Второе счастье

Саор-ле-Тейн Смешно, но когда мои первые супруги разругались «в говно» — виноватым оказался я. Помню, как Берк тогда кричал, что мы задрали его своими претензиями и контролем. Что он желает делать, что хочет, и не оправдываться ни перед кем. А дети? Что дети? Может и совсем не от него! После этих слов переклинило уже Кори. Омега припомнил Берку все его походы налево, постоянных дружков и нежелание содержать семью. Я метался между ними, пытаясь образумить, но эти двое как с цепи сорвались. В общее безобразие вклинился рёв детей, и семейный скандал перешёл в новую стадию. Взбесившись, Берк велел выметаться из его дома. Всем. Если честно, я не думал, что это будет полный разрыв. Я надеялся, что Берк успокоится, Кори одумается и мы снова попробуем наладить отношения. Поэтому собрал только самое необходимое: смену одежды себе, смену для Кори и побольше детских вещей и игрушек, поднял на руки детей и вытащил скандалящего Кори на улицу. Ночевали мы в гостинице. Мальчики уже уснули, а Кори никак не успокаивался. Когда закончились его претензии к альфе, он переключился на меня. Оказалось, что это я потакал Берку в его слабостях, а может, и прикрывал его потрахушки. А ещё… В оскорбления Кори я не вслушивался. Им сейчас руководили гнев и обида. Поспит, переосмыслит, одумается и ещё извиняться будет. На следующий день я оставил Кори с детьми в гостинице, а сам поехал на работу. Мои личные проблемы начальство не волнуют, а терять работу в галацентре я не хотел. Где ещё я найду такое перспективное место в мои-то двадцать семь. После работы я заехал к Берку, в надежде образумить супруга, но застал пьяную компанию, что жгла во дворе наши с Кори вещи. По всей лужайке были раскиданы сломанные игрушки, порванная одежда — Берк так праздновал развод. Разговаривать с ним пьяным было бесполезно, а забирать — просто нечего. Вернувшись в гостиницу к Кори, я снова нарвался на скандал. В этот раз он обвинил меня, что я бросил его с детьми без копейки денег, потому что своих денег у него нет, а им не оставил. И, в итоге, ему пришлось заложить в ломбард украшения, чтобы накормить детей. Об этом я действительно не подумал. Поэтому, полностью признав вину, я открыл Кори доступ к своему счёту. А на следующий день оказался нищим. Пока я был на работе, Кори снял всё до копейки и умотал к своим родителям, написав мне, что намерен порвать с прежней жизнью. Видеть никого не желает, детей не отдаст и пришлёт документы на развод. Вот так, всего за три дня, я остался без семьи, без детей, на улице и без средств к существованию. Мне даже ночевать было идти некуда. Спасибо главврачу — разрешил временно пожить в одной из палат центра и питаться в столовой для пациентов. Ну, а дальше мне что было делать? После увиденного — к Берку возвращаться не хотелось. Можно было найти Кори, но зачем? Он сказал всё, что хотел. Подать на него в суд? Вроде как не за что. Официального развода у нас ещё нет, а доступ к счёту я сам ему дал. Да и детей жалко. Чёрт с ним, может хоть мальчиков вырастит на эти деньги. Идею податься на флот мне подсказал один из моих пациентов, который горестно вздыхал о том, что нормальных корректировщиков среди судовых врачей днём с огнём не найдёшь. Вот и приходится платить деньги, чтобы выглядеть по-человечески. Заявку я подал быстро, а в почтовом ящике обнаружил документы на развод. И уже через месяц был свободным, военнообязанным и ждал распределения на корабль. Тот пациент оказался прав. Меня не только взяли с радостью, но и предложили на выбор несколько кораблей. «Турган» я выбрал из-за длительности полёта. Всё равно мне возвращаться некуда. Первый год мне дался тяжело. Не привык я к космосу в таком объёме. А потом ничего, втянулся. И даже стал считать медотсек своим настоящим домом. А через год наш первый пилот притащил на корабль сынишку. — Валар, пойми, мне некуда его деть, совершенно! Только в приют отдать, но это всё равно, что сделать круглым сиротой, — убеждал он капитана, прижимая к себе худенькое детское тельце. — А здесь ты его куда денешь?! Ну оформил ты «зверушкой», только в клетку-то его не посадишь! Кто будет следить за ним, пока ты на вахте?! — Я буду, — решительно заявил я. — В медотсеке хватает места и мешать он мне не будет. Там и поспать можно и поиграть. Капитан, не будь тварью. — Саор! И ты туда же! Дерьмо! Короче так, Шидар, я ВОТ ЭТО не видел и знать не знаю! Встрянешь — первый напишу на тебя рапорт! Понял?! — Так точно, капитан первого ранга! — Пошли все вон. С этого года моя жизнь на корабле сильно поменялась. В космосе нет времени суток. Есть вахты: первая, вторая, третья. Каждая по восемь часов. Так что когда для первой вахты «утро», для второй — «ночь», для третьей — «день». Шидар-ор-Найе дежурил во вторую вахту, а я в третью. Выходило как раз удобно. Когда он шел на вахту, у меня заканчивалась рабочая смена и наступало свободное время. Я сдавал медотсек сменщику и занимался Ниньей. После смены заходил Шидар, забирал сына, а я шел спать. Нинья отнимал много времени, но я только радовался. Он рос любопытным и шебутным. Освоился на корабле уже через месяц, а через два мне пришлось повесить на него маячок, чтобы не выискивать по всему «Тургану». Нинья сгладил мою боль о мальчиках Кори, и я стал оживать. Он стал мне родным. Я учил его тому, что знал сам, радовался его успехам, помогал справляться с трудностями. Но ещё раз завести семью даже не думал. Слишком больно ударило по мне предательство. Ксанар-ор-Дайрат перевёлся к нам на «Турган» через пять лет после моего прихода. Я запомнил его сразу. Даже не его самого, а его медкарту. Просматривая документы перед началом рейда, я сразу зацепился взглядом за файл с красной полосой. Такая маркировка означает тяжёлое ранение и повышенное внимание медика. Открыв файл, я пробежал его глазами и судорожно вздохнул. Сорок процентов ожогов кожи, тепловой шок, отказ внутренних органов, многочисленные переломы. Такие повреждения получают, когда десантный бот падает на планету. Как он вообще выжил? Полгода интенсивной терапии, два года реабилитации, полностью искусственная кожа, протез глаза, имплантанты вместо части позвоночника и почти всех суставов. Ну и куда он в строй лезет? Ему бы на пенсию. Отметив необходимость немедленного посещения медотсека, я занялся другими картами. Визита ор-Дайрата я ждал с профессиональным интересом. Хотелось посмотреть на этого штурмовика и понять, насколько он адекватен для длительного рейда. Всё-таки такие травмы не могли не отразиться на психике. — Это я удачно зашёл! — раздался со стороны двери восторженный голос. — Похоже, медотсек теперь будет моим любимым местом! Красавчик, как насчёт полного обследования? Я дам тебе пощупать всё, что захочешь! — Мозг у себя нащупай, для начала, — по привычке огрызнулся я, не отрывая взгляда от монитора. — Имя, звание, жалоба? — Ксанар-ор-Дайрат, позывной — Циклоп, старший лейтенант второй десантной палубы, прибыл по распоряжению старшего судового медика. После этих слов я поднял голову и взглянул на эту ухмыляющуюся груду мышц. Огромный, раза в два больше обычного альфы и на голову выше любого десантника. Это означает — на «нелинейке» с детства. Не удивлён. В клане Дайрат многие даже рождаются на корабле. Поднявшись из-за функционала, я подошел вплотную и внимательно оглядел Ксанара. Внешне никаких отклонений не наблюдалось. Движения плавные, значит конфликта имплантантов нет. Кожу наложили качественно, ни шрамов, ни стыков не заметно. Над бровью — контакт вживлённого коммуникатора. Глазной протез — жидколинзовый с функцией ночного, теплового зрения и датчиком движения. Видимо из-за него Дайрат получил позывной «циклоп». — Красавчик, верно? — ухмыльнулся он. — Верно, если в медкарту не заглядывать. У тебя хоть один родной орган остался, старлей? — Ага, член. Могу показать. Хочешь? — Я хочу! — раздался детский голос, и в медотсек ворвался ураган под названием «Нинья». — Рано тебе ещё на такое смотреть. Лет через семь-восемь и посмотришь, и попробуешь, — фыркнул я, а Дайрат смутился. — Твой детёныш? — Нет, это сынишка нашего старпома. Пять лет уже с нами летает, я только присматриваю за ним, пока отец на вахте. Так что привыкай. — Ух ты! — восхитился в этот момент Нинья. — Жидкий протез! А правда, что им можно через стенку смотреть? О, мемовыход! Так, а ну нагнись! Нет, сядь, а то мне неудобно! — Нинья требовательно ткнул охреневшему Ксанару на диагностическое кресло и тут же залез на колени. — Класс! А ты с чем синхронизироваться можешь? Ну всё, попал старлей в загребущие лапки. Будет ему теперь и полная диагностика, и проверка на возможности жидколинзового протеза, и ещё многое другое. А я посмотрю. И даже вмешиваться не буду, потому что Нинья его проверит на стрессоустойчивость лучше любого теста. Вот уж не ожидал, что Нинья подружится со старлеем и Циклоп станет ошиваться у нас постоянно. А если не он у нас в отсеке, то Нинья — на десантной палубе. А через год Циклопу присвоили новое звание — капитан-лейтенанта. Это крайнее звание среди младшего офицерского состава и потолок для Ксана. С его медкартой старшим офицером ему не бывать. Разве что, только при выходе на пенсию повышение дадут. Повышение Циклопа мы отмечали всем офицерским составом, а на утро проснулись с ним в одной постели. Но в увольнительную я слинял один, не желая никаких обязательств. А потом был очередной рейд, и узкая кушетка медотсека. Потом ещё и ещё, и в какой-то момент я понял, что для Ксана это не приятное времяпровождение, а он пытается ухаживать за мной. Вот тогда я испугался. Хоть прошло времени уже немало, но я всё ещё помнил горечь предательства. Я разругался с Ксаном. Сказал ему много злых и незаслуженно обидных слов. Лишь бы он ушел. Лишь бы не трогал раненое сердце. Не учёл я только одного. У Ксана был завербован идеальный шпион — Нинья. Так что не прошло и двух недель после нашего скандала, как он снова явился в медотсек и припёр меня к стенке. Пришлось рассказать. Всё. Ксан понял и пообещал, что сумеет поменять моё отношение к браку. Наша война интересов длилась целых три года. Я упирался уже из принципа, умом понимая, что готов уступить в любой момент. Не знаю, как долго это могло продолжаться вообще, но в очередном рейде Ксан вошел в рассинхрон. — Ещё хорошо, что это был не боевой вылет! — распекал я его, пытаясь восстановить связь между имплантантами. — Ксан, ты мог погибнуть сам и угробить своё отделение, понимаешь? — Понимаю, — опустил он голову. — Я не допущу тебя больше к вылетам, — нахмурился я. — Будешь с корабля координировать отделение. А по возвращении — я закрою твой контракт. — А ты, Саор, так и будешь летать дальше? Если да, то я обжалую твоё решение и получу допуск у комиссии. Поверь, я найду способ. — Ксан, ты что, не понимаешь?.. — Да всё я понимаю! Я спишусь на землю, и уйду на пенсию, но только вместе с тобой. Но если ты останешься на «Тургане»… Я ремонтником пойду, подниму клан, но пока ты здесь — летать буду и я. — Ксан! — Саор, будь моим супругом. Это был нокаут. Я знал, что Ксан не шутит. Он действительно будет летать, пока не сдохнет. А я? Так ли нужен мне этот космос? Зачем я так лелею свои обиды? — Саор, — Ксан взял меня за руку. — Я без тебя сдохну. Я просто не смогу, я… — Знаю, — тихо выдохнул я. — Тебя же ни на минуту нельзя оставить без присмотра. Обязательно влипнешь куда-нибудь! Мы вернёмся из рейда — и ты идёшь на землю. А я подам в отставку… Ксан встал со стула и присел рядом со мной на корточки. — Я люблю тебя, — тихо прошептал он мне на ухо. — Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Приказ об отставке мне подписали, но уговаривали остаться. С Ксаном вопросов вообще не возникло, так что уже через полгода мы были свободными людьми, без определённого места жительства и заработка. Поэтому предложение Шидара пожить год вместе с Ниньей пришлось как нельзя кстати. Да, многому «Турган» научил Нинью, а вот как жить самостоятельно — нет. Пришлось вспоминать старые навыки и брать хозяйство в свои руки. А потом это дурацкое похищение и Ксан, счастливый, как ребёнок, что ему вновь удалось полетать на БАШмаке. Вот уж никогда бы не подумал, что Шидар примет обратно своего бывшего муженька! Я бы ни за что не согласился вернуться к Берку. Да и Кори тоже был бы не рад. А его мальчики, наверное, уже выросли и навряд ли меня вспомнят. Дети — самая больная для нас с Ксаном тема. Я — бета, а он — бесплоден. Мы никогда не говорим об этом, но я же вижу, каким больным взглядом он смотрит на Лаи. Маленький сынок Альмери стал для нас почти родным. Хорошо ещё супруг Шидара сам не против, что мы с ним возимся. Наоборот, мне кажется, что он рад сбагрить на нас свои заботы. Даже подкинул несколько дельных советов, по дележу имущества Тарай: — Господин ор-Дайрат, — хитро прищурился Альмери. — Этот корабль только по документам проходит, как баржа. Там давно всё поменяно и даже разрешение на модернизацию есть. И по сути — это не малая баржа, а средний тягач, пусть и скорость у него гораздо меньше пассажирской. — Это носитель, Циклоп, — подтвердил Шидар, просматривая характеристики корабля. — Пусть медленный, но носитель для БОТинок. А ведь у вашего клана жесткие ограничения на корабли. Возьми себе коттедж, а баржу оформи на Саора. Он ведь в клан не идёт? Так пусть организует фирму по грузовым перевозкам! Да, это было дельное предложение. Я видел, как загорелись глаза Ксана. Что бы он ни говорил, и как бы не отнекивался, он скучал по космосу. И пусть штурмовиком ему уже не быть, но каптри при выходе на пенсию ему дали. А это значит — никаких дополнительных разрешений для пилотирования грузового корабля ему не надо. Ну что ж: перевозки, так перевозки.