Deku's Jealousy

Запах был слабым, едва ощутимым, но чуткий нос Деку сразу уловил незнакомые нотки в привычном аромате. Кто-то касался Тодороки. Изуку всегда был разумным и понимающим партнером, поэтому не стал увиливать и просто спросил Шото о запахе, услышав в ответ:       – А? Монома споткнулся в коридоре, пролил на меня кофе и дал мне свой платок. Я даже забыл о запахе. Если хочешь, можем пообниматься, чтобы заменить его. Конечно же, Мидория согласился. Они нашли тихий уголок и спустя перемену, на Тодороки был лишь запах его партнера. Но… это повторялось. И каждый раз находилась новая отмазка.       – Монома украл мою причуду, чтобы охладиться.       – Я столкнулся с Мономой в книжном, оказывается он читает ту же мангу!       – Мы с Мономой просто друзья! Вскоре Тодороки надоели постоянные расспросы про запах:       – Я что виноват в том, что он всегда крутится рядом? Да ему просто нужно пройти мимо, а от меня уже чувствуется его запах. Разбирайтесь между собой, – выпалил Шото после очередного допроса. Деку отступил, но каждый раз, чувствуя чужой запах, он прижимался губами к затылку омеги и держал его в объятиях несколько часов. Тодороки не возражал. Мидория уверял себя, что это ничего не значит. Ничего! Шото бы не стал ему изменять! Это даже звучало смешно. Наверное, сильный стресс перед экзаменами сделал его раздражительнее. Последний тест был буквально неделю назад, а его всё еще немного трясло… Деку держался за эти мысли и старался жить дальше. Ему нужно было отвлечься, а Гран Торино внезапно позвал его к себе. Поскольку он недавно получил предварительную лицензию, то теперь мог помогать в борьбе со злодеями. Деку вернулся через неделю. Это был полезный опыт, хотя и не без… интересных воспоминаний со схваток. У злодея была странная причуда, позволяющая ему управлять потребностями людей. Он использовал ее на каждом полицейском и герое, которые после этого бежали в ближайшие магазины или кафе, чтобы насытиться, вдруг начинали драться с союзниками или сбегали домой к партнерам. Стоило причуде попасть в Деку, эффект был… очевидным. Оказалось, что основной нуждой альфы в данный момент являлось утоление ярости внутри, желание выпустить гнев. Он поймал злодея через десять минут после удара.       – И как долго это продлится? – спросил он, все еще чувствуя щекотку в руках, чувствуя огромное желание что-нибудь (кого-нибудь) ударить.       – День или два, – заверил его Торино, хлопая по плечу. – У всех прошло и у тебя пройдет. Держа в голове слова героя, Изуку вернулся в общежитие, абсолютно забыв о проблеме, которая преследовала его уже несколько месяцев. Он встретился с Катсуки, счастливо прижимая его к себе и целуя куда попало. Однако блондин тусовался со своим «Бакусквадом», поэтому вскоре вырвался из объятий и сказал, чтобы тот поискал Тодороки, и возможно Катсуки даже не будет сильно ревновать, если они развлекутся одни. Мидория нашел Тодороки, идущего по одному из коридоров Юэй с Момо.       – Слушай, Тодороки-кун, я заметила, что ты много общаешься с Мономой-саном, – сказала Момо. – Есть какая-то причина? Он всегда казался мне таким неприятным…       – Он не такой плохой, просто дурак. Знаешь, выпускает колючки без причины. Мы не так уж и часто общаемся, но я не хочу, чтобы Деку знал об этом… Знал… о чем? Был бы Деку в здравом уме, он бы тут же задавил все свои чувства. Он бы спрятал их глубоко внутри и возможно всплакнул бы ночью в подушку. Но под действием причуды, самой приоритетной вдруг стала защита своей территории. Он резко сорвался с места, чеканя шаг.       – Изуку! – испуганно вскрикнул Тодороки. – Как много ты слышал? Э-эй! Поставь меня на пол, я могу идти сам! – взвизгнул он, когда альфа забросил его себе на плечо, как мешок с картошкой. Если Изуку и мог его слышать, то точно не слушал. Он затащил Тодороки в редко используемый туалет и прижал к стене. Тодороки, смотря в разъяренные глаза своего альфы, мог только бормотать и скулить:       – П-подожди, это не то, что ты думаешь, правда! – Шото положил руки на широкие плечи, пытаясь оторвать его от себя. Деку лишь прижался ближе, тычась носом в шею.       – Монома, – прошипел он, вдруг сильно кусая. Тодороки застонал, чувствуя давление на месте для метки. Пока что только ошейник спасал его от нее. Деку схватил Шото за лацканы формы, протащил до умывальников и вжал в них так, чтобы омега смотрел на свое отражение.       – Мое, – низко прорычал Мидория. – Ты мой, я придушу Моному просто за то, что он позволил себе шататься возле тебя! А сейчас я собираюсь убедиться в том, что ты не забыл, кому принадлежишь! Тодороки под ним замотал головой:       – Деку, – выдохнул он, пытаясь приподняться. – Не сердись… мы просто друзья!       – Врешь! – он прижал омегу сильнее, толкаясь бедрами вперед, притираясь к заднице Тодороки. Омега тихо захныкал, смотря на альфу в отражении слезящимися глазами. Его ноги разъехались, руками он оперся на зеркало, предлагая себя и свое подчинение альфе.       – Нет, – тихо сказал Деку, расстегивая ремень на штанах Тодороки. – Не надо раздвигать передо мной ноги, ты в этой ситуации, потому что не смог сдерживать себя, пока меня не было.       – Я не...! – начал было протестовать Шото, но Мидория тут же протолкнул ему пальцы в рот. Он погладил омегу через белье.       – Уже мокрый, – спокойно заметил Изуку. – О ком думаешь, Шочан? Обо мне или о своем драгоценном гребанном Мономе?! Тодороки замотал головой, вылизывая пальцы Деку. Альфа же вдруг сильно шлепнул, сразу же сжимая руку на заднице, заставляя Шото болезненно вскрикнуть.       – Колени сведи. Тодороки, еле управляя дрожащими ногами, повиновался. Деку мокрой от слюны Шото рукой провел по его промежности и тут же сильно толкнулся вперед, сжимая бедра омеги.       – Нет! – скулил Тодороки, тряся головой. – Д-деку, Деку должен взять меня сильнее!       – Плохие омеги не заслуживают хорошего траха, – выдохнул ему в ухо Мидория, его тёмно-зелёные глаза были наполнены яростью. – Плохих омег надо учить хорошему поведению.       – Не… Я н-никогда, Деку – мой единственный альфа, – простонал Шото. – Т-только Деку… Тогда почему…? Почему от тебя постоянно пахнет Мономой?! Ярость затмила сознание, он вдавливал омегу в тумбу, сжимая молочные бедра. Тодороки затих, лишь иногда тонко вскрикивая от особо сильных и удачных движений. Деку, чувствуя приближение оргазма, полностью вышел, приподнимая рубашку и блейзер, (которые все еще были на омеге), и задвигал рукой, кончая от вида тонкой спины и бедер. Он провел рукой по мокрой спине Тодороки, втирая свой запах в кожу на боках, бедрах и животе омеги. Если на нем и был запах Мономы, то теперь он полностью исчез, подавляемый запахом Изуку. Тодороки развернулся лицом к Деку, притягивая его к себе. Он обхватил ногами его талию, руками схватился за пиджак и притянул альфу ближе, глубоко целуя. Штаны валялись где-то на полу, а белье свисало с его ноги. Поцелуй больше напоминал борьбу языков. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша, Деку вдруг подхватил Шото под колени из-за чего Тодороки пришлось хвататься за плечи Мидории. Альфа вжал его в стену и без предупреждения резко толкнулся. Тодороки задушено вскрикнул, принимая всего Деку одним движением. Мидория сильно вжался, почти складывая Шото пополам у стены, делая толчки глубже. Тодороки хватался за плечи альфы, пытаясь удержаться на грани сознания, и шептал имя Деку. Деку покрывал шею Тодороки поцелуями и укусами (в основном укусами), его бесила ткань рубашки, мешающая ему, закрывающая мягкую кожу омеги. Он вцепился зубами в ткань, дернул назад, открывая себе доступ к острым ключицам. Шото ахнул, слыша, как рвется его рубашка, а потом чувствуя зубы Изуку на шее. Он провел пальцами по шее альфы, вцепился в волосы и потянул за пряди, сам не понимая, хочет он оттолкнуть или прижать ближе. Мидория провел языком по груди до сосков, сильно всосал один, чувствуя, как Тодороки сжимается вокруг него, сильно толкнулся вверх, заставляя принять в себя узел, и кончил. Деку опустился на колени, держа сидящего на его коленях Тодороки за талию. Оба тяжело дышали, а Шото выглядел так, будто его избили. Вся шея и ключицы были усеяны укусами, волосы были растрепаны, из-за жестких поцелуев на губе была кровь. Удовлетворение от вида омеги рассеялось вместе с действием причуды, стоило Тодороки открыть глаза и устало посмотреть на Деку. Тяжесть сделанного легла на плечи альфы неподъёмным грузом:       – Б-боже… я не... я.. – бормотал он, глаза наполнились слезами. – Ш… шо... Т-тодороки-кун... Я так… так… я… – он… изнасиловал своего парня! Он сотворил с дорогим для него человеком одну из самых отвратительных вещей на свете! Тодороки, с трудом подняв уставшие руки, резко ударил ладонями по щекам Мидории, сжимая его лицо:       – Я подтягиваю Моному, – сказал он. – Он завалил почти все экзамены и попросил меня ему помочь, но так, чтобы никто об этом не узнал. Этот дурак еле нашел силы рассказать мне об этом, он слишком гордый. Если бы дал мне пять секунд прежде чем начать этот секс-марафон, я бы тебе всё рассказал. Осознание обрушилось на Деку лавиной. Репетиторство?       – Я… Т... – Мидория не стал бы обвинять омегу, если бы тот его бросил или даже убил, он бы сам сдался в полицию при первой же возможности! Тодороки же просто притянул его ближе и поцеловал. Изуку замер, застыл, чувствуя нежное прикосновение мягких губ. Тодороки отстранился, смотря на альфу.       – Мы поговорим о доверии и ревности потом, хорошо? – пробормотал он, сонно кладя голову на плечо Изуку.       – Т-то, что я сделал… этому нет прощения… – дрожащим голосом сказал Мидория, не смея трогать омегу. – Я… я не позволю тебе простить меня, я не… не заслуживаю…       – Изуку, мне понравилось.       – Чего? Шото откинул голову на стену.       – Если честно, то если бы мне не нравилось, я бы зажарил тебя еще до того, как ты смог бы что-то сделать, и никто бы меня не осудил. Иида видел, как ты меня тащишь, он пытался тебя остановить, но ты… ты сделал что-то, – Тодороки пожевал губу. – Ты… посмотрел на него, и он замер. Это… подействовало и на меня. В голове Мидории быстро складывался пазл, проносились возможности и вероятности, но в конечном итоге он не пришел к определённым выводам.       1. У Тодороки все-таки есть кинк.       2. Кинк Тодороки был как-то связан с ревностью Деку.       3. У Тодороки вполне возможно был кинк на насилие.       – Боже мой, один мазохист, второй садист, – прохныкал Изуку. – Я умру. Тодороки хихикнул, целуя его в щеку и вытирая слезы.       – Всё будет нормально, о причине смерти никто не узнает.

ಊಊಊ

      – Я верю тебе, больше, чем кому-либо, но то, что возле тебя крутится незнакомый мне альфа, все-таки меня волнует, – сказал Мидория, жуя губу. Он нес Тодороки на спине, поскольку тот все еще не отошел от случившегося и не мог нормально идти. На нем была рубашка Изуку, его собственную пришлось выкинуть.       – Ты ведешь себя глупо, – вздохнул Тодороки. – Хотя… это мило, ну, то, что ты ревнуешь.       – Пожалуйста, не надо заставлять меня ревновать, Шочан. Я не выдержу такого, – грустно сказал Деку.       – Я не стану, – пообещал Тодороки, зачесывая мягкие, мокрые волосы альфы назад. – Но прости меня если я буду слишком радоваться, когда такое вдруг случится. Деку лишь молча надул губы.       – И тебе не стоит волноваться на счет Мономы.       – Почему это?       – Я не в его вкусе. Изуку скривился:       – Как ты можешь быть не в чьем-то вкусе, Шочан?       – Боже, заткнись, я не об этом. Я имею в виду, я не тот, кто ему нужен. Монома – альфа, которому нравятся альфы. Деку резко замер.       – Ч-что? Как это вообще работает?! Это… просто… Тодороки стукнул его по голове.       – Не будь таким ограниченным. Не тебе говорить о традиционном, альфа с двумя омегами.       – Я просто, знаешь… – Изуку шутливо поднял задумчивые глаза в потолок. – Думаю о… механике процесса.       – Перестань, Изуку, – хихикнул Шото. – Нас это не касается. Мидория собрался было продолжать разговор, но лишь кивнул и пошел дальше.       – Ладно, ладно…