Не хочу быть один, забери меня отсюда

Тыквенные головы. Длинные украшенные столы. Огни на стенах. Яркие мантии. Самайн — праздник окончания уборки урожая, проходил в Хогвартс каждый год. Все ученики были счастливы укороченному дню и не могли дождаться чтоб наброситься на еду. Только вот голос директора, что резко раздался из центра зала, на время прервал их мысли. — Добрый вечер, мои юные волшебники, — опять что-то про учебу, дружбу факультетов, квиддич. В общем и целом, ничего нового для ребят старших классов, поэтому большинство продолжало витать в облаках. Закончив долгую речь, по щелчку пальцев столы заполнились праздничной едой. Тыквенный пирог, кексы. Все радовало глаз после часов в дороге. Гриффиндорский стол не умолкал. Все активно обсуждали будущую игру со Слизерином. Рты не закрывались, несмотря на то, что были заполнены едой. Капитан — Осаму Дазай, давал комментарии по поводу сегодняшней пробной игры с Когтевраном и выдвигал план тренировок на неделю. Все девочки рядом восхищенно вздыхали, глядя на своего старосту, а для некоторых и капитана. Высокий кареглазый шатен, капитан Гриффиндорской команды по квиддичу, так ещё и самый лучший ученик по баллам из всех четырех факультетов. Никто не сможет не зацепиться за него взглядом. Даже его характер располагал всех к себе, несмотря на излишнюю кокетливость. Команда уже вошла во вкус и начала с большим интересом обсуждать тактику. — Хей, Дазай, — капитана окликнули со стороны змеиного факультета, отчего весь стол умолк и устремил взор на рыжеволосого парня, — чем занимаетесь? Готовитесь к поражению? — фальшиво состроив непонимание, улыбнулся Чуя, от чего весь стол за ним тут же рассмеялся. Рыжеволосый спортивный голубоглазый, староста и капитан на Слизеринском факультете, отличник с чистейшей кровью — Чуя Накахара. С самого начала что-то не срослось. Оба парня являлись выдающимися лидерами, и они не то что находиться, дышать в одном помещении не могли. Чуя превосходил шатена в учебе, но вот только не в уме. Он был более усидчив, трудолюбив, но Осаму всегда удавалось его обойти. Голубоглазый всегда готовился к урокам и ходил на дополнительные. Гриффиндорец этого не делал, но, как говорили многие, он просто родился умным. Дазай был всегда очень сообразительным. Всегда быстро давал ответы. Он никогда не готовился, он просто знал или же находил ответ из поставленного вопроса. Шатен иногда просто не хотел думать и со стороны становился похожим на маленького ребенка в теле подростка. Учеба для него являлась чем-то посредственным. Это то, что не может занимать и капли внимания кареглазого парня. Другое дело квиддич. Спорт был в крови его семьи и собственное тело олицетворяло интересы и любовь парня. — Ну, — начал шатен, — не поверишь, но до этого проигрывали только вы, — гадкая улыбка озарила лицо. На этот раз стол грифов залился смехом. — Ой, не волнуйся, у всех бывает что-то в первый раз, — едко выплюнул Чуя, разворачиваясь, но его тут же схватили за руку. — Ох, поверь, малыш Чу, мы не проиграем, — тихо сказал Осаму. Злость что сейчас горела адским пламенем в голубых глазах сводила с ума. Только шатен мог вызвать такие эмоции, а это грело душу. — Как ты меня там назвал? — вставая со скамейки и подходя ближе, начал Накахара, — я тебя в порошок сотру, — схватив шатена за галстук и притягивая к себе, тихо прошипел рыжий. — Ну, попробуй, — в то же мгновение по довольному лицу шатена начал медленно растекаться тыквенный пирог. — Попробую, — радостно крикнул рыжий, кидаясь на своего врага с новой порцией еды. Ошарашенные ученики не могли произнести и слова, также, как и учителя. Два парня уже поднялись чтобы взять больше еды и размазать её по телу оппонента, как поскользнувшись глупо упали друг на друга. — Битва едой, — закричал какой-то хлюпик из Пуффендуя, начиная атаку. Ученики трех факультетов, словно очнувшись, не были против этого порыва, начиная атаковать. Главные аристократы Слизерина, что держались до конца, тоже не выдержали, едва кусочек торта попал на их дорогущие мантии. Учителя в оцепенении наблюдали за беспределом. Это конечно было не в первые. Два юноши уже очень много раз устраивали драки на уроках или переменах. Исключить их не могли, слишком уж талантливые волшебники растут. Перерастут и успокоятся, так всегда говорил директор. В то время летало уже всё что лежало на столах. Ученики свободно справлялись даже без применения магии. В центре всей бойни, два парня валялись на полу, как будто были склеены между собой. Они отбросили еду и справлялись кулаками. До первой крови, до первого потерянного сознания, как они обозначали правила пару лет назад, не захотев признавать задетую гордость. Инициатором был шатен, объяснив это запретом избиений в школе и угрозой исключения. Вот только он просто по человечески беспокоился за него. Накахара всегда был эмоционален и импульсивен, но всё также оставался очень скрытным и замкнутым в себе. Возможно, это просто гриффиндорские инстинкты, желания всех защитить. Но это только возможно. Шум, смех, звук бьющейся посуды заглушили резко открывшиеся двери. Один взмах палочки и все замерло, как на земле, так и в воздухе. Полная тишина окутала праздничный зал. Никто не мог сделать ни шага, ни обычного движения рукой. — Кто это начал? — голос преподавателя громко зазвенел, распространяясь эхом. Пройдя вглубь столов, он увидела двух, лежащих друг на друге, парней. — Неужели опять? — с надменной ухмылкой произнёс профессор. Взмах палочки и два парня парят над землёй. Медленно разворачивая их к себе в воздухе, он усмехнулся им в лицо. — Мистер Дазай и мистер Накахара, — начал Снейп, осматривая зал, — я думаю вы сами понимали к чему это ведёт, — резко опустив палочку, всё смогло в мгновение ожить, и послышался грохот упавших тел и тихое шипение, — минус 20 очков с каждого факультета. И да, жду вас в моём кабинете после окончания ужина, — раздосадованные парни лишь смогли открыть рот для возмущения, но учитель уже исчез. — Всё из-за тебя, — ругался рыжеволосый, пытаясь встать с пола. — Да не злись ты, — на лице Дазая растянулась огромная улыбка, и с издёвкой продолжил, — зато больше времени вместе проведём. — Лучше я бы это время провёл… — рыжеволосый юноша замялся, — Да где угодно, лишь бы не с тобой, — на что получил смех и яркую улыбку. — Какой ты всё-таки милый, когда злишься, теперь я понимаю твоих поклонниц. — Придурок, — устремляя взгляд в пол так, чтоб челка сумела закрыть красные щёки, Чуя ускорил шаг из праздничного зала. — Кажется вы нас звали, профессор, — начал Осаму, после небольших постукиваний в дверь, до этого нагло выпихивая голубоглазого за неё. Кабинет был завешен темными, не пропускающими свет, шторами. Идеальный порядок в полках, на столе, в шкафу. Ни одна книга не упала, не стояла криво или на краю. За широким столом сидел профессор и от его взгляда хотелось спрятаться. — Именно так, мистер Дазай. Ваша задача - убрать кабинет зельеварения до прихода домовиков. Там сегодня были второкурсники, — почти физически ощущая весь ужас, юноши в дверях дрогнули. — Но ведь они всегда там, — еле протиснувшись из-за длинноногого шатена, начал Чуя. — Сегодня, специально ради такого случая, их отпустили раньше, и придут они только к полуночи, — злобная улыбка озарила лицо Снейпа, — и лучше вам закончить работу до их прихода. — Мы поняли, профессор. — А, и я чуть не забыл, — вставая из-за стола сказал учитель, — стены всё слышат, — взмах палочки и дверь закрылась прямо перед носом однокурсников. — Доволен? — раздражению голубоглазого не было предела. — Более чем, — паясничал Осаму. — Нам придётся выполнять грязную работу, чему тут можно радоваться? — Твоему великому присутствию, мистер белоручка. — Ой, лучше заткнись, — разворачиваясь, оба парня уже направились в кабинет зельеварения. Замок окутала тьма и мертвая тишина. Часы пробили отбой, и все школьники уже разошлись по комнатам и лежат в кроватях, так думают профессора. Нередкие светильники на стенах помогают найти дорогу до спуска в подземелье. Спускаясь, их становится всё меньше и меньше. Шатен очень пожалел, что не взял ничего теплого, ведь под землёй становилось холоднее. Вокруг полная темнота. Палочки пытаются хоть немного указать дорогу. — Чуя, ты же у нас здешний змеёныш, давай веди, — но разворачиваясь он уже не видел рыжей макушки рядом, — малыш Чу, ты где? — но его нигде не было. Сердце предательски сжалось. Осторожно пройдя ещё глубже в коридор, он увидел заветную дверь в класс зельеварения. Вот только своего однокурсника он так и не мог найти. — Чуя, не смешно, — возвращаясь и светя по сторонам, чуть громче произнёс кареглазый. — Молодой человек, вы с ума сошли? Уже все спят, погасите свет, — картина, что находилась рядом с ним, начала возмущенно пыхтеть и свет пришлось сделать меньше. — Ну Чуя, где же ты? — где-то вдалеке коридора он услышал шаги, а после тихое мяуканье, — это Филч, — потушив остатки света, Дазай рванул обратно к кабинету. Ноги сами несли его в темноте. Быть пойманным этим стариком было себе дороже. Уже немного видя очертания двери класса, он перешёл на бег. Оставалось совсем немного. Ещё чуть-чуть. Что-то непонятное появляется прямо перед ним, и шатен не успевая затормозить, сносит силуэт влетая в нужный класс с сильнейшим грохотом. — Ты совсем ополоумел? Придурок, ты меня чуть не убил, — разгневанный голос был готов метать, и его не с чьим нельзя было перепутать. — Я тебя не видел. Ты появился из неоткуда, коротыш, — вставая и отряхивая мантию сказал Осаму. — Конечно. Как же нам смертным стать видимыми для самого Осаму Дазая, — отпихивая протянутую руку, пыхтит рыжеволосый. Оглядываясь и зажигая свет, они смогли увидеть размер катастрофы. В классе царил полнейший хаос. Разлитые на полу зелья, что уже впитались в деревянный пол, а некоторые из них сохраняли форму, напоминая склизкую жидкость. Разбитое стекло колб. Книги, что раскиданы по всему кабинету на разных партах. Большие котлы с недоделанным зельем. — И как понять, что из этого убирать, а что оставить? — у шатена, от количества мусора, глаза стали размером с тот самый котёл, — он же нас убьёт, если сделаем что-то не так. — Для этого достаточно посмотреть по сторонам, — к нему подошёл Накахара, держа маленькую бумажку. Для «героев сегодняшнего дня», как было написано в центре письма. — Юху, тут мало, — но едва шатен успел это произнести, как бумажка размножилась еще на одну, потом ещё на одну. — Лучше молчи. — прошипел Чуя, просматривая задания, — Начнём, пожалуй. Я убираю со столов книги и вытираю пыль, а ты моешь котлы и колбы. — Какие мы важные, — рассмеялся кареглазый, настроение и в правду было отличное, — договорились, — доставая палочку, он направил её на раковину и легонько взмахнув, включил воду и намылил первые грязные колбы, что были неподалёку. Усталость после большого количества тренировок сказывалась на парнях. Глаза закрывались. Работы было много и хотелось поскорее покинуть кабинет. Даже Дазай, что был в хорошем расположении духа, не счел важным задеть голубоглазку за собранные в осторожный пучок волосы и натянутый на себя фартук, чтобы не дай бог не задеть дорогую одежду. Осторожные, но четкие движения передавались на его лице нервно поджатыми губами и небольшой складкой гнева на лбу. Он был весь в этой работе, хоть и периодически брезгливо окидывал взглядом кабинет. — Хей, Накахара, как ты там справляешься? — Нормально. — Здорово выполнять пыльную работёнку? — А тебе плескаться в водичке? — Слава великой магии, что можно использовать её при уборке. И вмиг котлы остановились. Мочалка, что секунду назад намыливала колбы, осторожно отправилась на законную полку вместе с мылом. В конце кабинета послышался резкий грохот от упавших на пол книг. — Придурок, — ругался голубоглазый, — профессор ведь говорил про это, — но Дазай лишь непонимающе наблюдал за всем. — Что сейчас произошло?.. — Ты, идиот, отменил магию в этом кабинете, — с вызовом смотря на одногодку шипел Накахара, — теперь придётся делать всё вручную. Боже, самый умный человек на всех четырех факультетах, оно прям видно, — с едким сарказмом выдал слизеринец. — Я просто теряю все свои силы, когда ты рядом, — начал кокетничать Осаму, за что в него тут же полетела какая-то книга, — почувствуем себя маглами? — Убейся. — Хей, рыжик, не хочешь поменяться ролями? — жалобно начал Осаму. — Нет, — Чуя даже не почтил его взглядом. После отмены магии стало в разы тяжелее. Теперь всю грязную работы выполняли они лично, а не с помощью взмахов волшебной палочкой. Усталость ломила тело. Ноги подкашивались, а руки тряслись от лишних движений. — Ну же, — Дазай набрал немного воды в руки и начал брызгать однокурсника, но тот отпрыгнул словно от огня. — Не надо, — опустив голову, так что челка закрывала глаза, — не надо так делать, — тихо закончил рыжий. — Чу-Чу, ты что, боишься? — нагло начал Дазай, на что руки голубоглазого замерли. Книги, что находились в ослабевших руках, упали. Чуя так и застыл, смотря в одну точку. В одну секунду он вскинул голову с прожигающим взглядом и подлетел к шатену. — Никогда. — голубые глаза искрились ненавистью и неким страхом, — Слышишь? Никогда, не смей называть меня так, — палочка волшебника больно надавила на горло, и шатен послушно закивал. Легонько кивнув, Накахара, словно отмирая, вернулся за своё занятие, не давая повода на дальнейшее развитие разговора. Часы пробили полночь, и последние котлы с книгами находились на своих местах. Пот лился ручьями. Руки совсем отказывались функционировать. Глаза закрывались и ноги сами несли тело в кровать. — Устал, малыш Чу? — Ужасно, — от такой честности Дазай вскинул брови, но комментировать не решился. — Хочу спать. — Я тоже, — зевая начал Накахара, — слишком уж насыщенный день. — Вы уже начали готовиться к игре? — Конечно, мы не можем просто так вам проиграть, — с вызовом, на какой он только был способен, сказал голубоглазый. — Ну посмотрим, посмотрим, — улыбнулся в ответ шатен, — Чуя, тебе не кажется, что мы зашли не туда? — резко останавливаясь, сказал Осаму. — С чего ты это?.. — но догнав однокурсника, он увидел лишь тупик, — кажется мы слишком сонные чтобы даже дойти до комнат. — Видимо, но зато… — не успел шатен закончить, как на стене прорисовались железные узоры. Они вырисовывались медленно, складывая единую картину. Что-то похожее на дверь, выросло перед ними, — зато мы вместе, — осторожно договорил Дазай, открывая рот в непонимании. — Ты знаешь что это? — начал рыжий, на что получил отрицательное качание головой. — Проверим? — сонные карие глаза распахнулись в немом интересе. — С ума сошёл? Сейчас ночь. Вокруг никого. Дверь появляется сама собой. Не считаешь это хотя бы подозрительным? — Да ладно, тебе ведь самому интересно. — Мне, честно говоря, пофиг, я спать хочу, — потягиваясь и зевая, сказал Накахара. — Ну давай зайдём, вдруг там быстрый проход в комнаты? — Ты сам то этому хоть чуть-чуть веришь? — Неа, — довольно замотал головой Дазай и взяв за руку голубоглазого направился к стене, — ну что, открываем? — А куда от твоей любопытности и настойчивости денешься? — закатывая глаза, сказал Накахара. — Хорошо. Раз. Два. Три. Комната встретила их холодом. Делая шаг вперед, дверь за ними резко закрылась. Запах сырости, какой-то ржавчины стоял во всем коридоре. Свет, что давали небольшие свечки, резко гаснет и зажигается только в конце коридора маленьким огоньком, освещая что-то похожее на ванную комнату. Тихие всхлипы разрезают тишину. — Пойдём, — шатен пытался сдвинуть Чую, но тот будто остолбенел, — эй, ты меня слышишь вообще? — но он не слышал, всё перед глазами пошло кругом. Всхлипы громко отражались в мозговой клетке. Какие-то дальние воспоминания ударили по затылку, причиняю ужасную боль. — Мама, мама, — кричало маленькое рыжее чудо, но его никто не слышал. — Мама, где ты? — большой дом в котором любой мог бы потеряться. Электричество отключилось, как и отопление. Тело пробивала дрожь, а из больших голубых глаз уже текли слёзы. Взбежав вверх по лестнице Накахара услышал всхлип, а после жалобный скулёж. — Мама, мама! — ребёнок уже вовсю бежал ближе к ванной комнате. Не успел он дойти как услышал резкий, пронзающий крик. Его маленькое сердце трещало по швам, добавляя ещё больше беспокойства. Из-за несдержанности голубоглазый споткнулся, в очередной раз разбивая коленки. Отряхнувшись, он встал и продолжил свой путь. Из-под двери проглядывал свет. Все звуки вмиг затихли, но не это сейчас волновало малыша. — Мама, — он уже подбежал и начал активно колотить в дверь, — мама, прошу, открой, — в ответ тишина. Несколько секунду и дверь всё же открывается. — Так, Чуя, пойдём, — теплая рука, переплетая пальцы, смогла вывести рыжего из воспоминаний. Руки дрожали, а глаз нервно дергался, — всё будет хорошо, малыш Чу, — успокаивающе проговорил Дазай, поглаживая небольшую ладонь. — И без тебя знаю, придурок, — слишком тихо, хоть и едко, прошипел рыжий, но руку не убрал. — Мог бы хоть иногда быть более дружелюбным, — и они направились вдоль коридора, постепенно приближаясь к звуку. Парни легонько толкают приоткрытую дверь, осторожно заглядывая. Сердце билось как сумасшедшее, и кажется каждый мог его услышать. Перед ними, у зеркала стояла девушка. Она была в лохмотьях, что от воды прилипли к её худому телу. Волосы склеились, беспорядочно закрывая лицо. Её руки нервно дрожали и из них мелкими струйками текла кровь. Она тихо шептала что-то сама себе в зеркало. А потом она закричала. Резкий крик эхом отразился в голове. Доставая нож и замахиваясь над собственными руками, девушка начала их кромсать. Она плакала, смеялась и задыхалась. Заходя в комнату, Осаму шёл впереди, осторожно закрывая за собой Чую. От этой картины и голубоглазого парня по всему телу прошла дрожь. — Хей, — выходя из-за спины крикнул рыжий, — мы конечно не знаем кто ты, — как можно осторожнее начал он, от чего девушка замолчала и с интересом направила голубые глаза на парочку, — но хотим от сюда скорее уйти. Кажется, как это сделать знаешь только ты, — а в глазах напротив было что-то настолько знакомое. Девушка напротив хихикнула, потом ещё раз, и ещё, а после уже начала откровенно истерично смеяться. Из глаз её снова потекли слёзы, но уже от ужасающего смеха. Она согнулась пополам и из-за её худобы можно было пересчитать каждый позвонок под легкой тканью. — Почему ты смеешься? — эта картина начала угнетать, а помимо того, ещё больше пугать. — А что? Разве это всё не весело? — из глаз её снова прыснули слезы и комнату пронзил сумасшедший смех, что эхом отдавался в памяти. — Да что ты, чёрт возьми, такое? — уже закричал рыжий. Напряжение и страх, всё что двигало парнем. Из-за всей странности происходящего кружилась голова. — Ох, Чу-Чу, ты то должен знать, — от этих слов парня откинуло к стене. Сердце снова забилось в бешенном ритме, а перед глазами стала плыть картина многолетней давности. Дверь открывается и в проёме его встречают уже вовсе не такие же, как и у него самого, голубые глаза. Глаза красные, опухшие от такого количества слёз. Капилляры полопались, а голубая радужка стала аквамариновой. Сам цвет стал безумен. — Заходи, Чу-Чу, не бойся, — осторожным движение позвала мальчика мама. — М… Ма… Нет, не может быть, — рыжего бросило в жар. То, что он сейчас видел перед собой… Нет, это не может повторится снова. — Мама, твои руки, — на запястьях и ногах, из-под промокшей насквозь рубашки, виднелись многочисленные порезы. Из новых и глубоких, струилась кровь не прекращая. Ванна, что находилась совсем рядом, была полна крови, — почему ты?.. — Пройди сюда, я тебе покажу, — глаза казались безумными, но это мама, она не может сделать больно, — подходи, подходи, — сделав пару шагов вперед, он всё же остановился, — давай тебя искупаем, — поднимая на руки сказала мать. — Нет, мама, я не хочу, — начиная плакать, кричал мальчик, — не буду. — Не ной, ты будущий мужчина как никак, — опустив его в кровавую воду, мальчишка начал плакать ещё больше. Весь мир начал рушиться. Вся эта комната являлась точной копией той самой ванной из детства. Руки трясутся в несказанном ужасе. Страх крепко хватает и стискивает горло. Все воспоминания что он хоронил в себе, сейчас вспыли безумно яркими красками. — Я смотрю ты совершенно не изменился, такой же плакса, — злобно улыбаясь, проговорила рыжеволосая женщина, — что же ты не подходишь, сынок, или такой же трус как твой отец? Дазай стоял с непроницаемым лицом, но при одном взгляде на Чую, его сердце сжалось и всё начало рушиться. Слезы скатывались по щекам, крик разбивал тишину в ванной комнате. — Знаешь, у меня ведь было такое же состояние год назад, — из-за спокойствия в чужом голосе, мальчишка притих, — я была так разбита, просто не описать словами. Где-то совсем в глубинках детской памяти всплыли картинки выжженного сентября. Вырванных страниц и вырезанных дат из календарей. Но детскому уму было не дано понять горечь матери. — Он тогда сказал, что я сумасшедшая, представляешь? — мягкие руки что до этого успокаивающе гладили, начали напрягаться от тяжелых воспоминаний, обвивая шею, — я его так любила. Всем свои чёртовым сердцем, — от злости, изрезанные запястья сжались, перекрывая кислород. Недавно расслабившееся маленькое чудо издало жалобный писк и опять начало плакать, но его упорно игнорировали. Мать была уже где-то далеко, и продолжая злиться сильнее сжимала горло. А крик всё сильнее пытался вырваться, но ему уже не позволяли. Выходило лишь тихое кряхтение. — Да почему ты не можешь замолчать, — голубые глаза вспыхнули адским пламенем, и руки, что, буквально вчера, обнимала маленькое тельце, окрепли, опуская в воду. В глазах напротив было лишь безумие, насмешка. Девушка то поднимала, то опускала в воду. Вновь и вновь. Мальчик лишь успевал вдыхать и задерживать дыхание. Маленькое тело ослабло. Со стороны выглядело словно мать трясет безжизненную куклу. — Ты чёртово отребье, — она остановила свои действия, поднимая почти безжизненное тело ближе к себе, смотря в глаза с величайшей неприязнью, — ты. Всё это, чёрт возьми, из-за тебя, — и она отпустила тело, что камнем упало в воду. У мальчишки не осталось сил. Всё что он мог, а точнее его тело, это сесть в ванной, держась за бортик и наблюдая за собственной мамой. Девушка уже вовсю бегала по комнате. Она кричала на каждую стену. Кричала о том, как ненавидит сына. Что всё из-за него. Из-за него. А после только темнота. И это всё из-за меня? — Ну же, — подзывая к себе рукой, проговорила девушка, — ты же говорил, что хочешь найти выход, разве не так? — но у парня не было слов ответить. Ноги ослабли, а легкие будто опять наполнились водой. Всё как тумане. Всё как сон, что граничит с реальностью — Эй, а про меня не забыла, — перед рыжим парнем вырос Осаму, отгораживая, и немного отпихивая назад, — мы хотим выйти отсюда, что нужно сделать? — Оу, а ты защитничек бедного Чу-Чу? Ну правильно, сам бы он никогда не… — Закройте рот, мадам, — от такого выступления у девушки напротив рот разве что сильнее открылся, — Чуя самый смелый и отважный из всех, кого я знаю. — от этих слов, парень за спиной вздрогнул, — Так как нам уйти от сюда? — Ох, милый Дазай, как бы попроще сказать тебе… — Для начала, можно просто ответить, — от такой дерзости, девушка лишь фыркнула. — Что же, понятно почему Чу-Чу выбрал тебя, — от её мерзкого голоса хотелось взвыть, — слишком ты похож на его отца. — Я повторю вопрос, как нам выбраться? — глаза напротив заблистали. — Всё просто, малыш, кто-то должен остаться со мной. — Слишком просто, — с вызовом, выходя вперед сказал шатен, смотря в упор. Тело сзади сжалось сильнее. Сдавленное страхом горло не могло издать и звука. — Нет, — хватаясь за рубашку из последних сил, прошептал Чуя, — никуда. Ты. Не пойдёшь, — смотря в полные непонимания глаза, проговорил рыжеволосый, — понял? — Какая милая картина, — захихикала девушка, — а у маленького Чу-Чу кишка не тонка для таких заявлений? — Молчать, — крикнул Дазай, от чего все в комнате вздрогнули, — малыш Чу, она ставит такие правила, мы не можем идти против них, — разворачиваясь, шёпотом произнёс шатен. — Я не отдам тебя, — цепляясь за руку шатена, прохрипел голубоглазый. — Солнышко, всё будет хорошо, просто поверь мне, — отпуская дрожащую руку, Осаму прошёл в центр комнаты. — И ты хочешь остаться здесь? –тихо начала девушка, — Среди обшарпанных стен и грязных полов? Ради чего? — Вас это не касается. Громкий хохот эхом отскочил от стен. — Неужели у моего неудавшегося сына нашёлся достойный человек рядом? — Не смейте так говорить о нём. Женщина подходила всё ближе и ближе. — Так что, — выдыхая уже около лица Осаму, сказала женщина, — Ты согласен отдать жизнь за него? — кивок шатена и у дальней стены комнаты начал прорисовываться проход. Темнота, всё что было видно за ним. — Этот коридор приведёт одного из вас на выход, — ехидно улыбалась рыжеволосая женщина, — я всё же дам вам время на рассуждение. Колени рыжеволосого продолжали дрожать. Руки тряслись, а глаза нервно дергалась. — Послушай меня, — прямо на ухо прошептал шатен, — я остаюсь, а ты спокойно разворачиваешься и идёшь на выход. — Я не оставлю тебя с ней, — от страха Чуя был похож на ребёнка. Голубые глаза наполнились слезами и хотелось закричать. — Поверь мне, — теплая улыбка не могла успокоить сильную хватку страха на шее Накахары, — ты сильный, у тебя всё получится, — отходя от рыжеволосого парня, он пихнул его к проходу. Медленно передвигая ноги, Чуя направился на выход не переставая смотреть на Осаму. Животный страх был уже не за себя, а за этого придурка, что решил показаться сраным защитником. Проход был всё ближе. Выход из этого ада и воспоминаний был все ближе. Оставалось протянуть руку и сделать шаг. Но прямо на выходе он вспомнил кое-что другое. Теплые руки что обвили тело и дали немного очнуться. Как достали из ледяной воды и повезли в больницу. Улыбка не появлялась на лице слизеринца с того самого момента. Он помнит солнечный день и улыбчивую новую, хоть и не родную, семью. Получение письма с приглашением в школу магов. Проба различных палочек и нахождение той самой, что ему подошла. Долгие упрашивания на счет метлы и похода на просмотр квиддича, что был через пару недель. Ничего не могло вызвать эмоции у него всё детство и на глазах снова появились слёзы. И резко он увидел его. Всего такого счастливого, солнечного, что улыбался ему в первую их встречу. Он смог одарить его только презрительным взглядом и брезгливо пожать руку, а после и книгой по голове. Их первый совместный урок. Пускание самолётиков и первые обидные насмешки. Первое снятие баллов с факультетов за невнимательность на уроках. Стоя уже спиной к этой комнате, протягивая руку в темноту выхода, все хорошие воспоминания начали истреблять ужасные. В память всплыли теплые моменты, когда из-за неосторожности Чуя падает с метлы, а шатен, подлетая, ловит его. Как на уроке гриффиндорца кусает растение и Накахара отводит его в мед кабинет. Как на 14ого февраля, в день всех влюбленных, Осаму дарит голубоглазке его любимые цветы, сразу получая ими по лицу, просто из-за вредности. Глухой удар и звук падающего на кафель тела. Резко развернувшись, он увидел, как рыжеволосая бестия уже сидит на отключившемся теле Дазая и проводит ножом по его тонким запястьям. Её рука медленно опускается, осторожно задевая лезвием идеальную щёку и сердце Чуи не выдерживает. — Руки от него убрала, — в глазах загорелось синее пламя, что могло сжечь любого. — Ой, а кто это проснулся? — смех безумия эхом разлетелся по комнате. Подлетая, голубоглазый со всей силы отпихивает её плечом и поднимает на руки Осаму. — Ты кажется слышал правила, — легонько отряхивая вещи, проговорила сумасшедшая. — Мне плевать. Без него я не уйду, — доставая из мантии палочку, дрожащими руками, он направил её на свою цель. — Ты весь трясёшься, — вовсе не опасаясь оружия в руках мальчишки, она подходила ближе, ноги рыжего уже подкашивались, и он всё дальше отходил назад, — боишься меня всю жизнь. И так и будешь бояться, тряпка, — она двигалась словно змея. Изящно, осторожно переставляя ноги скользит, подбираясь ближе. — Думал забудешь и никогда больше не вспомнишь? — надув губки сказала она, — Как жаль, что от своих страхов не убежишь, — стена была уже у спины голубоглазого. Ему некуда бежать. Ты сильный, у тебя всё получится — голос Дазая шепотом раздается в голове и на его кисть словно ложится чья-то более теплая, более сильная и уверенная рука. — Инкарцеро, — яркий свет от заклинания и выпущенная верёвка пролетает мимо девушки. — Остолбеней, — но заклинание проходит сквозь неё. Что же она на самом деле такое? Рыжий продолжает двигаться по комнате, а она словно ползёт за ним. Заклинание за заклинанием, но всё проходит словно сквозь. Или же страх настолько сильно затуманил глаза. — Сектумсемпра, — последние заклинание и девушка падает на пол. Нет времени оглядываться, изучать ей. Чуя просто бежит. Лучше подхватывая спящее тело, он вылетает в открытый коридор и бежит, бежит, бежит. Шатен всё также без сознания. Из его рук и щеки течёт кровь. Пульс не чувствуется. — Живи, придурок.

***

Солнечный свет пробивается сквозь белоснежные шторы. Запах медикаментов ударяет в нос и заставляет приоткрыть глаза. Зрение понемногу восстанавливается и фокусируется на рыжей макушке рядом. Голова осторожно устроилась на тумбочке рядом, даже без намека на подушку. Значит у него всё получилось, они выбрались. Теплая улыбка озарила лицо шатена, и перебинтованная рука опустилась на рыжие кудри, легонько поглаживая, чтобы не разбудить. С интересом рассматривая бинты, он никак не мог вспомнить почему они на его руках. Чуя недовольно зашевелился, видимо просыпаясь, и поднял голову. Его взгляд выражал лишь усталость после бессонной ночи. Глаза были красными и потухшими. Но тут же загорелись, смотря на улыбающегося Осаму. — Ты придурок, — начал ругаться голубоглазый, — ты меня так напугал. — Переживал за меня, малыш Чу? — радостно наблюдая за краснеющими щеками, нагло сказал гриффиндорец. — Да, очень, — в глазах не было издевки, к ним только вернулась усталость, — ты долго не просыпался. — Но теперь всё хорошо. Тихо встав, Накахара направился к окну. Белые шторы были откинуты в сторону и пропустили в комнату солнечный свет. Легкий ветерок немного откинул рыжие пряди, что на свету отливали золотом. Рыжеволосый смотрел куда-то вдаль. Он так долго не мог даже смотреть на воду из-за детского страха, что попросту не замечал всей этой красоты. От воспоминаний о сегодняшней ночи его сердце болезненно сжалось и закружилась голова. Он поспешил вернуться к кровати однокурсника. Они сидели в тишине. Это тишина не была угнетающий или напряженной. Она просто радовала слух, и радовала парней спокойствием. — В том темном проходе не было выхода, — прошептал Дазай и голубые глаза распахнулись в непонимании. — Я вышел через него с тобой, — рассмеялся Чуя, — идиот, — нежно добавил рыжий. — Если бы ты ушёл тогда один, проход бы не открылся, — лицо напротив очень забавляло кареглазого и тот рассмеялся. — Она всё-таки сильно приложила тебя головой, — такой теплый смех шатена в ответ, заставил Чую улыбнуться. — Эта комната, Чуя, была комнатой испытаний раньше, — удостоверившись, что его слушают, шатен продолжил, — эта комната использовалась для борьбы со своими страхами, понимаешь? Что-то на подобии Боггарта. Слизеринец в непонимании уставился на парня. Он уже открыл рот для вопроса, но тут же закрыл, понимая всю свою нелепость. Понемногу к нему начало приходить осознание всего, что происходило несколько часов назад. — То есть, он помогал мне избавиться от… — дождавшись кивка однокурсника, Чуя безжизненно упал головой на матрас рядом с рукой Дазая, — Серьёзно? Это же ужасно. — Да, но мы с тобой нашли эту комнату сами, — будто гордясь этим, сказал кареглазый. — Ничего веселого, мне было ужасно, — и тут уставшие голубые глаза сузились в подозрении, — но ведь если эта комната отражает страхи, почему был только мой страх? — Не только твой, — улыбнулся юноша. — Не правда, только мой… — и тут он вспомнил. Излишняя смелость. Отгораживание Накахары от его собственного страха. Чрезмерная защита. — И это всё было не твоё гриффиндорское благородие? Ты что, просто боялся за… — Да, малыш Чу, моим страхом была потеря тебя. Всё что сейчас происходило можно просто списать на шутку, а эту комнату на сон. Но смотря в эти чертовы правдивые и добрые глаза, сердце таяло и не давало сказать что-то едкое. Неловкая тишина затягивалась. Глаза в глаза. Столько нежности, беспокойства, кажется некоторые молодожены столько не испытывают. Громкий подзатыльник и всё снова на своих местах. — Осаму Дазай, я заявляю, что ты самый невыносимый и заносчивый придирок, — щёки Чуи пылали, что выдавало его смущение. Он просто не мог отойти от услышанного. — Как же ты мило смущаешься, вечно смотреть готов, — улыбнулся Дазай. — Да свали ты, бесишь уже меня, — вставая и пытаясь скорее уйти, его схватили за руку. — Малыш Чу, не уходи, ты мне нужен здесь, — рука шатена, что медленно, но смело тянула его на себя. — А я тебя всё так же ненавижу, придурок, — прошипел рыжий, и нежно прикоснулся к губам напротив, втягивая в поцелуй.