Часть 1
29 марта 2019 г., 13:09
I see the love light in your eyes and the wonder of it all*
— Черт… Санса блаженно потянулась, чувствуя, как все еще подрагивают ее ноги. Она попыталась приподняться на локоть. — Что такое? — спросила она, лениво поправляя растрепанные волосы. Надо будет сходить в душ — от нее пахнет соленым потом. А потом еще и в зал… Тирион все еще молчал. Санса напряглась и обратилась к нему. Его кадык подпрыгнул вверх, голос звучал хрипло, словно что-то неведомое сжало его горло. — Он порвался. Санса опустила глаза и ее взгляд упал на презерватив. Сверху он был цел, но ниже, у кромки резинки, где член Тириона был толще, он был порван. Из него сочилось его семя. Они всегда подходили к этому вопросу со всей расчетливостью и благоразумием. Все четыре года. Санса сглотнула, не сводя с него взгляд, и тяжело выдохнула. Ее тело словно поразило громом. Она посмотрела на Тириона. Он сидел, застыв на месте, уставившись на свой обмякший член, на презерватив, на вытекшую сперму, Его дыхание редкое, рваное. — Рион, — она придвинулась к нему, обласкав его щеки кончиками пальцев, поглаживая волосы. — Все будет хорошо. Он кивнул, словно не замечая ее. Она притянула его к себе, ее мягкая грудь прижалась к его груди, жесткие волосы щекотали ее соски. Он положил голову ей на плечо. — Я приму противозачаточные, — ее голос был мягким и теплым, как мед. Но Тирион все еще сидел, не поведя и мускулом. Она поглаживала его спину, совсем не зная, что ей делать. — Я люблю тебя. И он обмяк в ее руках, дрожа, бесшумно всхлипывая. Он обнял ее. Она бережно поглаживала его волосы, чуть потягивая их. — Я люблю тебя, — пообещала она.***
— Так, повтори, — рявкнула Арья, прищурив глаза. — Зачем ты это покупаешь? — Потому что Тирион в офисе и это последнее, о чем он должен сейчас думать. Арья нахмурилась. — Это ведь его сперма! — взвизгнула она. Несколько людей в очереди недоуменно обернулись на них, и Санса покраснела. — Он мог и сам сходить. — У него была назначена встреча рано утром, — Санса тесно скрестила руки. — Да и к тому же мы решили снова вернуться к презервативам, потому что мне не понравилось принимать таблетки, а поход к гинекологу за новым рецептом я все время откладывала. — Ах, бедняжка, — закатила глаза Арья. — Ему приходится надевать резинку, как это ужасно. — Я не об этом, — Санса вздохнула, глядя на очередь перед ними, и обратилась к сестре. — Сколько же здесь народу, мы тут все утро проторчим? — Мы тут до Рождества, надеюсь мятную жвачку ты любишь больше, чем индейку. Санса с неприязнью наблюдала, как ее сестра положила себе в рот экстра-мятную жвачку. Арья начала жевать, напоминая лесного зверька, поедающего орешек, но затем заговорила снова: — Подожди-ка, ты ведь никогда ничего не забываешь. Санса напряглась, медленно облизнув губы. Она вздохнула, нервно вскинув брови, глядя на очередь поверх сестры. — Иногда забываю. — Ага-а, — нахмурилась Арья. — И когда это? — Иногда. — День рождения дяди Бриндена? — Четвертого февраля, — Санса пожала плечами. — Он же наш дядя, конечно я это помню. — Аллергии Лораса? — Моллюски, киви, пыльца, а что? Арья вскинула бровь и хитро ухмыльнулась. — В какой из тех ужасных Рождественских школьных постановок принимал участие отец, когда мы учились в младших классах? — Откуда ты узнаешь, что я отвечу неверно? Мы либо обе помним это, что ничего не доказывает. Либо ты этого не помнишь, а значит я могу сказать все, что угодно. — Значит, ты знаешь, но не хочешь признавать это, — заключила Арья. Санса издала страдальческий вздох, окинула взглядом очередь еще раз и покачала головой, медленно переминаясь с ноги на ногу, словно взвешивая свое решение. — Бога ради… — Да, ради него самого. — Тирион не должен знать. — Да, колись уже. Санса вздохнула, облизнув губы. — Я… не так против детей, как он. Арья моргнула, широко раскрыв глаза. — Я имею ввиду… — Санса оправила локон за ухо. — Не то, чтобы я планировала это, но… Подсознательно я не хочу принимать таблетку и… не знаю. Арья открыла рот и неуверенно пробормотала: — Разве… Это не то, что вы должны обсудить вместе? Санса вздохнула: — Он слишком решительно настроен! — ее голос жалобно дрогнул. — И, глядя на его собственного отца, я могу его понять — он просто ужасен. Но… Тирион такой милый и заботливый… Он любит объяснять разные вещи, он веселый, всегда защищает меня. Он стал бы отличным отцом. Арья сморгнула. — Я понимаю, ты говоришь о нем, зная его очень близко, но просто к сведению — твой парень мне напоминает очеловеченную версию шахматной доски и это не комплимент. Санса усмехнулась, поджав губы. — Я знаю, что не должна на него давить, но я думаю, что… Я должна пойти наперекор. — Мне все еще кажется, что вам обоим надо поговорить, — сказала Арья. — Хотя бы ради того, чтобы не держать на него обиды после, понимаешь? Этого Санса не учла. Ее сестра была куда мудрее, чем казалось на первый взгляд. Арья снова развернулась к очереди, стоящей на месте, как и несколько минут назад. — Там что, кто-то сдох? Побыстрее нельзя? Санса стыдливо закрыла лицо руками. Хоть она и была мудрее, но явно не воспитаннее.***
— Я дома, — объявил Тирион, закрыв за собой дверь. Санса лежала на кровати, в одной руке держа книгу, а другой почесывая Леди, которая радостным лаем поприветствовала хозяина, весело виляя хвостом. — Привет, — улыбнулась она, поцеловав Тириона. — Как все прошло? — Один из счастливых дней, когда жалеешь о том, что убийства вне закона, — он снял пиджак, галстук и повесил их на стул. — А ты? Чего валяешься в постели? — Тошнит, голова болит и кружится, — вздохнула она, потирая шею в попытке приподняться. — Ох, — вздох Тириона прозвучал чересчур фальшиво, а его губы тронула улыбка. — Ну, тогда тебя точно не заинтересует лимонный кекс, который я тебе принес. Глаза Сансы расширились, зрачки заблестели. — Дай. Мне. Тирион усмехнулся и вручил ей пластиковый контейнер из своего кожаного портфеля. Он сел рядом с ней на кровать (Леди любезно разрешила ему находиться рядом с Сансой даже ближе, чем она) и раскрыл объятья, позволив Сансе откинуться на его грудь, блаженно улыбаясь. Санса облизнулась, приготовившись приступить к еде. — Знаешь, я могу и вилку принести. — Живем лишь раз. Он тихо усмехнулся, поглаживая Леди: — Иногда мне кажется, что из вас двоих волчица здесь ты. Санса рассмеялась, наконец приступив к трапезе. Она блаженно закатила глаза. — Боже мой… — громко простонала она, откусывая кусочек. Тирион улыбнулся и покачал головой. — Ты точно не хочешь? — спросила она, предлагая ему сладость. — Ты вообще ужинал? — Сейчас что-нибудь приготовлю. И нет — диета. Санса надула щеки, нахмурившись. — Этот доктор чересчур жесток, — она поцеловала его колючий подбородок. Тирион кивнул, коснувшись губами ее лба и мягко прижал ее ближе к себе. — Цена за то, чтобы быть уродливым искалеченным чудищем, моя дорогая. Санса ущипнула его за руку, и Тирион шикнул от боли. — Ай! — Не смей так говорить о моем парне, — предупредила она, глядя ему в глаза. Он поцеловал ее между бровей и улыбнулся с той очаровательной грустью, которая означала, что он любит ее, но не верит ей. — Я тоже тебя люблю, — сладко произнесла она, застав его врасплох. Он потерся своим носом о ее, его щетина щекотала ей губы, и она засмеялась, снова целуя его подбородок. Леди перевернулась на спину, жалобно поскуливая и требуя внимания. Тирион засмеялся, почесывая ей живот. Санса ощутила приятное, теплое головокружение. Это было прекрасно. Или, быть может, почти. Она не осмелилась заговорить и, поджав губы, отвела взгляд. Тирион нахмурился, обласкав ее плечи. — Что стряслось? — Ничего такого. — Хм, — он шутливо надул губы. — Мы лжем, мисс Старк? Санса слегка нервно улыбнулась. — Знаешь, просто… — она облизнула губы. — Робб и Теон подумывают усыновить ребенка. Тирион сглотнул и медленно кивнул. Его голос стал хриплым и низким. — Ты знаешь, что я об этом думаю. Думать и чувствовать — две совершенно разные вещи. Уголки губ Сансы приподнялись в печальной улыбке. — Я знаю, я просто… не могу понять почему, — она тихо усмехнулась, — Ты совсем не похож на своего отца. — Я похож на него больше, чем Джейме и Серсея вместе взятые, — вздохнул он, горько посмеиваясь. — За это она на меня до сих пор дуется. Санса нахмурилась. — Ты не похож на него! — Сообразительный, остроумный, угрожающий, при необходимости, одержимый чужим мнением с манией контроля? — перечислял Тирион, улыбаясь, силясь иначе не взвыть от горечи и гнева. — Неоспоримо прекрасный? — саркастично добавил он. — Не считая того, что ты хороший человек, а он любитель эмоционального насилия, — усмехнулась Санса. — Я — хороший человек? — он вкинул бровь. — С этим бы поспорил не я один. — Не было ни единого мгновения, когда бы ты не был добр ко мне, — она взяла его руку, улыбаясь. — Да, ты можешь быть высокомерным, обидчивым, мелочным, — она посмотрела ему в глаза. — И боги видят, ты самый ужасный повар после Арьи. Тирион фыркнул. — Так что в следующий раз, когда тебе захочется сказать что-то плохое о себе, пожалуйста — используй что-то из реального списка, — она улыбнулась и заправила его темно-золотой локон за ухо. — Будь так же рационален и до безумия придирчив в этом так же, как и во всем остальном, что ты делаешь, и тогда я обещаю… — она закатила глаза и фальшиво вздохнула. — Обещаю, что не буду возражать. Тирион застенчиво улыбнулся. Ее слова трогали струны его души, вызывая легкое головокружение. В груди было тепло и легко. Он уязвленно взглянул в ее голубые глаза. — Но если ты еще раз скажешь, что похож на своего отца, обещаю — ты очень много потеряешь, — она сжала его руки, пытаясь придать своему тону смешливости. — Например, ты больше не сможешь говорить, что всегда прав. Ты правда хочешь отказаться от фразы, которая отождествляет как минимум половину от твоей личности? — Это было обязательно? — рассмеялся Тирион, пряча от Сансы водянистый блеск в глазах. Санса гордо улыбнулась. — Хватит тратить время на недостатки, которых у тебя нет, — она ущипнула его за щеку, притянула к себе и поцеловала его губы. — Я люблю тебя. — Реальные недостатки считаются? — его голос дрогнул. — Реальные недостатки считаются, — твердо пообещала она. Он вздохнул, его голос звучал приглушенно-мягко: — Проблема ведь не только в этом. Санса нахмурилась, потирая его руки, с любовью сжимая их, ища контакта. — Тогда в чем еще? Тирион вздрогнул, чувствуя, как его сердце куда-то провалилось. — Я бы понял, если бы ты не захотела меня, — он говорил тихо, хрипло. — Из-за этого, я имею ввиду. Санса вскинула брови, глядя на него с усталым, умиленным выражением. — Ты говоришь мне, что понял, если бы я тебя бросила, — она улыбнулась шире, стараясь, чтобы это не выглядело слишком иронично. — Никогда такого не говорил и вот опять. Тирион кивнул, шмыгнув носом. — Я маленький. Санса мягко усмехнулась. Она почесала свою щеку, другая рука все еще была у лица Тириона. — Ты правда думаешь, что для меня это проблема? — Для них — будет. — Возможно. — Наверняка. Санса вздохнула. — Рион, ты… — она облизнула губы. — Твой отец растил тебя с чувством вины и стыда из-за этого, но мы же не станем. Тирион нервно гаркнул. — Да, но он показывал мне правду. Мы можем говорить ему, что он самый высокий мальчик на свете, но однажды он шагнет в реальный мир и поймет, что это не так. И уже не важно любили мы его или нет, когда говорили такое. Санса придвинулась ближе, целуя его изгиб челюсти, выбритые бакенбарды, ушную раковину, успокаивающе, нежно. Сначала Тирион был напряжен, замирал от каждого ее прикосновения, словно испуганный дикий олень, но затем он начал понемногу расслабляться, пока Санса крепко обнимала его. — Любовь — это не ложь, — мягко усмехнулась она, словно пытаясь защитить его от собственных мыслей. — Он, — она помолчала. — Или она, — ее улыбка стала шире. — Им не нужно быть среднего роста, чтобы быть прекрасными. Не нужно быть идеальными, чтобы их любили. Тирион улыбнулся, сердце в груди затрепетало. Но он быстро поднял взгляд: — Ты не можешь до конца понять, каково это, — он покачал головой. — Взгляды, насмешки, шепотки за спиной. Санса сглотнула. Уголки ее губ дернулись. — Ты тоже не понимал, почему Джоффри ударил меня тогда, но это не помешало тебе помочь мне, — вскинула она брови, с гордостью наблюдая за тем, как у Тириона не находилось на это слов. — Все мы разные, и никто не одинок. Тирион опустил голову, улыбаясь про себя. Каждый раз, когда он думал, что мыслит рационально, Санса всегда находила способ переубедить его и примерить со своей самой мягкой мудростью. Его сердце сжалось, но он наконец мог спокойно дышать. — Нам не обязательно заводить ребенка, если ты не хочешь, — проговорила Санса, насторожившись от его молчания, но затем с облегчением прочла на его лице улыбку. — Но если ты не хочешь этого только потому, что считаешь себя не достойным или недостаточно хорошим или… — она покачала головой, подыскивая нужные слова. — Кем-то недостойным жить, то ты очень глубоко заблуждаешься. — она по-детски надула губы, пытаясь придать своему выражению ребячески вид. — И я знаю, как ты ненавидишь ошибаться, так что… Он с благоговением смотрел на нее. Она всегда была такой. Несмотря на свою хрупкость и нежность, она всегда могла хлестнуть его метким словом, оставив его пораженным с отвисшей челюстью. Ее слова были остры, как бритва, а сердце мягче шелка. Он тяжело сглотнул ком в горле: — А ты не будешь… Он не мог заставить себя сказать такое. Нельзя спрашивать ее о таком, нельзя проецировать на нее свои травмы и страхи. Но годы идут, а они все еще бьются в его голове. — Любить их меньше? — спросила Санса. — Если бы я не любила их, то это я бы была плохим родителем, не ты. Глаза Тириона расширились. Санса придвинулась ближе и поцеловала его, ее губы искали его прикосновений, двигаясь медленно, осторожно приоткрываясь, позволяя языку Тириона скользнуть к ее. Санса притянула Тириона за плечи еще ближе. Его руки скользнули по ее телу, обласкали ребра и грудь через ткань блузки. Санса простонала в его губы, блаженно улыбаясь, вдыхая его одеколон. Ее пальцы были на его шее, лопатках, ногти нетерпеливо водили по коже, чуть царапая. Она хотела покрыть все его тело своими прикосновениями, как знак своей привязанности и преданности ему. Его волосы спадали ей на лоб, а щетина терлась о ее подбородок. Санса улыбнулась шире и, усмехнувшись, углубила поцелуй. Тирион медленно расстегнул ее блузку, крошечные жемчужины-пуговки скользили между его пальцами одна за другой, а затем уткнулся лицом в грудь Сансы, трепетно целуя мягкие полушария, мягко посасывая кожу, белую, как молоко, розовую, как розы. Его теплый язык коснулся ее соска, поддразнивая, пока тот не затвердел под его лаской. Санса застонала, выгибая спину, чувствуя, как разрастается приятный жар внизу живота. Губы Тириона ласкали один ее сосок, а его пальцы потирали и сжимали другой, пока из груди девушки вырывались все новые стоны. Ее рука сжала его, прижимая к себе. Санса прикусила нижнюю губу, пытаясь сдерживать все более бесстыдные стоны, все более откровенные и трепетные. Она извивалась и изгибалась, ее тело вздрагивало под прикосновениями губ Тириона. Они потягивали чувствительную кожицу, целовали ее, а его зубы чуть прихватывали ее. Она подавала бедрами, притягивая его тело ближе, вздрагивая, выгибая спину. Удовольствие таяло внутри нее, заполняя каждую клеточку, каждый нерв. Ослепительное, раскаленное, как молнии. Тирион отстранился, оставляя ее грудь без внимания. Санса выдохнула, расстроенная его жестом и возбужденная до предела. Он опустился ниже, оставляя влажную дорожку из поцелуев на ее груди, животе, скользя языком в ямочку пупка, трепетно посасывая кожу. Санса откинула голову, опускаясь на подушки, раздвигая для него ноги. Тирион усмехнулся, нежно покусывая кожу на ее животе, оглаживая ладонями подвижный изгиб ее бедер, пока она выгибалась ему навстречу, судорожно вдыхая. Даже ее рыжие, как осенние листья волосы дрожали от ее движений. Протяжный, воющий стон сорвался с ее приоткрытых губ. Тирион быстро стянул ее нижнее белье и снова опустился между ее бедрами, крепко сжимая их. Вдоль ее позвоночника прошлась дрожь. Она прикрыла рот рукой, задыхаясь от нахлынувшего возбуждения, когда Тирион принялся ласкать губами чувствительные складочки ее нижних губ, язык выводил круги на чувствительном комочке нервов клитора, потирая его языком, обводил кожицу над ним. Его влажная нижняя губа ласкала ее вход, почти проникая внутрь. Санса захлебнулась собственным стоном, тяжело дыша, разинув рот. Его язык скользил по ее плоти, не встречая никакого сопротивления. Санса теперь могла лишь вздрагивать и извиваться, поджимая пальцы ног от удовольствия. Его подбородок теснее прижался к ее входу, дразня ее, заставляя ее предвкушать то, что произойдет дальше. Его широкий, мягкий язык снова и снова ласкал ее клитор, принося ей чистое блаженство. Он втянул губами его и чувствительную кожицу, обводя языком кончик головки, заставляя Сансу содрогаться и трепетать. Она едва могла сдерживать стоны, когда его язык снова и снова вылизывал ее чувствительную жемчужинку, даря ей чистое, жаркое удовольствие. Санса поджала пальцы ног, кусая губы. Она чувствовала, как возбуждение все больше и больше разрастается внутри нее. Она была совсем мокрой, подбородок Тириона упирался в нее, а его язык продолжал изводить ее, быстро и жадно. Ее ноющая головка клитора пульсировала, жаждала внимания. Голос Сансы задрожал. Тирион прижался к ней плотнее, уткнувшись носом в ее лобок, ее влажная кожица тесно прижималась к его лицу, в то время как он с жадностью ласкал ее клитор, посасывал этот чувствительный комочек нервов, пульсировавший от его прикосновений. Напряжение в ней росло и трепетало, когда обычные прикосновения языка сменились жадным посасыванием. Ее ноги ослабли и лишь бессильно подрагивали. Ее бедра вздрогнули, спина изогнулась, словно в ней была натянута струна, и с вымученным стоном, она достигла своего пика. Но Тирион не думал останавливаться, осторожно касаясь чувствительного комочка кожи, а затем скользнул языком между ее складочек, впитывая ее соки. Он медленно ласкал ее, а Санса едва могла контролировать себя, всхлипывая от восторга, чувствуя его мягкий язык внутри себя, в то время, как ее клитор все еще пульсировал после разрядки. Блаженство снова пронзило ее, и она вздрогнула, снова наслаждаясь ею. Она толкнулась навстречу движениям языка Тириона и удовлетворённо простонала. Ее клитор напряжен, пульсирующий, жаждущий внимания. И, словно читая ее мысли, Тирион снова принялся ласкать этот нежный бутон, задевая чувствительный кончик. Санса обмякла, закатив глаза от удовольствия, на ее лице расплылась порочная гримаса. Нега разлилась вдоль ее спины. Ее клитор напряжен до предела его ласками, его прикосновениями. Ее пальцы вцепились в волосы Тириона, и он прижал ее к себе, впитывая ее влагу, его рот целиком накрывал ее чувствительную плоть. Она замерла, на миг лишившись дара речи, словно пораженная громом. Когда язык Тириона снова скользнул по чувствительному комочку кожи, она застонала и кончила снова, дрожа, удовольствие пронзало ее тело, океан блаженства захлестнул ее. Тирион приподнялся и посмотрел на нее нерешительно, почти стеснительно, но с лихорадочной похотью в глазах. Она улыбнулась и кивнула. — Попробуем? Тирион расстегнул штаны и вытащил свой член, истекающий предсеменем, твердый, налившийся яркой кровью. Он провел по нему рукой и приставил к влажному входу девушки. Его головка скользнула между ее все еще чувствительных, влажных складочек, растягивая ее. Санса выгнулась и застонала, плотно сжав губы. Она звала его по имени снова и снова, когда он входил в нее, массивный, твердый. Санса заскулила от блаженства, каждая клеточка ее тела ликовала, она чувствовала член Тириона в себе, его жесткие толчки. Он подавал бедрами все быстрее, входя в нее, и она скрестила ноги за его спиной, притягивая его ближе, выгибаясь к нему навстречу. Ее влажные стеночки сжимались вокруг него, пока он задевал самые чувствительные точки внутри нее. Ее тело ликовало от удовольствия. Жар охватил ее, и когда Тирион снова толкнулся в нее, ее влага выплеснулась наружу, и Санса перевернулась, вжимая Тириона в матрас, двигая бедрами, доставляя себе удовольствие. Ее рот раскрылся в немом крике, она скулила, мяукала от блаженства, сидя на нем верхом, позволяя оргазму растекаться по своему телу, омываемая волнами наслаждения, словно бушующим штормом. Тирион взял ее за талию, толкаясь в нее, подстраиваясь под ее ритм, двигаясь ей навстречу. Он откинул голову назад, застонал, издал подобие рыка и, наконец, обмякнув, излился в нее. Она улыбнулась, ее сердце замерло, прежде чем успокоиться и вернуться в привычный ритм. Она перекатилась набок и легла рядом с ним. Тирион усмехнулся, его глаза закрыты. — Это вряд ли сработает. Санса взяла его за руку, переплетая их пальцы. — Тогда мы попытаемся еще. И Тирион счастливо улыбнулся.
Примечания:
*I see the love light in your eyes and the wonder of it all - "я вижу свет любви в твоих глазах и все его чудо" Строка из песни Эрика Клэптона "Wonderful tonight"
