Второе счастье

Ксана мне даже уговаривать не пришлось. Он сразу понял, что это наш единственный шанс на ребёнка. Как бы ни странно это звучало, но сирот не отдают в семьи альфа-бета. Для того, чтобы взять приёмного обязательно нужен омега и его согласие. Это оправдывают тем, что омега рано или поздно появляется в таких семьях и, стараясь угодить своему новому супругу, приёмных детей часто возвращают обратно. — А если он не согласится потом отдать нам ребёнка? — нахмурился Ксан. — В суд подадим. Я посмотрел семейное право. Доля воспитания детей супругами делится как: сорок пять процентов — омега, тридцать пять — альфа и двадцать — бета. Если семья распадается полностью, то детей забирает омега, если сам не передаст право воспитания. А вот если из семьи уходит омега, то совместная доля альфы и беты — пятьдесят пять процентов. И таких детей оставляют в семье. — А генетическая экспертиза? — Только если настоящий альфа-отец подаст заявление на совместное с омегой воспитание ребёнка. А здесь не тот случай. Как я понял, Инари до последнего тянул, надеясь на брак. Но его просто послали… самого решать свои проблемы. Он хороший мальчик, Ксан. Не наркоман, не шалава, да он ничем серьёзнее простуды не болел. Я его медкарту пробил по номеру на бланке. Только, пожалуйста, не пугай его ладно? Давай без твоих дурных десантных шуточек! Собирайся, нам пора. Мне юрист Марро уже скинул проект брачного контракта. В кафе «Сирень» мы приехали чуть раньше. Я выбрал столик и запихал Ксана в низкое кресло, стоящее в углу: так он хоть не очень сильно шокирует своими габаритами. А сам сел сбоку, чтобы видеть входную дверь. Инари вошёл в кафе ровно в три часа. Оглядел полупустой зал и сразу заметил не только меня, но и Ксана. Я видел, как он на секунду застыл в сомнении, но, глубоко вздохнув, всё-таки направился к нам. — Здравствуй, Инари, — поднялся я навстречу и отодвинул ему стул. Мальчик вздрогнул и странно на меня покосился. Проклятье, я забыл о том, что он из консервативной семьи. У них омега — это бесплатное приложение к альфе. За ним не принято ухаживать, тем более бете, чей статус колеблется где-то на уровне домашнего робота. По идее, это Ксан должен был предложить ему сесть, но, зная его «дипломатичность», я сам велел ему не открывать рот лишний раз. — Тебе, наверное, непривычно, да? Но мы не на Дайхари, — попробовал я сгладить заминку. — И я рад этому, — чуть осмелев, улыбнулся Инари. — Нет, не подумайте, я люблю свою родину, но когда ты видишь, что можно жить по-другому… — Не надо, — положил я ладонь сверху на его руку. — Не оправдывайся. У каждого из нас свои причуды. Знакомься, это Ксан, мой супруг. — Моё почтение, — склонил голову Инари, а Ксан застыл. — Очень приятно, — выдавил из себя Ксан и затравленно посмотрел на меня, ища поддержки. Вот честно, глядя на супруга, я подумал, что Ксан боится. Странно, не замечал за ним раньше такой реакции. Обычно симпатичные омежки ничего, кроме брезгливости у него не вызывали. Или это от того, что Инари беременный? В этот момент к нам подошел официант. Ксан заказал себе кофе, мне — лимонад и пирожное, а Инари — сок и фруктовый салат. — Инари, как ты смотришь на то, чтобы познакомиться получше? — взял я инициативу в свои руки. — Расскажешь нам о себе или предпочтёшь сначала послушать? — Я лучше потом. Если можно? — Тогда начну я. Саор-ле-Тейн, сорок лет. Врач общей практики с пятнадцатилетним стажем. Судовой медик. Это мой второй брак. Есть родители и братья, но далеко. Я не слишком хорошо ушёл из семьи и одиннадцать лет летал на автономке, так что сейчас мы практически чужие люди. Только иногда поздравляем друг друга на праздники. Сейчас по специальности не работаю. У меня собственная компания грузоперевозок. Иногда летаю с ними в качестве судового медика. Ксан, продолжишь? — Ксанар-ор-Дайрат, — совсем тихо начал он. — Вторая клановая ступень. Капитан третьего ранга, пилот, десантник, штурмовик. Сорок восемь лет, пилотирую одну из барж Саора. Мы обычно с ним вместе летаем. Вот, наверное, и всё… — Инари-ди-Сото, девятнадцать лет. Родился и вырос на спутнике Дайхари. Есть родители и трое братьев. Все альфы. Я один омега в семье. Наверное, я бы так и остался на спутнике, если бы не старший брат — Ханари. Мой отец болен и сейчас именно Ханари решает всё в семье. Он работает менеджером в международной компании и это он настоял на том, чтобы я пошёл учиться. Родители были против, ведь омега должен сидеть дома и рожать детей. Но Ханари мне сказал, что жизнь не заканчивается на спутнике. Заставил сдать экзамены международного стандарта и разослал по всем ВУЗам. Из тех, откуда пришёл ответ, Академия Связи Ринаэ оказалась самым лучшим вариантом. Когда я улетал, Ханари сказал, чтобы я попытался остаться здесь, потому что больше он мне помочь не сможет. Мне больше всего именно перед ним стыдно. — Мы решим эту проблему, Инари, если ты нам позволишь, — улыбнулся я. — Ксан, не молчи. — Да, действительно. Это будет идеальный выход для всех. Твоя семья ведь не станет возражать, если ты заключишь брак? — Они будут недовольны, что я сделал выбор без их ведома… Но по-другому будет ещё хуже. Только вам оно зачем? — Саор говорил тебе, что я бесплоден? Это последствия лечения, — скривился Ксан. — Я тогда сильно погорел в БОТе, меня практически с того света вытащили. Так что своих детей у меня не будет. А возраст уже такой, что и на приёмного согласен. — Да какой у вас возраст?! Даже пятидесяти нет! — удивился Инари. — Даже у нас на спутнике омеги в таком возрасте ещё пятерых детей родить могут. А уж альфы… Моему отцу было сто десять, когда я родился. Ой, простите… — втянул голову в плечи Инари, когда понял, что наступил на больную мозоль. — Мы тут проект контракта приготовили, — попробовал я сгладить неловкость. — Посмотришь? — Давайте, — быстро согласился Инари, чувствуя свою вину. Я скинул файл на его коммуникатор и Инари погрузился в чтение. Контракт он смотрел долго и внимательно. Время от времени возвращаясь то к одному, то к другому пункту. Через полчаса он убрал виртуальный экран и посмотрел на нас. — Господин ор-Дайрат, я правильно понял, что вы готовы признать этого ребёнка своим и для этого хотите чтобы я отказался от экспертизы по… как тут написано: «…этически-религиозному убеждению»? Но если вы будете записаны отцом и ребёнок родится в браке, вы уже не сможете снять с себя ответственность, даже если в дальнейшем будет доказано, что отец не вы. — А мы и не собираемся отказываться. Инари, нам нужен этот ребёнок. Ты боишься, что мы тебя обманем? Но поверь, мы боимся не меньше, что после родов ты не захочешь нам его отдать. — А куда я с ним? — отчаянно тихо прошептал Инари. — Так ты согласен? — с надеждой спросил я. — Мне подумать надо. Ладно? А то я уже один раз поверил красивым обещаниям. Я пойду сейчас. Я позже позвоню, там в контракте есть номера… Инари внезапно соскочил со стула и быстрым шагом направился к двери. Неужели мы его испугали? Да нет, похоже он отчего-то расстроился и сейчас не хочет показывать своего состояния. Ну да ладно, я тоже не буду сидеть сложа руки. Номер его медкарты у меня есть, и я буду отслеживать её постоянно. И если вдруг там появится новое направление, я об этом узнаю немедленно. — Что это с ним, Саор? — недоуменно спросил Ксан. — Я же ничего такого ему не говорил? — Ты ни при чём. Просто мальчику тяжело. Ему надо привыкнуть к этой мысли. Он прав, пусть подумает.

***

Инари-ди-Сото Надо же, в шестнадцать лет я ведь точно знал, чего хочу от жизни: свой маленький отсек наверху купола и хорошего супруга, чтобы не заставлял рожать каждый год, как это было у наших соседей. Ведь жизнь на спутнике Дайхари проста и незамысловата. Там единственным источником доходов является налиевая руда. У каждой семьи есть свой участок. Альфы работают на выработке, беты — в плавилке, а омеги, если повезёт, сидят дома с детьми. А если не повезёт, то супруг и в плавилку отправить может. Так в нашей семье было. Папа поэтому и нянчился со мной до последнего, чтобы хоть пару лет отдохнуть от адского жара печей. Вот и рожают у нас омеги с удовольствием. Ведь дети — это дополнительные рабочие руки уже с двенадцати лет. А чем больше работников — тем выше доход семьи. Мне повезло. Мой самый старший брат, Ханари, сумел вырваться из этого замкнутого круга и меня вытащил. Он оказался прав: попав в другую реальность, я больше не захотел возвращаться на Дайхари. Жизнь на планете совсем другая, чем на спутнике. Здесь совершенно другие обычаи и нравы. Здесь омеги и беты имеют те же права и возможности, что и альфы. На первом курсе в академии я был совсем замкнутый. Мне приходилось усилием воли заставлять себя не вскакивать с места, когда в аудиторию заходил кто-нибудь из сокурсников-альф. Ведь у нас омеге не положено садиться, пока не сядут все альфы. И неважно, родственники они или нет. На втором курсе я уже привык и даже завёл себе несколько друзей. Правда, тоже омег. Стал ходить на вечеринки и поддерживать эти странные разговоры, когда омеги обсуждают достоинства и недостатки альф. У нас за подобные высказывания плетьми бы отходили. А здесь даже сами альфы посмеивались. А на третьем курсе за мной стал ухаживать Крис. Это было так необычно. И мои друзья ещё подначивать стали: «Повезло тебе, Инари, такого жеребца себе отхватил! Давай, не теряйся, где ты себе ещё такого красавчика найдёшь!» Крис действительно был красивым. У него была своя квартира, и родители хорошо зарабатывали. И я согласился с друзьями — это будет хорошая партия. И возвращаться на спутник мне будет не нужно. А дальше… Дальше меня подвело собственное воспитание. Я рассматривал наши отношения с точки зрения Дайхари. У нас если альфа овладел омегой, то это уже супруг. И неважно, оформлен брак или нет. Родственники не позволят отказаться от супружества ни одному, ни второму. Поэтому я и согласился провести каникулы между вторым и третьим триместрами в загородном коттедже. Поэтому и постель делил с ним без всякого принуждения. А когда понял, что беременный, даже обрадовался. «Скажу Крису, и не надо будет больше тянуть время. А то он даже родственникам меня не представил!». Хорошо ещё, я по нашей традиции своей семье не посмел сообщить раньше, чем с родителями супруга познакомлюсь. Потому что Крис, как только узнал о беременности, просто меня бросил. А когда я попробовал выяснить отношения, он заявил мне, что мы не на Дайхари. И что если бы он брал супругами всех, кого он трахает, то у него уже полгорода в мужьях было. Для меня это оказалось шоком. Выставлять себя ещё большим дураком я не стал. Лишь аккуратно расспросил друзей-омег и понял, что столкнулся с обратной стороной местного уклада жизни и традиций. Что подобные отношения здесь норма, и пока нет официальной регистрации брака — то и требовать я ничего не могу. Я долго не мог сообразить, что мне делать дальше? Сообщить родителям? Но беременный омега, которого выгнал супруг, — это клеймо на всю жизнь. И никого не будет волновать, что здесь законы другие. Учиться дальше мне не позволят: зачем тратить деньги на «позор семьи». Заберут на спутник, а там меня с довеском никто супругом не возьмёт. А значит: отберут у меня родители сына и будут воспитывать сами. Чтобы, упаси Вселенная, я его таким же уродом не вырастил. А я до конца жизни в плавилке горбатиться буду. А если не говорить?.. Всё равно узнают. Даже если я смогу не пропускать занятия, то после родов мне в другое общежитие переехать придётся. А это в контракте сразу отразится. Глупо думать, что родители не заметят, что платят за проживание не одного, а двух человек. А снять квартиру мне просто не на что. Денег мне не дают: не положено омеге иметь свой счёт. Они мне просто оплачивают определённое количество продуктов в месяц. А чтобы купить одежду, надо заранее получить разрешение. Поэтому у меня всего один костюм, две рубашки на смену и спортивная форма. Так что делать? Выход был только один — аборт. Стиснув зубы и задавив в себе стыд, я обратился в клинику. Вот тут и выяснилось, что процедура эта платная. А если я не хочу, чтобы в мою медкарту вносили запись — то обойдётся ещё дороже. Но ведь денег нет. Нет — значит, придётся заработать. Как я искал подработку — это отдельная история. Никто не хотел брать омегу без гражданства да ещё и платить наличными. Мне понадобилось почти два месяца, чтобы найти нужную сумму. Вот только ребёнок к тому моменту уже шевелиться начал. Предложение господина ле-Тейна сначала меня удивило. Если честно, я подумал, что это шутка такая жестокая. Но когда он, совсем ничего обо мне не зная, заплатил за учёбу, я понял, что это мой шанс. Ребёнка мне было жалко, но себя — ещё больше. А если этот малыш принесёт кому-то счастье, то почему бы и нет? Хотя, идя на встречу в кафе, я продолжал сомневаться. Супруг господина ле-Тейна оказался просто огромным. Я таких альф никогда в жизни не видел. Да ещё и военный. Только странный какой-то: молчал больше и всё на своего бету посматривал. А господин ле-Тейн чуть ли не стелился передо мной. Контракт оказался просто сказочным. Я даже перечитал несколько раз, ища подвох. И ребёнка он признаёт, и содержать меня будет, и гражданство оформит полное. А после развода мне квартира достанется и не маленькая. Да ещё и деньги. Всё просто отлично для меня! Вот это и напрягло. Один раз я уже обжёгся на местных законах. Поэтому, чтобы снова не пасть жертвой красноречия, я попросту сбежал. Помаявшись сомнениями до вечера, я решил сходить к юристу. Пусть я заплачу ему собранные мной деньги, но буду уверенным, что не попаду в ещё большие неприятности. Обидно, но деньги я заплатил зря. Никаких «подводных камней» адвокат не нашел. Наоборот, похвалил, что я так хорошо сумел прописать свои интересы. Сказал, что бланк актуален и подписывать можно сразу — другая сторона немедленно будет извещена. А на подходе к общежитию я увидел Криса в обнимку с моим, теперь уже, похоже, бывшим, другом-омегой. Я хотел пройти мимо, не привлекая внимания, но он меня остановил. — Инари, я смотрю, ты собрался рожать? — засмеялся он. — Только не думай, что сможешь повесить на меня своего ублюдка, ясно? Ты от меня ни копейки не получишь! Неужели ты и правда думал, что я возьму в супруги нищего иммигранта? Вот честно, я совсем не хотел устраивать скандал. Я понял, что сам виноват и должен был лучше понять чужую культуру. Я же после того раза к нему даже не подходил и денег никаких у него не просил. Зачем он говорит такие вещи? Хочет ударить меня побольнее? Не знаю, что на меня нашло. Или гнев вырвался, или обида. А может, просто захотелось показать, что я ничем не хуже их? Поэтому в ответ на его оскорбления я просто пожал плечами и вежливо ответил. — Да, извини, Крис, с тобой не очень хорошо получилось. Я думал, что залетел тогда от тебя… А потом сходил, сдал анализы и понял, что ошибся. К тебе никаких претензий. Это не твой ребёнок. — Да ладно?! Неужели на тебя кто-то мог позариться и не на спор? — Как видишь, — выдавил я из себя улыбку, а внутри всё заледенело. На спор, значит? Интересно, с кем это он спорил? — У меня свадьба скоро, — продолжил я. — Да ладно?! — влез Эрли. — А что же ты тогда в общежитии живёшь, а не у своего женишка? — Да вот, приехал вещи собрать, — огрызнулся я и тут же понял, что сделал глупость. Эрли теперь не отстанет. — Ладно, мне пора. Уже в комнате я дрожащими руками набрал номер господина ле-Тейна. Звонить с таким вопросом господину ор-Дайрату я побоялся. Ответили мне почти сразу. — Инари, рад тебя слышать, — улыбнулся он с виртуального экрана. — У тебя всё хорошо? — Да. Я хотел сказать, что готов подписать контракт. — Так это здорово! Ты можешь в любой момент это сделать! — обрадовался он. — Я ещё вот что хотел спросить… — замялся я. — Можно мне пока пожить в той квартире, что вы предлагали? — Давай на «ты», Инари. И называй меня Саор — мы ведь почти супруги. Я так понимаю, ты хочешь съехать из общежития? Зачем тебе на квартиру? Переезжай к нам. Хочешь, помогу тебе с вещами? — А можно ещё господин ор-Дайрат приедет? — Ксан, Инари. Ксан и Саор и никак иначе! Конечно, мы можем приехать прямо сейчас. Это будет удобно? — Это будет замечательно, — тихо сказал я, но Господин ле-Тейн, то есть Саор, меня услышал. — Говори, куда ехать?

***

Саор-ле-Тейн — Ксан, поднимайся живо! Инари согласился на предложение. Только у него что-то случилось и он просит нас приехать! Да, и прекрати застывать при нем столбом, как суслик перед удавом! Чего ты так на него реагируешь? — Ну… Он такой маленький и хрупкий. Я боюсь ему больно сделать. — Да не меньше Ниньи. С ним ты так себя не ведёшь. — Нинья за себя постоять может. В него только пальцем ткни — руку сломает. А Инари… — Ясно, зацепил тебя мальчик. Ладно, поехали, он нас ждёт. К общежитию академии мы подъехали через час. Ксан остался ждать в машине, а я бегом поднялся на нужный этаж. Дверь была приоткрыта, поэтому я вошел без стука. В комнате, кроме Инари, находились ещё двое омег-студентов. — Инари, ты уже собрался? — Да. Я всё сложил. А Ксан? — робко спросил он. — В машине остался. Если много вещей, я позову его. — Нет, не надо. Тут два чемодана… — Тогда я их возьму. Тебе не надо сейчас поднимать тяжёлое. Готов? Тогда пошли. Я видел, какими заинтересованными взглядами провожали. Помню ещё, какой это гадюшник — студенческое общежитие. Икнуть нельзя, чтобы тебя не обсуждали на всех этажах. Что уж о беременности говорить. Небось, бедняжка, столько о себе наслушался. А теперь похвастаться хочет. Ну и пусть. Демонстративно бросив чемоданы перед машиной, я рыкнул Ксану, чтобы закинул их в багажник. Хватит ему отсиживаться, пусть покрасуется перед любопытными. Он, конечно, туша здоровая, но на мордаху неплох. Качественно ему кожу наложили: больше тридцати не дашь. А я сам услужливо открыл перед Инари дверь, помогая сесть в машину. Этому я, глядя на Альмери, научился. Пусть мальчик порадуется, а с меня не убудет. Я за этого ребёнка его на руках носить готов.