Правила

Это было первое правило для Маринетт, едва в ее простую и тихую жизнь ворвался зеленоглазый блондин — не ведись. Кот Нуар был очень симпатичен и сразу же внушил девушке некую предрасположенность к его кошачьей персоне. Он был красив и хорош собой, с уверенностью рвался в бой, подбадривал ее. А она была еще никем. Она не верила в себя, в свое предназначение, в красную квами с сережками. Не верила. Но Кот заставил ее поверить. И Маринетт поверила. Тогда-то все и пошло по наклонной. Его восхищенный взгляд, всегда провожающий ее фигуру, его вечный флирт и каламбуры, его неудачные попытки подката, его признания, подарки на любой праздник — все это заставляло ЛедиБаг лишь нервно сжимать йо-йо в кулаке. Внутри все кричало: «Нельзя! Не ведись! Есть другой! Есть Адриан!» Но хотела она совсем другого — девушка поняла это спустя пару лет, когда напарник возмужал, шуточки приобрели другой окрас, а ее первая влюбленность переросла в дружбу и простое чувство привязанноти. И все же она продолжала ставить для себя барьеры, стараясь убежать от самой себя — не получалось. Каждый раз, когда Нуар стрелял в ее сторону своими зелеными глазами, Маринетт приходилось вновь закрываться за замками. Нельзя. Ей просто нельзя. Пусть Тикки уже и разрешила не скрывать личность от Кота, но все же. Ей было просто страшно, как в первый день. Она не могла позволить кому-то еще пробраться в ее сердце — ей хватило влюбленности в Адриана, что так ничем и не закончилась. Ей надоело постоянно заикаться и краснеть в присутствии предмета обожания. Ей надоело прокручивать в голове разговоры и признания, что никогда не обретут свой голос. Ей надоело, что ее сердце никак не может успокоиться. Ей надоело целовать не его, а плакаты. Надоело. Кот был другим, но от этого сердце Маринетт каждый раз улетало за пределы тела. И каждый раз она одергивала себя — не впусти. Не впусти его в свое сердце. Но она нарушила это правило в первый же день знакоства с Нуаром. Сейчас же, ощущая то, как он смотрит ей в спину, когда она сидит на смотровой плошадке Эйфелевой башни, Маринетт понимает одно — она готова. — Кот? — шепчет она еле слышно, зная, что он уловит. — Да, миледи? — незамедлительный ответ. — Ты не против, если мы сейчас же раскроемся? — осторожно спрашивает она, сжимая руки в кулаки. В ответ лишь молчание. ЛедиБаг трясет от страха. Вдруг он ее уже не любит? Ведь уже столько времени прошло — наверняка его чуства к ледышке остыли и… — Шутишь… — Нисколько, — улыбается Маринетт, чувствуя восхищение, радость и недоверие в его голосе. — Пришло время, Кот. Я больше не могу отрицать то, что есть. Оборачиваясь к напарнику, ЛедиБаг забрасывает все глупые и выдуманные правила в дальний ящик, чтобы больше они не морочили ей голову — хватит. Кот ошеломленно смотрит на нее — в его душе сейчас царит буря, переворачивающая весь его мир. И Маринетт это видит. Тихо прошептав слова трансформации девушка осторожно прикасается к его губам. Кот с рассеянной, но счастливой улыбкой прижимает ее к себе, а потом отстраняется, поднимается на ноги. До Маринетт лишь доходит то, что сейчас на месте Кота стоит Адриан, что уже сотый раз зовет себя идиотом и бьет по лбу. Она же просто сидела и тихо смеялась. Да и к черту правила!