Двое, лёд и утки

Аанг Я не успел и опомниться, как оказался под водой. Где верх, где низ, за что? За что разлучать меня с Гияцо? Аппа… где Аппа? Я не знал ничего, не видел ничего, кроме вихря темной воды вокруг меня, внутри меня. Где-то на поверхности бушевала буря, но здесь лишь шептали волны, врываясь в мои легкие. Огромный пузырь воздуха швырнул меня в сторону. Аппа, Аппа! Но глаза накрыла тьма. Не стало волнений, сомнений иль страха. Не стало меня. Но почему тогда мне так холодно? Открывать глаза я и не мог, и не хотел. Всё тот же леденящий холод, то же шипение, терзаемая течением одежда теребит кожу, никогда не знавшую такого мороза. Даже под самими облаками, когда пролетаешь над, под и сквозь парящую в воздухе исполинскую пушинку, никогда… Стойте… мою одежду ворошила не вода! Я резко очнулся. И тут же об этом пожалел, инстинктивно вскрикнул и отпрянул, куда мог, от огромного титана в багровых доспехах. Вот только на отдалении двух шагов он и вовсе таковым не показался. Милостивые духи, вот же воображение разыгралось! — Ты кто? — выпалил я, не успев и подумать, и оказавшийся подростком титан медленно опустил нацеленный мне в лицо кулак. Я повторил его действия, пусть и сам не заметил, когда это выставил пред собой ладони в защитном жесте, и только теперь смог хорошенько его рассмотреть. Парень был лишь ненамного меня старше, бледный как смерть и изумлённый до края. Понял я это не сразу — половина его лица оказалась изувечена глубоким ожогом, и едва ли была способна выражать эмоции. — Ты из нации Огня, да? — А ты — из Воздуха. — Ага! — тут же повеселел я. — Из Южного Храма, ты ведь там не бывал? Хочешь, покажу? — Э-э… — Я — Аанг, — продолжил я, ничуть не смутившись скудного ответа — парня по-прежнему снедал шок. Такой забавный! — А ты? — Э… Зуко. — Круто! — широко улыбнулся я. — Ой, забыл совсем! Аппа, как ты там, друг? Искренне надеясь, что мой новый знакомый не окажется призраком и не исчезнет, как только я отвернусь, я вскарабкался обратно внутрь айсберга. Аппа был жив и здоров, и уже сам догадался выбраться изо льда через широкую оплавленную пробоину. Меня как молнией поразила догадка. Взобравшись обратно к краю и почти перевалившись через него, я воскликнул: — Так ты ещё и маг огня! Это совсем круто, у меня есть друзья одной с тобой нации, но с магом встречаюсь впервые. — Я не видел прежде монахов воздуха, — изрёк в ответ Зуко. Его здоровый глаз был всё так же широко открыт, что поубавило мой радостный настрой: — Ну, мы редко выходим на люди, оно и понятно. Но жаль, конечно. Я-то удивлялся, почему ты так на меня смотришь. — Ты знаешь, что случилось с Аватаром? Вопрос застиг меня врасплох, и я то и дело сверзился, мягко приземлившись прямо перед ним. Говорить об этом крайне не хотелось. Я почти проблеял: — А почему ты спрашиваешь? Повисла тишина. Я не смотрел на него, прекрасно зная, что лицо выдаст мой обман. Плыли секунды, но тут… — Простое любопытство. Пойдём? Я тут же оживился. — А куда? — На мой корабль. Надо бы уплывать отсюда, и поскорее: это почти Южный полюс, ты не протянешь здесь долго в такой одежде. — Ты прав, спасибо, Зуко. Твой корабль далеко отсюда? Он чуть нахмурился, задумавшись, и его лицо в тот момент задело меня за живое. Хоть его шрам и был куда меньше, чем показалось мне вначале, но истонченную ожогом кожу вокруг глаза тут же изрезали темные морщины, куда менее заметные раньше, а угольно-черные брови сошлись на переносице, бросая тени на прежде светлое лицо. Сейчас Зуко казался глубоко несчастным, побитым жизнью человеком. Этот шрам, эта угрюмость, эта бледность в его возрасте… — Я без понятия. — Как это без понятия? Как же ты тогда сюда попал? Я осмотрелся. Наш айсберг был посреди воды и нескольких отвесных скал. Во даёт. — Прилетел. Я вмиг обо всём забыл, уперев в него горящие очи. Он чуть не отшатнулся. — Ты тоже умеешь? Не ожидал, а покажи? На его лице промелькнуло недовольство, но было в этом что-то комичное. — Я тебе цирк что ли?! — К нам в храм цирк никогда не приезжал. Он взглянул на меня крайне скептически, но спустя секунды три, к моему огромному восторгу, взвыл и сдался. Встал в крутую позу, изо сжатых кулаков и с-под подошв изверглось пламя, но не успел он пролететь и пары метров как накренился, смачно шмякнулся о соседний айсберг и плюхнулся в воду. Я хохотал, пока не увидел его, выползающего из воды и обещающего мне одним взглядом все кары мира, но, вместо того чтобы дать дёру, я подошёл и протянул ему руку. И чуть не шлёпнулся сам, до чего же тяжеленные эти его доспехи! — Извини, я больше не буду, — начал было я, но он упрямо отвёл взгляд и попытался объяснить. Моя улыбка же с каждым его словом росла всё шире: — Э, я был злой. Когда я злой, у меня лучше получается. — Тогда смотри, как это делается! И взмыл вверх. Сделав две-три мёртвых петли я спустился насладиться произведенным эффектом, и был крайне рад увидеть слабую, тщательно подавляемую улыбку чисто детского восторга.

***

Зуко — Так почему ты был злой? — Дядя достал со своими нравоучениями. А ещё мы тут застряли потому, что налетели на айсберг. Утонуть не утонули, но капитан говорит, что с такими повреждениями опасно выходить в открытое море. Сейчас корабль чинят, но это так медленно! — Понимаю. Бесит, наверное. — Не то слово. Я украдкой покосился на Аанга. Аватара Аанга, последнего мага воздуха, что даже не представлял, во что вляпался. Он не имел понятия о войне, что длилась уже сотню лет, беспечно впустив меня в своё пространство. Он не мог быть никем другим, ибо никакая магия воздуха не способна создать такую глыбу льда — ещё сто лет назад он, сознательно или нет, но заточил себя в ней силой воды. Неясно одно, знал ли он, кем был? Мои поиски в любом случае подошли теперь к концу, однако… Однако, как легко было забыть об этом, когда он так чисто улыбался! Смотрел мне в лицо без отвращения, жалости иль сочувствия, как на равного, а не с пренебрежением. Принимал. Таким как есть, с мешком дерьма за спиной, полностью это осознавая. Он был беззаботен и весел, но никак не наивен, прочтя по лицу всю мою жизнь, но не подав и виду, что знает. И как бы я не старался помнить, кто он такой, всё плохое внутри меня уплывало в никуда от пары его слов. — Ого! Это тоже ты постарался? — воскликнул он, указывая на вездесущие проплавленные вмятины во льду — следы моего гнева. Я беспомощно развёл руками. Мы медленно плыли между льдин на спине незнамо от чего уставшего бизона. — Хорошо, что ты всё выместил до нашей встречи, не то поджарил бы меня с концами. — Я не такой! — Ладно, ладно. Но ты, наверное, любишь жареное мясо? — А сам-то? Кто его не любит? — Я вегетарианец. Я снова на него покосился. Серьезно? Сожрать себя предлагает? — В любом случае, не думаю, что ты вкусный. — Я вкусный! Не суди по внешнему виду! — Да, да… — Тогда что ты любишь? — У меня нет особых предпочтений. А дядя обожает уток. — Уткочерепах? — Нет. — Иглоуток? — Нет. — Волкоуток? — Нет. Просто уток. — Стра-анно. — Это ты странный. Где вообще водятся твои иглоутки? — В горах Линь, это на севере царства Земли. Только не говори, что не слышал. — Не слышал. — Стра-анно. Я испустил обреченный вздох. Если не передам его отцу как можно скорее, он вынесет мне все мозги.

***

Айро Впервые за много лет тем, что оторвало меня от раздумий, был задорный мальчишеский хохот. Я поднял голову, не веря своим ушам, но нет. Никакого обмана. Я поднялся на ноги, не отдавая себе малейшего отчета в этом, а тренировавшиеся на палубе солдаты прекратили свое занятие, уставившись в том же направлении. Нельзя было увидеть их лиц, но я был убеждён — прежде они никогда не видели Зуко таковым. Что немудрено, ибо случалось это впервые за три года. Реальность оказалась фантастичнее любого вымысла. Мальчиков было двое. Тем, кто сопровождал Зуко, был ребёнок в одеждах воздушных кочевников, более того, оба находились на спине огромного шестилапого бизона со стрелкой на голове. Мой племянник, несомненно, уже сложил два и два, и я предупреждающе поднял руку, дабы солдаты не спугнули Аватара. — Дядя, — поклонился парень в знак приветствия и спрыгнул с шеи бизона на палубу, — прости моё прежнее поведение. Это Аанг, чуть посторонился он, и мальчик с улыбкой повторил его вежливый поклон. Он поплывёт с нами. Рулевой, — повысил он голос, дабы слышно было даже в капитанской рубке, — курс на Королевство Огня. Я возвращаюсь домой.