Мальчик

Почему он был Пятым – она не знала. Ваня просто слышала это в коридорах, где эхом произносилось это странное прозвище. «Пятый». Он был умен, одним из лучших, поэтому тут скорее претендовал на первое место. Он был популярен, пускай никто о нём толком ничего не знал. Ни ученики, ни учителя. Ваня слышала, как его обсуждали другие учителя, фыркали или возмущались, но Пятый определенно привлекал внимания больше, чем любой другой ученик. Он был в ладах со спортом, хорош в науке и искусстве. Но почему тогда «пятый»?       Его так звали все. Ване иногда казалось, что его имя стало пустым отголоском, тихим эхом, которое никто уже не слышит. И было лишь это странное прозвище, всего лишь число, даже не первое, как место. Может – за оценки? Но не он один такой. Ваня не понимала.       Она видела его изредка, когда шла по школе и проходила мимо каких-то классов. Она втайне надеялась, что однажды разгадает этого «Пятого», но никак не была связана с их классом. Классное руководство у них вел другой учитель, а музыку в их классе преподавала её коллега, пожилая женщина. У Вани не было точек соприкосновения с классом Пятого, но её все равно тянуло на звук этого имени, каким бы странным оно ни было.       Иногда она видела его в коридорах. Он был один и чаще всего читал что-то. С другими у него был скучающий вид. Ваня позволяла себе пару лишних мгновений, чтоб понаблюдать за ним, но чаще всего Пятый будто чувствовал чей-то взгляд на себе, поднимал голову и смотрел на учительницу, которая пыталась сделать непринужденный вид. Харгривз сразу начинала неестественно смотреть в бумажки или торопливо идти куда-то, путая направления. У Пятого это вызывало легкую улыбку. А Ваня краем глаза замечала ямочку у него на щеке и не могла до самой ночи выкинуть эту мысль из головы. Он всего лишь ученик, мальчик. Сколько там ему? Совсем подросток.       Харгривз казалось, что он бесцеремонно вторгается в её размеренный ритм жизни, нарушает какую-то неясную и невидимую границу. Но подглядывала именно Ваня, а не он. Это противоречие смущало и заставляло Ваню провести несколько часов в переубеждении себя, что у Пятого есть все основания так реагировать. Пусть и под «так» воспринималась странная улыбка, а не ярый протест.       Весной та самая преподавательница по музыке заболела. Стремительно слегла и смогла только позвонить Ване рано утром, прохрипев в трубку извинения. Сначала за то, что перепутала имя, а потом за то, что её надо подменить сегодня на репетиции школьного оркестра. Ваня привыкла, что её имя не запоминают, а её саму не видят, поэтому первую часть спокойно прослушала, заваривая кофе. Зато почувствовала нарастающее волнение.       Ей придется вести репетицию у Пятого. Именно сегодня, когда её собственных уроков нет, а мысли об этом странном ученике давно не тревожили и не мешали сну. Это заставило Ваню опустить кружку обратно на стол. ― Я… Не думаю, что… Я же не руководитель оркестра и не знаю… ― Я уверена, вы справитесь. У вас есть опыт, вы талантливы.       Ваня думала, что это женщина пару минут назад даже не могла назвать её по имени, а сейчас уже говорила про талант. Харгривз была удобней, чем другие педагоги. Она с большей вероятностью согласится. Ваня знала, что это мнение слишком часто подкреплялось фактами. И ещё знала, что не сможет уже отказать. ― Хорошо, я буду на репетиции. ― Спасибо, милая. Они сами знают, что им делать. Вам нужно лишь контролировать их. Не хотела беспокоить Роуз, сама знаешь.       Ваня кивнула. Ей было все равно. В конце концов, это небольшой плюс к зарплате.       Но почему-то спокойней от этого не стало, а наоборот. Кофе стремительно остыл, а Ваня даже не притронулась к нему. Она быстро собрала вещи и пошла в школу, чтобы подготовиться. Хотя ей казалось, что успокоиться и взять себя в руки ей уже не получится. Выбивающие из колеи события иногда были обыденными и простыми. Заменить коллегу – одно из них. Но будто от этого маленький, аккуратно выстроенный мир Вани надорвется с краю, разойдется по шву и повредится. А Ваня боялась за свой мир и оберегала его хрупкие границы. Она только отстроила их, отдалившись от семьи насколько это возможно.       Знакомый кабинет встречал утренней тишиной, отчего Ване стало немного легче. Она знала основы, которые изучила ещё в колледже, а их школьным оркестр считался одним из лучших и ребята там действительно были на высоком уровне, несмотря на возраст.       Пятый почему-то был в составе школьного оркестра. Что его привлекало – Ваня не знала. Но сегодня он придет к ней.       После звонка дети начали постепенно заходить и приветствовать Ваню. Некоторые просто здоровались, другие – пытались завести беседу и Ваня пыталась её поддержать, но чувствовала внутреннее напряжение. Она чужая для них. Это чувствовали все.       Пятый пришел перед самым звонком и остановился в дверях. Ваня взглянула на него, выдохнула и посмотрела на класс. Пятый же всё ещё стоял в дверях, будто ждал чего-то. ― Ты можешь пройти, ты не опоздал, ― сказала Ваня, отводя взгляд.       Пятый сделал шаг, убрав руки в карманы. ― Кажется, вы не наш преподаватель, - сказал он, а по классу пробежал тихий смешок. ― Я заменяю её, она приболела, - кивнула Ваня, открывая ноты.       Пятый слегка улыбнулся с сжатыми губами. ― На чем ты играешь? – спросила Ваня, оглядев ребят, которые уже сели за свои инструменты. ― Я выбрал скрипку в этом году.       Пятый прошел мимо, не дожидаясь ответа Вани. Харгривз не стала поднимать на него взгляд, чувствуя то ли усмешку, то ли намек. ― Что вы сейчас делаете? ― спросила Ваня, листая ноты и пытаясь понять, какая из закладок верная. ― Седьмая страница, там голубая закладка ― ответил Пятый, внимательно следя за движениями Вани.       Харгривз подняла взгляд. Пятый ждал именно её реакции и её ответов, будто это была для него интересная игра и он хотел получить от неё максимум. В уголках губ притаилась хитрая улыбка, от которой Ваня поняла – она уже давно не видит в нём ученика-мальчика, сколько бы ни пыталась. ― Ваш уровень действительно достаточно высок для школьного оркестра, ― сказала Ваня с улыбкой, изучая партитуру достаточно сложного для уровня школьников произведения. ― Мы не зря занимаем первые места даже заграницей, ― сказал кто-то. ― Я могу часто ошибаться, потому что дирижерство не было моим основным профилем и я… ― Мы давно репетируем, так что вы можете не волноваться, ― сказал Пятый, а Ваня сдавленно кивнула.       Она слишком давно имела дело с таким количеством людей. Её занятия были индивидуальными или же совсем общими – заучивание песен и не более. Школьный оркестр пугал её и тем, что это слишком далеко от привычного порядка вещей. И она вспоминала те неудачные моменты обучения, когда начался длинный и мучительный курс изучение дирижерского мастерства.       Но репетиция прошла ровно. Не идеально, но лучше ожиданий. Но Ваня ждала конца, остро ощущая неровности в репетиции, её натянутость и несовершенство. Она лишь заменяла их руководителя, но чувствовала, что одним присутствием будто расстраивала какой-то инструмент. Совсем чуть-чуть, но достаточно ощутимо в общей ткани игры.       Ваня выдохнула, когда ученики начали покидать класс и прощаться с явным облегчением. Их преподавательница задавала другую атмосферу. Ваня чувствовала от этого упадок сил. Даже если она совершила минимум ошибок репетиция лишь технически прошла ровно. На другом, более чувственном уровне она была сложной и выматывающей для всех. ― Вы не очень-то рады результату? ― спросил Пятый, подойдя к Ване со спины.       Девушка вздрогнула и обернулась. Он стоял совсем близко и ждал ответа. ― Я была лишней в вашем оркестре, ― сказала Харгривз сухо и начала собираться. ― В любом случае, это лишь сегодня. Скоро ваш преподаватель вернется. ― Вы играете на скрипке? ― спросил вдруг Пятый, прищурившись.       Ваня хотела было что-то сказать, но бумаги из её рук выпали, пока она собиралась с мыслями. Харгривз и Пятый одновременно опустились, чтобы их собрать. ― Спасибо, ― пробормотала Ваня, желая исчезнуть.       Пятый был немного выше её. Ваня привыкла, что из-за маленького роста многие ученики мгновенно её перерастают, особенно мальчики. Но только сейчас она осознала, что и Пятый выше её, а после лета он подрастет ещё. Слово «мальчик» комом застряло в горле. Он не мальчик. ― Так вы играете? ― спросил Пятый. ― Да, я… Играю, но сейчас в основном даю уроки. Мой стиль… ― Ваня заставила себя замолчать, сделать паузу перед откровением, которое давалось нелегко. – Я давно не выхожу на новый уровень, поэтому занимаюсь лишь репетиторством.       «Я просто бездарна».       Ваня никому в этом не признавалась. С семьей она не общалась уже достаточно давно, а близких друзей у неё не было. И сейчас ей показалось, что она впервые сказала это вслух. ― Уверен, вы врете, ― сказал Пятый со странной улыбкой, садясь на край стола. ― Вы разве не играете для себя? ― Очень редко, ― сказала Ваня. ― Уже звонок, вам пора на… ― Я бы хотел посещать ваши уроки, ― сказал Пятый. ― Ты прекрасно играешь и без этого, ― тут же ответила Харгривз, растерявшись.       Пятый внимательно смотрел на Ваню, будто оценивая что-то. Ей стало не по себе, потому звонок громко раздался по всей школе, но Пятый не шелохнулся и не дрогнул. ― Я бы всё равно хотел, ― повторил Пятый тише и делая акценты на каждом слове. Ваня сделала шаг ближе к нему. ― Зачем? ― спросила она.       Он действительно выше. За лето его голос станет ниже, а последние нотки детскости окончательно растворятся. Что тогда делать Ване? Она даже сейчас не знала. ― Мое желание, ― сказал Пятый.       Ваня взглянула на свои кеды, обдумывая ответ. ― Хорошо. Вам нужно будет сходить в учительскую и сказать об этом, расписание составим позже, ― сказала она спокойно.       Пятый будто ожидал чего-то другого. И поэтому Ваня ждала тоже, хотя с каждой секундой становилось труднее. Она будто становилась его ровесницей, неуверенной и кроткой девочкой с челкой, за которой можно спрятаться. Маленькая, неаккуратная и нескладная, почему-то трясущаяся от волнения перед мальчиком, который лишал сна. Только она взрослая, давно не его ровесница, а поэтому от этих ощущений накатывал стыд. ― Мне всегда интересно смотреть, как у вас скорлупа трещит и ломается.       Ваня с явным недоумением уставилась на Пятого. ― Вы всегда теряетесь, когда мир немного нарушает ваши границы, ― продолжил он без доли стеснения. – Когда вам дают на один день руководство над школьным оркестром, а вы лишь чуть-чуть высовываетесь наружу из своего укрытия и машете рукой. Или когда я ловлю вас на том, что вы смотрите на меня. Шаг влево, шаг вправо…       Ваня чувствовала, как волнение парализовало её и лишило воздуха в груди. Наверное, её лицо выражало смесь страха и удивления. Пятый почему-то улыбался. ― За этим интересно наблюдать, ― сказал он. ― Я бы хотел и дальше это делать. ― Наблюдать? – уточнила Ваня, а её голос показался ей далеким и чужим. ― Ломать вашу скорлупу, ― сказал Пятый, а на щеке снова появилась ямочка от улыбки.       Она – старше. Но сейчас она незаметная девочка из класса, которая оказалась слишком близко к тому, кто вызывал так много трепета внутри. ― Её не нужно ломать, ― сказала Ваня, попытавшись улыбнуться.       Она хотела уйти, но не могла заставить себя сделать и шагу.       Пятый выпрямился, засунув руки в карманы. В его позе было что-то самодовольное. Пятый знал себе цену и был уверен в себе. Как она вообще раньше могла говорить «мальчик»? В нём ничего нет от мальчиков, которых Ваня видела в коридорах школы. А они с ним одного возраста, такие же несуразные, но одно лето всё решит. Такой уж возраст.       Но он будто старше, несомненно умнее и хитрее. Он – не один из них. Он выбивался из общей массы. Наверное поэтому так привлек внимание Вани. Она толпой просто отвергалась. ― Вы не сможете повесить замки, чтобы я не влез через окно, ― сказал Пятый. ― Лучше не влезать, а входить через дверь. И я могу быть против, ― сказала Ваня. – Я могу отказаться. Я могу уйти.       Пятый сделал шаг, сократив расстояние до минимума. Ваня только сейчас обратила внимание на цвет глаз Пятого. Кого это вообще могло волновать? Видимо, её. ― Вы не уходите, ― сказал Пятый тихо, чуть наклонившись к Ване. ― Вы всё ещё здесь.       Ваня прямо посмотрела на Пятого и слабо улыбнулась. ― Увидимся на занятиях, ― сказала она.       Пятый улыбнулся. ― Это значит, что у меня приглашение в ваше укрытие?       Ваня ничего не ответила. Она чуть улыбнулась, отвела взгляд, а потом вздохнула и направилась к двери.       Наверное, у него всегда было это приглашение. Только его никто не звал. Теперь он решил прийти сам, бесцеремонно стучась в дверь и требуя открыть. Ваня никогда не могла представить, что однажды подпустит к себе так близко ученика. Даже такого настырного, наглого и самоуверенного. Но почему-то сейчас она не была против.       Да, у него было приглашение. А у неё на окнах – замки. Даже если это второй этаж. Но его она согласна пригласить через дверь.