Довакин-Который-Выжил

Мира была нордом и как каждый уважающий себя представитель этой расы, она не по наслышке была знакома с алкоголем. Разного рода хмельные напитки, пиво, мёд, да и вино тоже, были неотъемлемой частью жизни каждого отдельно взятого норда и всего народа в целом. Естественно, порой случалось, что девушка пила чуть (Или совсем даже не чуть) больше того, чем следовало бы. В результате чего нередко случалось и так, что ей доводилось встревать в разные интересные, но недостойные пера писателя истории, соответственно огребать и потом, на следующее утро страдать от боли в голове, по которой всю ночь бил хмель и боли во всем теле, которое, ведомое этим самым хмелем, ввязалось в какую-нибудь ненужную драку. И опыт в распитии алкогольных напитков у девушки был более чем предостаточный, а оттого и с последствиями девушка боролось нередко. Но даже самая дикая попойка, в которой девушке удалось поучаствовать, а было это после одной из крупных побед Братьев Бури, которые буквально осушили ту таверну, не повлияли на неё так ужасно, как это было сейчас. Девушка явно лежала, но не могла точно сказать где, и даже как. Тела она решительно не ощущала. Точнее чувство было такое, будто все её конечности на пару с туловищем просто напросто онемели. Но стоило лишь попытаться ими подвигать, как они отдавали жуткой ломящей болью. Ощущения были такими, будто он весь прошлый день орудовала в кузне молотом, а потом на своём же горбу потащила наковальню на Глотку Мира. И при всё при этом, жуткая головная боль, которая чувствовалась даже если этой самой головой не двигать. А уж если двинуть, то удар кузнечного молота нервно стоял в сторонке и завистливо поглядывал. — М-м-мать… — Протянула Мира первое что пришло ей на ум. Точнее будет сказать, первое цензурное, что пришло ей на ум. — Куает. — Тут же раздалось где-то сбоку, отчего Мира дернулась и сильно об этом пожалела, потому что ей начало ломить всё тело. — Хей, ю зер, шат ап! — Если первый голос был достаточно тихий, практически шёпотом, то вот второй просто громыхал и будто раскалённый кинжал вонзался в голову лежащей в неопределённом месте Миры. Девушка поморщилась, но ничего не ответила и не издала никакого звука. Кто бы что не говорил про нордов как про расу безумных воинов, плюющих на любые риски, девушка всё ещё не разучилась анализировать ситуацию. И даже в своём нынешнем состоянии девушка прекрасно смогла понять, что в данный момент лучше не бунтовать, а лежать молчком и надеяться, что про тебя забудут. Кто бы не был обладателем того громкого голоса, он умолк и явно больше не собирался чего-то говорить. Как впрочем не собирался этого делать и тот тихий голосок, который сказал ей что-то непонятное. Даже несмотря на своё откровенно говоря поганое положение, девушка стала думать. И первый вывод был не слишком приятным. Язык. Прокрутив в голове воспоминания прошедшей минут ещё раз, девушка пришла к выводу, что не поняла ни того, что сказал тихий голос, ни того, что сказл тот второй голос. Напрашивался неприятный вывод — она не среди нордов. Конечно, девушка не была большим языковым экспертом, но уж тот язык, на котором она говорила, девушка точно могла узнать. Конечно, есть в Скайриме и свои наречия, коих несколько десятков и Мира знала лишь парочку из них, но они были более-менее похожи друг на друга. Похожи на достаточном уровне, чтобы девушка могла с уверенностью заявить, это не один из них. А значило всё это то, что Мира находилась среди чужаков. Норд норду брат и там всяко легче договориться, а вот чужаки, в большинстве своём, нордов за людей не считают. Для них они так, северные дикари. И это очень плохо. В любом случае, для начала стоило разобраться, где она находится. Порывшись в своих воспоминаниях, девушка так и не смогла выцепить того момента, где она отключается, будто кто-то это выбрал из воспоминаний девушки. Такое, конечно, дело вполне обычное для утра после попойки, но вот проблема в том, что никакой попойки девушка не помнит. Лишь Коллегия Магов Винтерхолда смутно мелькает в воспоминаниях, а те ребята явно не из тех, кто любит выпить. Маги вообще народ такой, выпить за компанию они всяко рады, но вот напиваться в кругу своих, на это у них как-то не очень. Дело тут наверное в том, что спор двух или нескольких пьяных магов, это очень разрушительно событие, вот они зачастую себя и ограничивают. Не все, но всё же. Девушка задумалась, пытаясь выцепить из болящей головы хоть сколько-либо ценную информацию о своём нынешнем месте пребывания. Она определённо помнила стычку с безумным альтмером в Коллегии. Помнила она и то, что не могла пройти сквозь портал вместе с Гарри. Рядом с этим воспоминанием шло ещё и чувство — горечь. И была вызвана эта горечь не тем, что девушка пропускает хорошую драку, не тем, что у неё нет возможности поглядеть на легендарный Совнгард, а тем, что ей приходится отпускать Гарри в этот опасный бой с Пожирателем Миров. Гарри стал для девушки куда как более, чем просто братом по оружию. Нет, девушка не назвала бы это любовью, пусть и подарила парню прощальный поцелуй. Это было что-то иное, во много крат большее. Жизнь в Скайриме суровая и многие молодые воины отказываются заводить какую либо связь с кем либо, ведь прекрасно понимают, что снега жестоки и погибнуть они могут в любой день, принося горечь близким. Либо же холод Скайрима может забрать близких, принося боль уже воину. А страдающий воин — плохой воин. Мира придерживалась похожих взглядов. У неё было много хороших знакомых, у неё были добрые друзья, у неё даже было несколько человек, которых она смело могла бы назвать братьями по оружию, но она никогда не хотела заводить личных связей. Но Гарри… Своей харизмой, мужеством, своими знаниями, он завоевал себе место в сердце девушки. И не как любимый, нет (пусть девушка и не была бы против ночки на сеновале) Он просто стал частью жизни девушки, без которой она себе не могла больше её представить. В удивительно короткий срок вечерние посиделки у костра вместе с Гарри и Сераной стали для девушки чем-то таким родным и обыденным, что она не могла себе представить своей дальнейшей жизни без них. Вот поэтому девушка чувствовала горечь, отпуская Гарри одного в неизведанное. Далее портал закрылся и ещё какое-то время они с Сераной стояли в тишине, но после, покинули Коллегию и отправились в Винтерхолд. Магам до двух девушек не было никакого дела, у них было полно своих забот. Нужно было похоронить погибших и проследить, чтобы причинённые альтмером разрушения окончательно не сломали Коллегию, которая и без того переживала не лучшие свои времена. В Винтерхолде, который уже давно был лишь тенью себя прошлого, они нашли трактир. Вот уж что-что, а трактиры норды строить умели. Был бы спрос, такой стоял бы даже не Глокте Мира. «Замерзщий очаг», несмотря на своё название, встретил девушек горячим очагом и тёплым мёдом. Обе девушки в тот момент волновались за Гарри и не особо интересовались тем, что проходит вокруг них. Но вот сами они привлекли внимание нескольких особ. Двух, если быть точнее. Выждав момент, они подсели к девушкам. Один был молодым смазливым парнем, по виду, явный изнеженный южанин. Белая кость, голубая кровь, что говорится. Второй был старым бретоном, который несмотря на свой возраст выглядел очень даже неплохо. Мире они сразу не понравились, уж слишком подозрительная компания для холодного северного города. И если старик ещё куда не шло, то вот такие изнеженные ребята, каким был второй парень не путешествуют так далеко на север. По крайней мере без охраны и свиты. Девушка не помнила начала их разговора, но отлично запомнила тот факт, что оно лишь укрепил её подозрения и, ко всему прочему, насторожило Серану. Далее она отчётливо помнила, что они упомянули «друга, отправившегося в другой мир». Этого девушке было достаточно, чтобы окончательно понять — они что-то знают. В тот момент девушка вскочила из-за стола и выхватила меч, замечая краем глаза, что её действия практически синхронно, разве что чуть ловче, повторила и Серана. Дальше в воспоминаниях зияла дыра и единственное, что отчётливо помнила Мира, это громкий щелчок пальцами.

***

Девушка попыталась открыть глаза, что далось ей с очень большим трудом. Веки были тяжёлыми и глаза, казалось, слиплись. Но спустя нескольких минут упорного труда, Мире всё же удалось открыть глаза, не потревожив при этом остального тела. Результат был не ахти. Сверху был потолок. Ровный, гладкий, но едва освещённый серого цвета потолок. — А я слипн? — раздалось вдруг сбоку. Девушка дёрнулась, после чего скривилась от вновь нахлынувшей боли. Голос был тихим, дрожащим, явно детским. — Что? Не понимаю? — так же тихо ответила девушка, не желая потревожить того громогласного. — Уатча сэйн? — голосок был растерян. Его обладатель явно волновался. — Ай донт андерстенд. Мира не понимала и слова. Даже чего-то близко знакомого в речи не было, что вводило Миру в ещё большее уныние., А потому ей не оставалось ничего больше, кроме как лежать и вслушиваться в тихое бормотание у себя под ухом. Девочка, а именно так решила Мира, если судить по голосу, продолжала тихонько что-то говорить, время от времени делая вопросительные интонации, после чего, не дожидаясь ответа, продолжала говорить. На то похоже, что таким бормотанием она пыталась успокоить себя. *** Спустя несколько минут девочка стала затихать. Она тянула фразы и говорила очень медленно. «Похоже устала» — подумала Мира. Девушка решила, что пора предпринять более решительные действия для разведки окружающей среды. Она попыталась согнуть одну ногу. С трудом и сквозь боль, но у неё это получилось. Вслед за первой ногой, последовала и вторая, а за ними и всё туловище. Хотелось ругаться, но девушка прикусила язык — опасно. Девушка села. Хотя это скорее была полулежачая позиция. Но даже её было вполне достаточно, чтобы разглядеть самое важное. Освещённые неизвестным источником света, прямо перед ней находились решётки. «Даэдра» — Подумала она и едва не сказала этого вслух, но вовремя успела себя остановить. Мира стала судорожно перебирать мысли, пытаясь то ли вспомнить, как она здесь оказалась, то ли пытаясь найти способ выбраться отсюда. Прежде чем девушке удалось принять какое-либо решение, он услышала звук приближающихся шагов. Быстро приняв лежачее положение (благо много для этого делать не нужно было), Мира стала ждать развития событий. Послышался звон ключей, после чего скрип тяжёлой, металлической двери. Скрип этот был очень рядом. Дальнейшие звуки подтвердили опасения девушки — кто бы это ни был, но он зашёл в их камеру. — А-а-а! — раздалось сбоку. И здесь не нужно быть языковедом, чтобы понять, какую эмоцию изображает девочка. Незнакомка, которая до этого лежала рядом с Мирой, схватила девушку за ладошку, а нордка машинально ответила тем же. Мира распахнула глаза и перед ней предстала высокая широкоплечая фигура, которая, что можно было понять по её позе, замахивалась. Вновь же машинально Мира подставила свободную руку и приготовилась к худшему. Далее она услышала пронзительный мужской крик, а вслед за ним пришла боль.