Биение

      Я снова беру ручку и чистую белую, как снег, бумагу. Снова пишу ей письмо, которое вскоре просто скомкаю в руках и выброшу в мусорное ведро, а может и вовсе сожгу. Внутри клокотала обида на самого себя. Слабак? Да, именно так. Я просто слабак, который не может написать даже простое письмо с признанием, боясь получить отказ. Простое… Если бы действительно все было так просто. За окном снова пурга и вьюга, словно погода показывала, что сейчас твориться в моей несчастной душе. Открыв дверь, я запустил холодный ветер, что тут же стремительно ворвался в дом. Я наблюдал, как кружится в свирепом хороводе снег, оседая на моем лице, застилая мои глаза. Он будто сердился на меня, рисуя предо мной то улыбку, то руки любимой… заставляя мое сердце гулко биться и греметь в голове. Крошечные кружевные снежинки легко парили надо мной, а жесткие объятия холода давали понять, что лучше сидеть дома и никуда не выходить. Тем не менее я снова наскоро одеваюсь, попутно обуваясь, и выхожу из дома. Натянув шапку пониже, а шарф повыше, чтобы лицо совсем не замерзало, я шмыгнул носом и направился в сторону соседнего дома. Она будто дразнила меня, постоянно появляясь в окне, как и сейчас… Я снова вижу ее, такую радостную и улыбающуюся, смотрящую в окно, что-то выискивающую глазами. Через секунду она распахнула окно настежь и приятно удивилась, засмеявшись такому внезапному порыву ветра, ворвавшемуся в ее комнату. Я невольно улыбнулся и спрятал уже замерзающие руки в карманы теплой куртки. Через какое-то мимолетное мгновение она уже закрыла окно и скрылась в своей комнате.       Печально вздохнув и огорчившись ее быстрым уходом, я присел на корточки и протянул руку, рисуя на белом ковре из снега сердечко. Маленькое послание моей любимой соседке… Хах, просто глупо. Лучше отдать ей письмо, и на этот раз, уверен, я действительно оставлю его ей. Не то что должен, обязан сделать это. Я залез рукой во внутренний карман куртки и достал оттуда небольшой белый конверт с письмом внутри, в которое я вложил всю свою душу, все свои мысли…       Чувствую, что простуда точно обеспечена, но это уже не впервой, да и беспокоило сейчас это в последнюю очередь. Шмыгнув носом, я прижал шарф к лицу, что успел покрыться инеем, и прикрыл покрасневший нос и щеки, что уже начали нещадно покалывать от мороза. Она меня даже не знает, а я вот так бесцеремонно отдам ей свое признание? Не будет ли это оскорблением? Я так и не познакомился с ней, еще с первого дня ее переезда сюда. Думаю, она также, как и я, любит нелюдимость и спокойствие. Жить в частном доме, гораздо лучше чем в многоэтажках в городе, где полно шума и остальных проблем. Я не решался стучать в дверь. Оставить письмо здесь, около порога? Я бы наверное так и простоял здесь долгое время в раздумьях и сомнениях оставлять ли письмо или нет, если бы… не открылась дверь. От неожиданности я даже уронил конверт. Сердце вмиг застучало, как бешеное, и я не знал куда деть свой взгляд. Не знал куда самому деться.  — О, привет. Я нерешительно поднял глаза и тут же смутился, встретившись с ней взглядом. Впервые она заговорила со мной. Впервые я вижу ее так близко. Она прекрасна, но холодна ли? От незнания, что делать в данной ситуации, я лишь глупо заулыбался, пряча в карман письмо, которое каждый день и каждый раз по-новому писал.  — Ты мой сосед справа, я права?  — Слева. — поправил я, на что та смущенно заулыбалась. У меня перехватывало дыхание, а руки предательски дрожали не от холода, нет, от волнения.  — Я Амелия, можно Амели, приятно познакомиться. — она протянула мне свою руку. Какая же у нее искренняя улыбка, а какие красивые глаза… Когда я ощутил ее прикосновение, по мне словно прошелся электрический заряд. Необычное чувство.  — Ты весь дрожишь. Заходи. Я дрожал… но от холода ли? Скорее от волнения и ее прекрасного чистого голоса, будоражащих прикосновений.       Закрылась дверь и я ощутил приятное тепло дома. Я не мог в это поверить, будто все было во сне. Подумать даже не мог, что когда-нибудь окажусь именно здесь и именно с ней. Впервые я ее увидел, когда выходил из дома. К соседнему дому тогда подъезжало такси и там была именно она. Та самая, что запала мне в сердце в один миг.  — Я видела тебя много раз. — эта фраза меня смутила. — Мы с тобой пару раз пересекались в магазинах, помнишь? Никогда не забуду.  — Я тогда хотела с тобой познакомиться, но ты… — внезапно она засмеялась, вводя меня в ступор. — просто убежал. Вот же дурак, вот же придурок и слабак…       Я виновато опустил глаза, и позволил ей снять с меня куртку. Мое дыхание перехватило, когда я заметил взглядом, как из кармана небрежно выпал конверт на пол. Округлив глаза, я хотел только ринуться к нему, как вдруг его перехватил предмет моего воздыхания.  — Что это? — не без интереса спросила она, указывая пальцем на письмо и тут я покраснел, опуская глаза. Еще немного. Дай еще немного времени, побыть с тобой рядом, Амелия… «Знаю, я не мастер писать письма, но прошу, пожалуйста, дочитай это до конца, ведь для меня это очень важно. Я не знаю кто ты, лишь то, что ты живешь со мной по соседству. Но знаешь, когда я в первый раз тебя увидел, во мне будто что-то щелкнуло. Моя унылая жизнь теперь всегда становится лучше, стоит мне только увидеть тебя. Скажи мне, бывает ли любовь с первого взгляда? Видимо она действительно возможна. Твоя улыбка всегда согревает меня в этот лютый мороз. Ты стала для меня единственным лучиком солнца, которое могло меня согреть лишь одним своим появлением. Вьюга, что за окном, теперь бушует и в моем сердце. Ты прекрасна и я всегда восхищаюсь тобой. Восхищаюсь с первого твоего появления в этом районе. Давай проведем эту зиму вместе?» Она внимательно читала мое письмо, которое, я уже не помню какое по счету. Просто сбился сколько писал таких же писем и… в каждое письмо я выливал все свои чувства, все свои эмоции. Я не верил, что это случиться. Не верил, что отдам ей его и что сейчас она будет его читать. Одновременно я был счастлив, что наконец это случилось и в то же время несчастен: в любой момент меня могут просто отвергнуть. В любой момент я могу потерять то единственное, что меня радовало в этой тусклой и совсем скучной жизни и в одночасье может оборваться все…  — Как тебя зовут? — она подняла глаза, встречаясь с моим растерянным взглядом. Мой язык будто прилип к нёбу и я, с плохо скрываемым смущением, отвёл глаза в сторону, боясь оскорбить даже этим, отчего дрожь пробралась в моё сердце.  — Альберт Хофенстайн, — хрипло ответил я и тут же прокашлялся, пытаясь привести голос в норму.  — Ты странный. — улыбнулась она. — Ты действительно хочешь провести эту зиму со мной? Я опустил голову, понимая к чему все это ведёт, и, робко кивнув, грустно улыбнулся. Пусть даже, если она откажет, я не смогу просто так убрать её из своего сознания. Неважно, что я пытался признаться ей целый год и сделал это только сейчас. Неважно, что я презирал себя за такую трусость. Неважно. Мне достаточно того, чтобы просто увидеть её улыбку, ведь благодаря ей я понимаю, что ещё могу быть счастливым.  — Тогда давай проведём. Я замер. В этот момент мне хотелось убить самого себя, но я должен понять не ослышался ли я! Ведь эти самые слова всё могли решить в моей жизни. Стать самым счастливым человеком в этом чёрно-белом, для меня, мире? Или остаться тем одиночкой, который уже перестал верить в чудеса этого мира? Может быть мне это кажется? Может я сплю? Я боялся поднять глаза и увидеть в них совсем иное. Боялся, что это окажется моим простым воображением. Я вздрогнул, когда её нежная и тёплая ладонь накрыла мою холодную.  — Ты простудишься. Может быть горячего кофе? От себя неожидая, я сжал её руку и засветился самой счастливой улыбкой. Я ликовал и ликовал так, как никогда. Казалось, будто я сошёл с ума. Просто не мог убрать улыбки с лица, даже когда осознал, что вот так глупо улыбаюсь перед ней. В миг весь мир перед глазами заиграл всеми возможными красками, а за окном словно вот-вот всё в миг растает и настанет долгожданная весна.  — Ты чего стоишь? Идём, — послышался голос Амелии, выводящий меня из приятных раздумий. Однако весна уже давно бесцеремонно ворвалась в моё холодное сердце и в душе заиграла сильная буря, сводящая меня с ума. Хотелось кричать от счастья и любви, переполняющих меня. Я всегда смотрел на неё без разрешения, любовался ею, а сейчас не могу даже поднять глаз и лишь улыбался сам себе, пытаясь поверить, что это вовсе не сон. Не успели мы зайти на кухню, как нас ожидал один небольшой, но довольно лохматый, сюрприз.  — Это Арчи. — пояснила девушка. Я знаю. Это тот пёс, которого каждый день выгуливала Амелия и каждый раз, когда она была рядом с ним, на её губах всегда цвела счастливая улыбка. Арчи тут же подбежал ко мне, радостно виляя хвостом, и улёгся прямо мне в ноги. Не сдержавшись, мы с Амелией засмеялись.  — Ты ему однозначно нравишься! — воскликнула девушка, присаживаясь на корточки возле пса, чтобы тут же потрепать животное по голове. Я взглянул в окно и с улыбкой на губах заметил, что вьюга стихает.  — На самом деле, ты мне тоже нравишься. — вдруг сообщила она и поднялась на ноги. Эти слова были брошены настолько внезапно, что я просто напросто потерял дар речи. С каждой секундой они начинали гулко биться у меня прямо в голове, в тоже время обволакивая и кидая в пучину сладкой муки. Они были слишком прекрасны…  — Значит в то время, когда я думала, что ты специально избегаешь меня, на самом деле я тебе нравилась? Её рука легла на моё плечо и я тут же поднял глаза, встречаясь с её прекрасными, но печальными глазами. Мягко взяв её ладонь в свою, я решительно поправил:  — И нравишься. Я округлил глаза в удивлении, когда она слишком внезапно заключила меня в свои тёплые объятья. Ошеломленный я молчал, боясь тут же спугнуть её, как бабочку, что села на цветок, но через небольшой промежуток времени я ответно прижался к ней, зарываясь носом в её тёмные волосы и вдыхая приятный запах парфюма.  — Ты странный. — повторила она это слово, утешающе гладя меня по спине. — Зачем убегать, когда можно было вместо этого, признаться? Потому что слабак… Я прикрыл глаза, уносясь в тот мир, где были только мы. Только мы с ней, где нет никого и где можно было бы так стоять хоть вечность…  — Не уходи, — прошептал я, когда та попыталась отстраниться. — Постой так ещё минутку.  — Конечно, — она приподняла уголки губ и обняла меня крепче, чем прежде, стискивая в кольце рук. Я рад, что я рядом с ней и что сейчас она рядом со мной. Рад, что у нас взаимно и рад, что проведу последние дни с той, кого действительно люблю.

***

Остался всего месяц. Месяц, чтобы насладиться каждой минутой с той, кого безумно люблю. Каждая секунда была лучше другой. Очаровательная улыбка, нежные руки, что робко касались моих, и счастливые глаза. Большего мне и не нужно. Она прекрасна. Слишком прекрасна для меня. Казалось, я её совсем не достоин. Это жестоко, что она сейчас с таким, как я. Эгоист? Наверное. Я просто хотел насладиться последними минутами именно с ней. Сердце разрывалось, когда понимал, что больше не увижу её.       Протянув руку вперёд, я приподнял уголки губ, когда ощутил, как крошечная снежинка мягко легла мне на ладонь. Такая холодная, но очень красивая и она словно улыбалась мне. Улыбался и я.  — Одень перчатки, замёрзнешь же! — послышался голос любимой за спиной. Такой нежный, высокий и с хрипотцой. Обернувшись, я сразу углядел в этих озорных глазах какие-то хитрые огоньки.  — Давай сыграем в снежки? — тут же предложила она. Улыбка не сходила с моих губ, как и с её. Мои глаза жадно впились в её лицо, всматриваясь так внимательно, что девушке тут же стало не по себе и, попытавшись разрядить обстановку, она засмеялась, кидая комок снега мне прямо в лицо.  — Ты чего так смотришь? — шмыгнув носом, протянула она, смущённо отводя взгляд в сторону. Потому что желал запомнить именно такой образ: смешная шапочка с бубенчиком, тёмные волнистые волосы, пунцовые щёки от холода и озорные тёмно-карие глаза, не знающие куда деть свой взор. Хочу тебя помнить всегда. Даже когда умру.       Я с улыбкой смахнул снег с лица и тут же решил отомстить Амелии.  — Держись! — предупредил я её. Через какую-то секунду комок снега был у меня уже в руке, который я спешно собирался бросить в девушку. С визгом и смехом, она стала убегать от меня и попутно на ходу хватать снег, комкая его в руке и делая из него небольшой шарик, чтобы тут же бросить его в меня. Этот момент был самым чудесным во всей моей скучной жизни, ведь никогда ещё ранее я так не веселился да и не играл в снежки. С самого детства я был один. Друзей у меня никогда не было. И уже не будет. Я рано остался без родительской опеки. Без любви и ласки, которую они должны были мне дарить. Женщина, что называлась матерью, постоянно винила отца. Винила и меня… за появление на свет. Она ненавидела отца, за его разгульство и в конце концов, он оставил нас, заявив что ему такая семья не нужна. Я всегда пытался найти в маминых ледяных глазах хоть что-то похожее на любовь ко мне, однако всегда оставался ни с чем. А когда пытался её спросить о том, любит ли она меня, она всегда перебивала и твердила, что просто жалеет. Жалость мне не нужна. Мне нужна была любовь, которую она теперь уже никак не была способна мне дать. Может быть всё было бы по-другому, если бы не отец, ведь мать его безумно любила. Всё могло бы так и кончиться. Я жил и мирился, что я одиночка, пока не пришла она… С её приходом пустота в сердце стала постепенно заполняться счастьем и любовью.       Мы упали с ней на белоснежный снег, поблёскивающий от ночного света, и засмеялись.  — Так поздно, а мы дурачимся, — прошептала она, пытаясь подавить желание смеяться. — Ой, а посмотри какое небо красивое! Звёзды. Казалось, что миллионы человеческих душ заперто в этом тёмном небе, но… они восхищали, ведь так красивы. Скоро… и я стану одной звёздочкой, что найдёт там себе место. Может быть даже тогда, я буду наблюдать за любимой, а она за мной.  — Знаешь, — начала любимая, выводя меня из раздумий. — я через пару дней уезжаю в Москву на месяц. Там живут мои родители. Я их так давно не видела. Хочешь со мной? Значит у нас намного меньше времени, чем я предполагал. Всего пара дней. Это до боли слишком мало, но быть может это даже к лучшему, ведь она не увидит моей… смерти.  — Ну так как? — она приподнялась и взглянула на меня. — Поедешь со мной? Познакомишься с родителями да и классно будет наконец-то выбраться из наскучившего места. До чего же прекрасны её слова, что в тоже время слишком сильно давили на сердце, которое, казалось, итак разрывается на куски от боли. Может быть в другой жизни я был бы с ней и тогда бы я познакомился с её родителями. Однако не сейчас. Не в этой жизни, ведь болезнь сама не покинет и далеко не оставит. Два месяца назад, врач сообщил мне, что у меня рак мозга. Сообщил и то, что он неизлечим. Судьба уже давно всё решила за меня и с этим я поделать, к сожалению, ничего не мог. В её глазах читалась настоящая любовь и мне становилось куда больнее, когда понимал, что она решилась познакомить меня со своими родителями, надеясь на какое-то будущее. И всё же… Я эгоист, раз позволяю ей сейчас любить себя, делая этим больнее. У нас не может быть будущего и не может быть любви. Через пару дней эта сказка прекратится и мы просто… расстанемся…

***

 — Ты точно не хочешь лететь со мной? Мне было больно смотреть в её печальные глаза, ищущие в моих ответ, который желала услышать только она. Сжав ручку чемодана, она опустила голову и попыталась улыбнуться, когда я кивнул на её вопрос.  — Значит, ты будешь меня ждать? — с надеждой заглянула в мои глаза она.  — Я всегда буду тебя ждать. — я положил руку на её макушку и приподнял уголки губ. — Всегда. Даже когда умру.  — Не говори глупостей, — недовольно хмыкнула она и мягко взяла мою руку в свою. — Как приеду, пойдём по всем местам гулять и наслаждаться жизнью! Я нехотя кивнул, понимая что нагло вру ей прямо в лицо. Сейчас, когда она уезжает к своим родителям, когда мы стоим в этом чёртовом аэропорту и когда осталось чуть-чуть до её уезда, я не хотел говорить правду. Не хотел, чтобы она страдала. Уж лучше оставлю ей очередное письмо, но уже не с признанием — напишу, что уехал в другую страну и что больше не вернусь. Никогда.  — Тогда я буду скучать. Это всего на месяц, я скоро вернусь, обе… Не успела она договорить, как я обхватил её лицо руками и притянул к себе, невесомо касаясь её губ своими. Мои руки заметно дрожали, как и губы, что касались губ любимой.  — Обними меня. — улыбаясь, прошептала Амели мне прямо в губы. И вскоре я будто сорвался с цепи: буквально сгрёб её в охапку, стискивая и приподнимая над полом, прижимаясь к ней в жадном, страстном, обжигающем поцелуе. Это был последний момент, когда я ещё мог видеть и слышать её, дышать ею и целовать любимую так страстно, как мог. В этот поцелуй я выливал всю свою любовь к ней, ведь более мне не придётся её любить, больше я её… не увижу. Я всю свою жалкую жизнь мечтал стать счастливым и пусть мне это удалось сделать спустя столько времени, но я был поистине в этот момент полон счастья.