50 оттенков улыбки Юнги

-Март, ты можешь быть мартом, а не ноябрём? — тихо бурчит себе под нос парень, вбегая в спасительную кофейню. Буквально десять минут назад на улице светило солнышко, озаряя небосвод последними лучами, и заставляя радоваться наконец-то нормально установившейся погодой, как буквально через пару минут хлынул дождь. Сначала, как и всегда, небо застелили большие синие тучи, но тот самый пострадавший парень был полностью уверен, что это ненадолго и совсем скоро он снова сможет радоваться последним тёплым лучам на сегодня, но не тут-то было. Пара капель упала с неба, затем пошёл мелкий моросящий дождь, ну, а уже буквально через две минуты дождь лил как из ведра. И угораздило же именно в этот день не взять с собой зонт! До этого парень носил его с собой всю неделю, так как по прогнозам передавали дожди. А сегодня с утра объявили, что никакого дождя не будет! Ждите яркое солнце и ни капли противной и всё ещё по-зимнему холодной сырости! Как же! Хоть раз он ещё поверит этим врунам! Тихо вздохнув, молодой человек огляделся. Эта была тёплая и уютная кофейня, расположенная довольно далеко от центра шумного и людного Сеула, как раз там, где живёт наш парень — Чон Хосок. Но до этого момента ему не доводилось побывать тут. То дела, то денег нет, то кошка у соседки рожает, кошмар какой, бежать нужно. Но, видимо, в этот раз ему отвертеться не удастся. Интерьер притягивал наличием несуразных сюрреалистических картин и мягкими на вид диванами и креслами. -Ох, — вздохнул Хосок, подходя к барной стойке. Меню радовало наличием любимого напитка — карамельного латте в большом стаканчике. Этого же целых четыреста миллилитров! Чудесно, просто чудесно! — Посмотрим, — парню приходиться немного щуриться, потому что срок действия этих линз для зрения уже, вероятно, кончился и завтра нужно обязательно заехать за новыми. -Здравствуйте, я могу вам чем-то помочь? — перед глазами парня, будто из неоткуда, возникает симпатичный бариста. Мин Юнги, написано у него на бейджике, а на лице вежливая и даже искренняя улыбка, потому что, на удивление Хосока, кроме него в кафе находится буквально два человека за дальним столиком, которые активно о чём-то спорят. -Ох, эм… Да, добрый вечер. Я немного не вижу, какие у вас есть десерты. Весь день по городу мотаюсь, с утра проспал, не поел, вот голодный! — сходу жалуется парень, строя такое трагичное выражение лица (с обязательным закатыванием глаз!), что бариста смеётся и кивает. -Конечно. Мы можем порадовать вас прекрасным классическим тирамису, также есть булочки с корицей, вишнёвый торт и черничные кексы, — отвечает ему парень, чуть склонив голову на бок. В голове у Мин Юнги проносятся картинки из его родного дома в Тэгу, где у соседки он сидел с её маленькими детишками, которые вели себя также забавно, как и этот молодой парень. -Хм, всё это звучит так вкусно, я даже не знаю, что выбрать…- честно признаётся ему Хосок, почесывая голову. После двухминутных рассуждений, что же ему выбрать: тирамису или вишнёвый торт, он останавливается на последнем и наконец даёт ответ: — Мне большой латте, пожалуйста, и вишнёвый торт. -Хорошо, ваш заказ принят. Вы можете сесть в зале, а можете остаться здесь, за стойкой. Вашу куртку можете повесить на крючки, они находятся около двери слева, — бодро отвечает бариста, разворачиваясь чтобы начать готовить латте для милого парня. -Да, большое спасибо, — кивает Чон и идёт вешать свою куртку. Крючки сделаны из дерева и покрашены золотой краской, что напоминает Хосоку дом его бабушки и дедушки, которые из дерева делают практически всё. Парень решает, что ему хочется быть поближе к такому приятному баристе, поэтому он возвращается за барную стойку, присаживаясь прямо напротив Юнги, что стоит к нему спиной и взбивает молочко. Все мысли Хосока занимает доклад о поэтах серебряного века. Нужно проделать просто колоссальное количество работы, расписав о жизненном пути каждого, о начале и конце творчества, а также найти какие-нибудь интересные факты. И профессор Пак сказал, что если Чон хочет высший балл, то ему следует выучить небольшие четверостишья, либо один большой стих какого-либо из поэтов. Но, благо, время ещё есть до следующего четверга, так что сегодня, в эту чудесную пятницу ему стоит волноваться о том, как бы сплавить завтра Намджуна, который, наверняка, захочет потащить его в клуб. А Хоби такие места ох как не любил. Нет, правда, что классного в океане потных тел, некоторые из которых даже под ритм музыки двигаться не могут? Кому также нравится, когда к нему клеятся подвыпившие девушки (или парни, смотря в какой клуб потащит его Джун). В общем-то, у всех вкусы разные, кому-то может и нравится, но не Хосоку. Парень предпочитает тихо посидеть дома и порубится в новую классную игру на приставке, ну или сходить прогуляться по городу. Сеул, как-никак, город огромный, так что гуляй — не хочу. Чего этого ненормального по клубешникам тянет, когда дома целый мир. От книг до фильмов, от готовки до уборки, от стирки до рисования. Как вы могли понять, у Чон Хосока слишком много занятий для того, чтобы просиживать свой тощий зад непонятно где. -Ваш латте и вишневый пирог, — улыбается бариста такой сладенькой улыбкой, что в голове клиента невольно возникает нежное «малыш» и заставляет улыбаться в ответ также, а внутри сердце сбивается с нормального ритма. -С-спасибо, — немного с опозданием и слегка порозовевшими щеками отвечает Чон. И уже хочет было приняться за свою божественную трапезу (он уверен), как видит, что на стаканчике с кофе написании «улыбайся, тебе идёт:)», а на молочной пенке на кофе красуется цветочек. Парень поднимает глаза, а Юнги подмигивает. -Вам правда идёт улыбка, — отвечает он на немой вопрос и проводит языком по нижней губе. -Вы меня смущаете, — отвечает ему Хосок, отводя взгляд в свой стакан. Это правда неловко, когда кто-то настолько симпатичный делает тебе такой приятный комплимент. К тому же, не то, чтобы на Чона очень часто обращали внимание, только в дурацких намджуновых клубах и то, пьяные. Поэтому сейчас внимание Мин Юнги очень греет и самолюбие, и сердечко. -Я знаю, — спокойно, словно о погоде за окном, говорит бариста и лыбится только шире, как кот объевшийся сметаны. -Вы всех клиентов так смущаете? — застенчиво отзывается парень, слегка дрогнувшим голосом. Неловко всё же слышать комплименты. -Нет, только вас, — всё также, с непоколебимым спокойствием отвечает Юнги.- Просто вы симпатичный, а мне скучно. Там клиенты спорят уже два часа, и мне надоело слушать о том «нежный розовый» или «светлый розовый». Не представляете, как это комично было в начале, когда они только ворвались в кафе, чуть ли не волосы друг на друге выдирая. Только спорили не о цветах, а о кинетической и потенциальной энергиях. Не вдавался в подробности, физика для меня останется самой большой загадкой мира, — добродушно смеётся Мин, а вместе с ним и Хосок, который забыл, что во рту у него кусочек вишнёвого пирога, поэтому когда он давиться, бариста ни секунды не теряется, а сразу выбегает из-за стойки, обнимая клиента поперёк талии и начинает производить толчки, чтобы парень не задохнулся. Наконец, когда парень спасён, они оба выдыхают. -Спасибо, — шепчет покрасневший Хоби, неловко теребя кусочек своего свитера. Боже, надо же так оплошаться. -Всегда пожалуйста. Теперь, когда вы едите, я не буду вас смешить. Повезло, что у нас такое не первый раз и я знаю, что делать, а то выносили бы вас отсюда ногами вперёд, — протяжно выдыхая, произносит Мин. Слава Богу, с ним всё нормально, а то на Юнги бы преступление повесили, а ему ещё жить, семью кормить (он и кот — семья).- Давайте о чём-нибудь другом, а то эти две прелестные дамы, которые перешли на спор о конституционной монархии и парламентской республике, смотрели на нас в течении последних минут. -Да, конечно. Я не против, — боже, как же стыдно! Так перед парнем лохануться! -Как на счёт того, чтобы я сделал вам ещё один кофе за счёт заведения, а вы посидите тут подольше? — и опять эта неумолимая кошачья улыбка, от которой странно замирает сердце парня. -Я только за, — кивает Чон.- Тогда следующим я буду морковный раф, — лыбится он в ответ, а у Юнги примерно схожие чувства — сердечко делает кульбит, потому что форма губ этого парня напоминает сердечко. Кстати, а как его зовут-то? А то сердце удар пропустило, а Юнги до сих пор не знает его имени. -Тогда первый вопрос: как вас зовут? — протирая стойку, спрашивает Юн. -Меня зовут Чон Хосок. А вы, как я уже увидел, Мин Юнги, — легко улыбается тот.- Красивое имя. Не какой-нибудь Квон Храин. Когда бариста начинает тихонечко хихикать, мир Хосока просто перестаёт существовать в тех рамках, что был до этого. Кажется, будто это хихиканье с глупой шуточки самое прекрасное, что парень слышал. Неужели кто-то может так удивительно хихикать? Боже, какая розовая ересь. -Верно. Скажите, можем перейти на ты? Мне кажется, мы приблизительно одинакового возраста, так что…- Мин соединяет два указательных пальца, вследствие постукивая, и отводит взгляд. Кажется, это правда неловко для него, предлагать кому-то такое. -Да, конечно. Мне двадцать один, — кивает Хосок. Ах, они уже перешли на ты. -Мне двадцать два, — радостно хлопает в ладошки Мин.- Я твой хён! -Да, всё верно, — улыбается парень. Этот Юнги выглядит такими мягким софтовым малышом, когда радуется, что у Чона сердце просто не выдерживает. Его кроет всей этой милотой и если бы он умел трансформироваться, то за барной стойкой давно бы сидела огромная розовая зефирина. Они ещё полтора часа болтают о всякой ерунде, включая в себя место своего обучения и факультеты. Оказывается, что Юнги учится в том же университете, просто на другой специальности, а их расписания совпадают так редко, что Хосоку становится ясно, по каким причинам он хёна не видел. Всё-таки их место обучения далеко немаленькое и Чон, если пройдёт по улице наполненной людьми с его универа, то и не скажет, кто учится с ним, а кто кажется проходимцем. У них совпадает музыкальный вкус и бариста рассказывает о забавном случае, когда он написал текст для песни, показал учителю, и его выкупила небольшая компания для продвижения новой айдол-группы. С тех пор он числится на хорошем счету у многих преподавателей, что, конечно, играет ему только на руку. Хосок, в свою очередь, рассказывает о своей страсти — танцах и делиться тем, что его тоже звали в небольшую компанию поработать хореографом. Но тогда парень отказался из-за большой загруженности, а сейчас таких серьёзных предложений больше не поступало. -Ну ничего, — говорит ему Юнги, — думаю, что ещё будет шанс. И у тебя, в танцах, и у меня в композиторстве. Это будет грандиозно, если мы скооперируемся вместе! Хосок только поддерживает идею, потому что с таким человеком, как Мин общаться легко и просто — он открытый и на контакт идёт легко. Улыбается, шевелит своими руками, которые своей эстетичностью портят (хотя скорее даже большего шарма придают) вид котёнка. У парней оказывается также схожий вкус в еде, видеоиграх, одежде — да почти во всём. Они словно нашли друг друга, как два соулмейта. Как две детальки лего. Две половинки яблока. Словно у них одна извилина в мозгу на двоих. -Ух, не заметил, как просидел тут три часа! — в конце выдыхает Хосок. Беседа текла так плавно и легко, что остановиться было невозможно. -Да! — поддерживает его Юн.- Если хочешь, ты можешь подождать, пока я оденусь? Скоро придёт сменщик, кафе-то круглосуточное. Мы можем вместе пойти домой. Чону такое предложение нравится, потому что оказывается, что живут они буквально по соседству — напротив друг друга. Как только не встречались? Это не мыслимо, но, увы, такое тоже возможно. По пути домой они продолжают громко смеяться, разговаривать и шуметь. Всего десять вечера, в Сеуле мало кто, даже в тихих районах, как этот, ложится спать так рано. Поэтому никого не волнуют эти два парня. Хосок сам по себе очень тактильный человек, поэтому во время разговора постоянно касается плеч, рук, шеи и талии Юнги в очередном приступе смеха. Мин только и делает, что смущённо прячет лицо в ладони, которую подносит к лицу чтобы, по легенде для Чона, посмеяться, а на деле только скрыть своё смущение. Удивительный он, этот Чон Хосок. Завоёвывает ваше доверие на раз-два, но при этот не носит никаких легендарных «масок», потому что ему это не надо. Он такой, какой есть — искренний, дурашливый и немного сумасбродный, только в хорошем смысле этого слова. Бариста чувствует, что это его человек и нужно обоими лапками держаться за него, потому что таких, как Хосок осталось совсем мало. Они прощаются около подъезда Юнги, обмениваясь номерами и обещая друг другу, что будут с утра встречаться в парке, когда Чон выходит на пробежку. Поддерживать физическое состояние в отличной форме важно для танцора, ну, а Мин просто как группа поддержки. Делает свой вечерний таулет и засыпает Хоби с исключительно глупой улыбкой и воспоминаем о приторно-сладкой улыбкой Юнги. «Он пахнет как мой любимый латте» проносится в голове парня последняя мысль, прежде чем он засыпает.

***

Утром парни решают, что им эти прогулки в парке не сдались, потому что каждому лень вылазить из постели. Вернее не каждому, а Юнги, но он посмел проявить наглость уже на втором дне знакомства, заявив, что не будет против, если Хосок после пробежки заглянет к нему на завтрак уже собранный и они вместе поедут в университет. -Кофе только не забудь, — зевая, хрипит Мин.- А то даже на порог можешь не являться. -Хорошо, хён. Эспрессо с ложкой сахара, а запомнил. Жди меня, я буду через полчаса, — Хоби всё ещё пытается отдышаться от интенсивной пробежки (а может это всё-таки из-за Юнги сердце так быстро стучит?) -Окей. Я жду тебя. Боги, как эти слова греют душу Хосока. Он прям всегда мечтал о том, как будет таскать кому-то кофе по утрам, будить своими сообщениями и не смотря на то, что он познакомился с Юнги всего лишь вчера — по ощущениям они общаются целую жизнь. Этот человек так удивителен и лёгок в общении, что Чон щипает себя пытаясь убедить в реальности всего происходящего. Это невозможно описать, когда ты чувствуешь себя настолько уютно с человеком, этот эмоциональный подъём, который испытываешь при его виде. Эндорфин и адреналин в крови зашкаливают, и ты вот-вот готов свернуть Эверест, потому что есть на это силы. Хоби старается собраться быстро и уже ровно через полчаса весь в волнении стоит перед дверью Юнги. -Волнительно, — шепчет он сам себе и несмело наживает на звонок в дверь. Открывает ему всё ещё потрепанный воробушек, до жути милый с этой моськой, напоминающей милый пельмень. Хосока буквально взрывает, он так хочет поцеловать этот носик-кнопочку, что еле-еле сдерживает себя от сего действия. -Д-доброе утро, — выходит на выдохе, выдавая волнение Хосока с головой. -Утра, Хоби. Проходи на кухню и ставь кофе там, я не успел переодеться и причесаться. -Хорошо, хён, — парень ступает аккуратно по полу, словно опасаясь повредить его своими движениями. Под ногами шмыгает белый пушистый комок, который запрыгивает на стул и превращается из пятна в красивого статного кота. -Привет. Ты красивый, — говорит ему Чон, протягивая руку, чтобы кот её понюхал и либо дал себя погладить, либо отожрал сразу половину руки. Кот, к счастью, погладить себя даёт почти сразу, как аккуратным носиком принюхивается к большой ладони человека. А потом ещё и довольно мурчит, запрыгивая на руки к Хосоку, которые еле успевает поставить переноску с кофе и горячими бутербродами, которые парень успел сделать в духовке, пока был в душе.- Красивый, красивый, и умный наверняка, — оглаживая бока пушистого комочка, продолжает свой монолог Хо. Юнги на кухне является спустя минут пятнадцать, когда на его голове не бардак, а причесанные чёрные волосы, и сам он одет в большой белый свитер и чёрные узкие штаны. Просто и стильно. От такого Мина перехватывает дыхание. -Ого, Хэ* дался тебе в руки? Обычно он царапается. Но, я думаю, что это хороший знак. Я выбрал правильного человека, — хитро улыбается Юнги, сразу же переключая внимание на переноску.- О, кофе! И, — принюхивается, — бутербродами пахнет. Горячие, раз такой запах. Просто чудесно, мы знакомы всего день, но я уже люблю тебя, Хосок-и, — парень проворно раскрывает переноску и готовится вкусить чудесную пищу. -Спасибо, хён. Ешь, — краснеет Чон и решает, что чтобы не выдаться своего смущения, нужно продолжить играться с котом. Идиллия.

***

В универе они всё чаще замечают друг друга в толпе, однако пересекаются редко по причине занятий в разных корпусах. Но это не мешает Хосоку иногда приноситься через весь университет, чтобы несколько минут посидеть с Юнги, напоследок обнять и снова убежать на занятия. После такого обычно сердце с ума сходит, стучит как бешеное, словно сто километров без остановки бежал, а на лице играет наиглупейшая улыбка, что только может быть. Прошло три месяца с начала их общения и интерес друг к другу не угасает, а только больше возрастает. Им всегда есть о чём поговорить, что рассказать друг другу, и какими новостями поделиться. Хосок традиционно каждую пятницу заходит в кафе к другу и пьёт там латте с вишнёвым пирогом, как в первый день их встречи. Они снова сидят до самого закрытия, а потом Чон провожает Юнги до его подъезда, получая сладкую улыбку и объятья на ночь в подарок. Ах, эта улыбка Юнги. Он может улыбаться грустно, сладко, приторно, горько, мило хихикать и просто громко ржать на какой-нибудь тупой шуткой Хосока. Он может просто растягивать уголочки губ и становиться похожим на кота, а может и на котёнка. Есть у него улыбка, которая напоминает лиса, а это значит, что Юн что-то задумал. И это как чёртовы 50 оттенков, только улыбки Юнги. Но Хосок не жалуется, нет, наоборот ему очень нравится видеть это. Эти разные улыбки, которые предназначены всегда только ему одному и это кружит голову лучше любого высокоградусного алкоголя. Рядом с Юнги Чон становится большим мармеладным мишкой — таким же мягоньким и сладким. Он хочет, чтобы его хён всегда улыбался. И всегда только ему. Чон Хосок по природе своей собственник и любимого баристу-хёна отдавать кому-то ещё он не имеет никакого желания. Только его котёнок. Только его малыш. Хоби помнит, как один раз они выбрались в парк аттракционов и эту счастливую улыбку Мина, когда он как ребёнок носился из стороны в сторону и пищал «а там покатаемся?», «а тут покатаемся?», «Хоби, а ты меня покатаешь дома?». Тогда Чон думал, что его просто разорвёт от любви к маленькому хёну, но он сдержался. И вот, снова пятница. Значит, парень идёт в кафе к Юнги, чтобы опять болтать с ним часы напролёт, в перерывах для заказа клиентов. Только удивительно, что кафе закрыто, хотя на часах только семь вечера. Непорядок, надо разобраться. Входная дверь открыта и внутри светло — вроде, всё как обычно, только висит табличка «закрыто» и это странно. За барной стойкой Юнги не видно и Хосок успевает себе придумать всё подряд: что Мина похитили, что он в заложниках, что тут есть бомба и много-много разных глупостей. Но свет вдруг выключается и щёлкает замок на входной двери, а на рот ложиться чья-то большая ладонь. Чон успевает испугаться, но руки незнакомца пахнут кофе и облепихой — такой крем для рук использует… Юнги. -Мин Юнги! — ворчит Хоби.- Не смешно! А если бы я умер от инфаркта?! Тебе меня совсем не жаль! — в Хосоке играет Драма Квин, но хён только смеётся.- Ах ты и ржёшь ещё! А ну иди сюда, Мин Юнги, тебе не поздоровиться! — Сок разворачивается и начинает надвигаться на хёна, отчего тот смеётся ровно до тех пор, как понимает, что его нагло припёрли к стене. -Хосок-и, ты… -Что, хён? Я напуган, — Хоби жмётся к Мину, накрывая его собой полностью, потому что ноги Юнги немного подкосились, от чего он казался ещё ниже, чем есть на самом деле.- Ну же. Не пожалеешь меня, малыш? — тихо шепчет младший, укладывая голову на плечо старшего, а руки — на талию. -Сок-а…- тихо выдыхает Юнги.- Я позвал тебя, чтобы сказать, что для тебя я хочу варить латте всю свою оставшуюся жизнь, — парень шумно сглатывает и лезет в карман джинс, чтобы достать коробочку. В помещении мрачно, но недостаточно, чтобы в бархатной коробке нельзя было рассмотреть кольцо, где на месте привычного нам бриллианта помещено кофейное зерно. Хосока пробирает дикий смех, но, вдоволь наржавшись говорит «я согласен» и целует Мина. Теперь он и правда только его.

∞