Blue bird

Освальд открыл глаза и, казалось, почувствовал себя в раю. Он лежал на мягкой кровати с удобными подушками, его обнимал Эдвард, мирно сопя на ухо. -Эдвард — пронеслось у него в голове. Пингвин начал выстраивать логическую цепочку. Он был в клубе, после каждой новой инъекции он всё хуже и хуже помнил происходящее. Если он проснулся с Эдвардом, то значит, тот его снял на ночь. По телу Пингвина прокатилась дрожь. -Зачем? Он хотел так отомстить мне и унизить? — подумал Кобблпот, выпутываясь из объятий и садясь на кровати, нервно держась руками за края. — Он хотел унизить меня и сейчас убьет. Эдвард проснулся, любуясь спиной Освальда, потянулся к ней рукой и нежно провёл кончиками пальцев по позвоночнику. Пингвин не шевелился, страх внутри него нарастал, непонимание не давало ему покоя, сердце колотилось, и слёзы покатились из глаз от отчаяния. Услышав всхлипы, Эдвард сел рядом с Кобблпотом, приобнимая его. -Ты себя плохо чувствуешь? — мягко спросил Загадочник. Освальд лишь продолжал смотреть в одну точку и тихо плакать. Эдвард встал перед ним на колени, ловя взгляд. -Ты помнишь, что было вчера? — спросил он снова. Пингвин закрыл лицо руками и помотал головой. Через минуту он собрался и спросил: -Мы с тобой… мы делали это? Ты трахал меня? -Что? Нет, нет, милый, ничего не было, тебя накачали наркотиками, мы с Селиной вытащили тебя из клуба, клуб взяла на себя полиция, мы привезли тебя сюда, я осмотрел тебя, пытался понять, что с тобой и потом мы легли спать. -Спасибо, — сказал Освальд, поднимая голову.- а то, как я вёл себя, — сбивчиво начал говорить Пингвин. — я прошу прощения за своё поведение. -Ты вёл себя потрясающе, — подумал Эдвард и сказал.-Всё хорошо, пойдём, я сделаю нам завтрак. За завтраком Освальд сидел и задумчиво пялился в свою тарелку. -Тебе не нравится еда? — обеспокоенно спросил Загадочник, возвращая своего друга в реальность. -Нет, нет, всё в порядке, просто я не особо голоден. -Освальд, тебе надо хоть немного поесть, ты очень похудел, они тебя вообще кормили? - Иногда кормили, — смущённо ответил Освальд. В дверь постучали, Загадочник ушел встречать утренних гостей. Ими оказались Джим Гордон и Селина Кайл. -Мне надо опросить Освальда, если можно наедине, — сказал уставший на вид мужчина и прошел в дом, подзывая Пингвина и следуя с ним в отдельную комнату. -Как он? — спросила девушка, проходя в дом. -Утром он проснулся и абсолютно не понимал, где находился и не помнил, что происходило в предыдущий день. У него шок. — заключил мужчина. -Я надеюсь, он оправится. - Он боится меня, он смущён, не ест, — грустно произнёс Эдвард. —я не знаю, как привести его в норму, хоть и понимаю, что это последствия всего того, что он пережил. -Когда вчера ты уходил за инструментами, он сказал мне, что ты самый красивый и добрый мужчина, которого он только встречал. Он был довольно искренен, в душе он доверяет тебе, просто эти события и их осознание подкосили его. На нормализацию его состояния понадобится время. Пингвин сидел в кресле напротив комиссар полиции, смущенный и угрюмый. -Освальд, — начал Гордон. — как ты себя чувствуешь? Мужчина в ответ только пожал плечами. Он не знал, как он себя чувствовал. Униженным, жалким, оскорблённым. Ему было стыдно за себя, хоть он и находился под действием инъекций и не соображал, что он делал. В то же время, он был рад, что Эдвард, которому он причинил столько боли и проблем, вытащил его, как только узнал о происходящем, и позаботился о нём. -Я понимаю, что тебе трудно, и ты не хочешь говорить о том, что происходило в клубе, но я обязан взять у тебя показания. Мог бы ты рассказать мне всё, что ты помнишь? — сказал Гордон. Пингвин тяжело вздохнул и зажмурился от неприятных воспоминаний. -Меня выкрали из дома, предполагаю, накачав снотворным. Я очнулся в какой-то комнате, прикованный к кровати, в комнату вошла Фиш с двумя верзилами, они мне что-то вкололи, после чего я ничего не мог вспомнить. Вкалывали они мне это каждый день после условного завтрака. Иногда я приходил в сознание во время…— Освальд сделал паузу. — во время посещения клиента. Я находился в ужасе, потому что ничего не мог поделать, они насиловали и издевались надо мной, а потом я снова ничего не помнил. Я чувствовал себя измученным каждое утро. Знаю, что иногда меня посещали мои соперники, — он закрыл глаза руками, слёзы вот-вот готовы были выкатиться из глаз от обиды. — кем я теперь буду в этом городе? Меня ведь за человека даже считать не будут. - Что ж, спасибо, что рассказал мне, это важно. Я сделаю всё, чтобы тебя не задирали. Помимо тебя пострадали также ещё 10 мужчин, но у тебя самая печальная ситуация. Кто-то пришел к Фиш за работой, кото-то она заманила сама. Они не знали, что их ждёт, но уйти не смогли, потому что все документы были у Муни. Она действительно на тебе оторвалась. Надеюсь, ты придешь в норму, я буду навещать тебя и обещаю, что Фиш понесет достойное наказание. Освальд остался сидеть неподвижно до тех пор, пока не услышал, как захлопнулась дверь. Мужчина встал с кресла, он не смог больше сдерживать слёзы, понимая, что любой бандит в этом городе мог им воспользоваться. Как он теперь будет смотреть в глаза своим врагам? Если он захочет расправиться с ними, они же будут смеяться ему в лицо. По сути, он станет местным шутом. Пингвин направился в ванну с этими мыслями. Он стоял у раковины напротив зеркала, смотря на своё худощавое лицо с ненавистью. Руки потянулись к острой бритве. Его жизнь должна закончиться, он больше ничего собой не представляет. Всю жизнь он хотел быть важным для кого-то, хотел быть главным, хотел, чтобы его боялись и уважали, а теперь он просто полетел в пропасть. Все старания и труды насмарку. Да, обычно он поднимался с колен после падений, но падение с горы и падение с лестницы нельзя сравнивать. Бритва приближалась к тонким запястьям, чужие руки перехватили её, заключая Освальда в крепкие объятия. Слезы продолжали течь по щекам, а двое мужчин медленно опускались на пол. -Не смей, ты мне так нужен. — Прошептал Эдвард, уткнувшись носом в волосы, покрывая висок и скулы поцелуями и успокаивающе гладя по спине. Они просидели так час, не отпуская друг друга. Вечером Эдвард приготовил шикарный ужин, зная, что Освальд ничего не ел весь день. Разлив вино по бокалам, Эдвард заметил, что его друг снова не притрагивается к еде. Он пересел поближе к Освальду и, притянув за талию, сказал:— Пожалуйста, съешь хоть что-нибудь, я так беспокоюсь о тебе. После этого акта соблазнения едой, Пингвин наконец-то взял в руки столовые приборы и начал медленно есть. Съел он мало, но даже это хоть немного успокоило Эдварда. После ужина, они устроились на диване перед камином, Пингвин всё так же был где-то в своих мыслях. -Освальд, —привлек его внимание Эдвард. — я должен извиниться перед тобой за то, из-за чего мы ссорились, я действительно был слеп, а ты пытался уберечь меня от опасности и разбитого сердца. Я хочу поблагодарить тебя за заботу и хочу в ответ окружить тебя своей. - Ты всегда заботился обо мне, Эд,— хрипло сказал мужчина. — особенно после смерти матери. -Я хочу дать тебе больше чем заботу, — Загадочник пододвинулся ближе и погладил Освальда по щеке с особой нежностью, медленно приближаясь к лицу мужчины. — я хочу дать тебе свою любовь! — прошептал он уже у самых губ. Губы мужчин соприкоснулись, пробуя друг друга на вкус. Руки Освальда нежно касались затылка Загадочника, не позволяя тому отстраниться, хоть тот и не собирался. Из легкого и нежного поцелуй перешел в более страстный: Эдвард провел языком по тонким и тёплым губам Освальда, затем проник в его рот и их языки переплелись в медленном танце. Руки Эдварда блуждали по телу возлюбленного, крепко прижимая к себе. Одна рука блуждала по спине, другая поглаживала ягодицы и ноги. Эти действия заставили простонать Освальда, и Эдвард с беспокойством отстранился от объекта своего обожания. Нельзя было заходить дальше после всего, что пережил Освальд, нельзя напугать его, но сколько выдержит сам Эдвард? Около недели мужчины обходились нежными объятиями по утрам, мимолетными касаниями днем и страстными поцелуями по вечерам, сидя у камина или телевизора. Одним ранним утром Загадочник проснулся из-за беспокойного сна Пингвина, тот сильно ворочался и бормотал что-то неразборчивое себе под нос. Солнце только показало свои лучи из-за горизонта, в комнате был полумрак. Эдвард не мог снова заснуть, ему было интересно, что за сны снятся Освальду, что творится в этой безумной голове? Мужчина лежал спиной к Загадочнику, иногда вздрагивая во сне. -Ему холодно. — пришел к логическому заключению Эдвард и укрыл их обоих почти с головой одеялом. Он притянул мужчину ближе и оставил поцелуй на его шее, на что тот ответил сладким стоном, и из его губ вырвалось только одна фраза: « О боже». В голове Эдварда это вызвало нездоровый интерес, ему хотелось быть ближе к Пингвину, хотя бы пока он спит. Рука Загадочника гладила его талию, бёдра, заставила немного раздвинуть ноги и поглаживала внутреннюю сторону бедра, воздерживаясь от соблазна поласкать между ног. Освальд отзывался на прикосновения и начинал ещё больше вертеться, часто задевая своей задницей возбуждённый член Эдварда. Незаметно для Загадочника, Освальд начал просыпаться. Его дыхание стало громким и рваным из-за осознания, что всё это происходит в реальности, внизу живота буквально всё горело, а когда Эдвард начал оставлять лёгкие поцелуи на шее, Освальд повернулся к своему соблазнителю и впился в него неистовым, страстным, мокрым поцелуем, попутно опрокидывая на спину. Освальд тёрся своим членом о живот Эдварда. Разорвав поцелуй, он начал покрывать шею мужчины поцелуями, иногда прикусывая кожу, ласкать уши и скулы. Всё это безумно возбуждало Эдаварда. -Прости, Освальд, я не сдержался, — сказал на выдохе мужчина, не в силах всё это остановить. Его тело реагировало на каждое прикосновение Освальда, будто через него провели электричество, он задыхался от каждого поцелуя. — Озз, Озз, я не могу так. В ответ Пингвин навис над ним, приблизился к его лицу и сказал: — Я хочу подарить тебе свою любовь и доверие, я хочу подарить тебе себя, это всё, что у меня осталось. — Его взгляд был мутным, он не хотел останавливаться, он желал Эдварда всем своим естеством. — Если не хочешь заниматься со мной сексом, займись со мной любовью. Со мной еще никогда не занимались любовью! —с долей грусти и отчаяния в голосе прошептал Освальд . Загадочник аккуратно перевернул мужчину на спину, занимая позицию сверху, оставил лёгкий поцелуй на губах и проложил дорожку из поцелуев до шеи. Он целовал, прикусывал и зализывал укусы на тонкой коже. -Ты прекрасен! — прошептал Эдвард, чьи губы оказались у самого уха Освальда, и прикусил мочку, заставляя рвано дышать любовника. Он целовал каждый сантиметр, кожи, который попадался ему на пути. Дойдя до чувствительного соска, он вобрал его в рот, проводя пальцами поперёк низа живота. Пингвин в ответ тихо проскулил и выгнулся, с трудом перенося сладкую муку. Эдвард проложил путь губами до живота и начал стаскивать боксеры Освальда, испачканные в смазке, и, наконец, аккуратно накрыл губами головку члена. Кобблпот тут же отозвался громким стоном, ощущения переполняли его, заставляли выгибаться и вздрагивать. Загадочник задал медленный темп, то заглатывал член глубже, то отстранялся, дразняще облизывая. Руки его массировали яички, а потом и сам рот перешел на них, заставляя хныкать любовника. -Перевернись на живот. —тихо попросил Эдвард, подкладывая под живот своего любовника подушку. Его язык прикоснулся к сморщенному колечку и обвел его, Освальд начал подрагивать всем телом и скулить в подушку от ощущений, которые приводили его в восторг. Эдвард облизывал его, пытался проникнуть языком внутрь, одной рукой медленно лаская член любимого. Громкие стоны наполняли комнату. Наконец, Эдвард отстранился и стянул боксеры; на вид, естественной смазки было достаточно, чтобы без проблем проникнуть в тело Освальда. Эдвард надавил головкой члена на анус и тот поддался, вызывая у притихшего Пингвина вздох. Член Загадочника был довольно большим, толстым и крепким, казалось он готов буквально разорвать тело мужчины, который внезапно почувствовал боль и сжался. Видимо у Освальда не было клиентов с настолько большими приборами. Он простонал от боли, да и сам Эдвард чувствовал, что Освальд довольно узкий для него, и вынул член, чтобы не мучить. -Кажется, понадобится смазка, — сказал Загадочник — у тебя есть? Пингвин отрицательно помотал головой. -Сейчас вернусь. По возвращению Эдварда из комнаты его ожидала прекрасная картина: возбужденный мужчина лежал всё так же на животе, смотря на него затуманенным взглядом и поглаживая член. Эта картина произвела взрыв в голове у Эдварда, и тот буквально набросился на объект своей любви, целуя лицо, шею, губы, подминая под себя. Поцелуи были исступленными, страстными, полными отчаяния. Эдвард буквально овладевал им, делал только своим, боялся, что его Освальда могут отнять, причинить боль снова. - Ты такой невероятный, — шептал он брюнету между поцелуями. — ты сводишь меня с ума, я буквально теряю голову. -Эдди, господи, Эдди! — простонал в ответ Освальд. Еле оторвавшись друг от друга, Загадочник взял смазку, обильно смочил свой член и вход Освальда и, расположившись между ног любовника, начал входить. В этот раз это оказалось гораздо легче. Войдя полностью, Эдвард, опираясь на локти, начал медленно двигаться, смотря в глаза возлюбленного, оценивая его реакцию. Освальд обвил ногами бедра Эдварда и запрокинул голову от удовольствия. -Я люблю тебя! — доносились признания до сознания Эдварда, заставляя его набирать темп, делать толчки сильнее, искать угол, при котором бы задевалась простата. Освальд начал громко стонать, выкрикивая имя любимого, и уже сам насаживался на член. Их движения из плавных и нежных переросли в резкие и почти животные. Они прижались телами друг к другу так плотно, насколько это было возможно, Освальд стонал и выгибался, Загадочник уже буквально держал тело Пингвина в своих руках, уткнувшись головой в подушку. Громкие стоны разносились по комнате, и, казалось, врывались в остальные помещения, наполняя дом. Напряжение в их телах только росло и, наконец, последовал последний громкий стон в плечо Эдварда, и Осальда накрыл оргазм невероятной силы, он извивался в объятиях мужчины, его тело пронзила мелкая дрожь, он хныкал, боготворил Эдварда, его тело приходилось просто-напросто удерживать на месте. Мышцы мужчины так активно сжимали член Эдварда, что тот вскоре не выдержал, и его семя изверглось внутрь Освальда, вынуждая тело мужчины биться в конвульсиях. Освальд успокаивающее гладил его по волосам, пока его тело не расслабилось после долгого напряжения. Загадочник заключил Пингвина в объятия, целуя шею цвета мрамора. -Я люблю тебя, — прошептал он, утыкаясь носом Освальду в шею и проваливаясь в сон.