Истории неизвестных влюбленных

К чему может привести спор с собственным дядей? А что если ты проиграешь и тебе придется выполнять задание озабоченного ублюдка? Думаю, это мало кому понравится… Пиджи лежал на диване, раздвинув ноги и ожидая чего-то. Между его ног разместится Фреш и любовался телом скелета. Папер толкнул ногами дядю:  — Мудак, давай быстрее. На это действие «мудак» усмехнулся и наклонился к шее племянника, опаляя его горячим дыханием. Наверное, вам интересно, какого хуя здесь происходит. Все до предела просто. ПаперДжем и Фреш спорили на счёт того, изнасилует ли Рипер Гено, или это будет взаимно. Выйграл в спорте Фреш, что голосовал на первое, и Джемми пришлось выполнять желание родственника, а именно — стать его шлюхой на пять часов:  — Ты зазнался, кексик, — произнес Фреш, чуть впиваясь когтями в пухлые бедра племянника, — Ты забыл, как тебе надо называть меня? ~  — Просите, хозяин… ПиДжи сжался от того, насколько отвратительны его слова. Просто молодой скелет понимал, что сейчас потеряет свою драгоценную анальную девственность и первый поцелуй, которые так бережно хранит для кого-нибудь получше Фреша. Папер никогда не любил или даже не симпатизировал дяде. Да и то верно, кто будет любить такого конченного извращенного отморозка, как Цветастый? Верно, никто. Хотя Фреш был категорически не согласен. Он всеми силами влюблял в себя племянника, так как чувства Ужаса из 90-х действительно очень сильные и искренние, даже для этой вселенной. ПаперДжем громко вскрикнул от того, что чужие острые клыки впились в его шейные позвонки. В ответ, Пи цапнул спину обидчика, что было вполне ожидаемо. Фреш решил не терять время зря и начал растегивать шеринку палёных джинсов. Когда младший из скелетов увидел яркое свечение из штанов дяди, то просто не сдержался и разревелся. Старшего это заставило забеспокоиться и он побыстрее застегнул джинсы обратно. Фреш посадил ребенка себе на колени и стал нежно целовать шею Папера, отдельное внимания отдавая кровоточащему укусу. Джем успокоился и от безысходности прижался к мощной груди взрослого. Первый раз в жизни, Пи почувствовал себя в некой безопасности. Сильные руки с парой шрамов крепко и в тоже время робко обхватили тело ПаперДжема, теплое, домашнее в какой-то степени дыхание грело душу и шейку скелета. Но вся аура безопасности разрушил мерзкий для Пи голос дяди:  — Ты как, кексик? — голос Фреша дрожал, показывая, что тот явно обеспокоен.  — Не трогай меня, грёбаный озабоченный извращенец. Джем слез с комфортных колен старшего и ушел в свою комнату со словами:  — Я ненавижу тебя. Такая короткая, вроде бы незначительная для этой АУ, фраза, которая заставила Фреша вздрогнуть и почувствовать неестественный холод и дискомфорт на душе. Мысли о суециде пришли также быстро, как и эти ощущения. Фреш всегда после разговора с возлюбленным думал о смерти, ведь Папер всегда бросал колкие фразы в сторону своего дяди, и почти всегда их разговор оканчивался также, как и сейчас… Хуесосина из Глитчей: [Я сказал, что ненавижу его] Шлюшка Палетки: [Грубо, чел] Вторая хуесосина из Глитчей: [Даже я так считаю, Пи] Хуесосина из Глитчей: [Идите вы все нахуй] Если вы не догадались, то сейчас Джем переписывается со своим другом Готом и братом Градиентом. Оба советуют извинится перед дядей, ведь ему сейчас тяжело на душе. Папер конечно из посылает, но… Может, они и правы? Это вопрос непокидал голову подростка долго, поэтому чтобы избавится от нее, ПиДжи пошел к дяде. Он постучал в знакомую дверь, но никто не открыл ее. Тогда Пи воспользовался ключами от дома Фреша. Попав внутрь, картина, которую увидел Пи, была не лучшей. Все было разбросанно и побито, видимо, в этот раз, Цветастый был растроен хуже обычного. Почему-то, сердце парня застучали быстрее… Пи робко открыл дверь в комнату дяди, но тут же выронил из руки рисунок, который хотел подарить в знак извинения… В центре комнаты висел труп Фреша, он был в майке и на запястьях были видны массивные шрамы. Джем закрыл рот руками и упал на колени. Первый раз в жизни, Папер чувствует боль, которая бушует внутри. Холодные капли слез падают на кафель…:  — Я соврал… Я люблю тебя…