Nephilim

Вергилий в который раз за последние дни устало потер ноющую голову. Боль отвлекала, и подконтрольные ему демоны начинали тревожиться. До бунта пока не доходило, но с этим нужно было что-то делать. Собственное перестраивающееся по каким-то еще непонятным законам тело здорово отвлекало от планов по захвату власти. Поселившаяся внутри, где-то под сердцем, смутная тревога заставила нового повелителя демонов бросить весьма симпатичную гарпию и направиться в город. Что-то происходило. Что-то из разряда «непоправимое». Но, возможно, еще получится успеть. Интуиция привела его в старую часть города, трущобы, в которые даже прихвостням Мундуса незачем было соваться, живущие здесь и сами давно утратили человеческий облик и потеряли свои души, без помощи адских искусителей. Нефилим призвал и отправил на разведку пару адских отродий. Бояться здесь некого, тем более ему, и все же стоило соблюдать разумную осторожность. Заметив движение, нефилим телепортировался в сторону. С интересом проследил за пролетевшей мимо сетью. Так. Кто-то здесь все же есть. И явно не хочет, чтобы его нашли. Подумав, он призвал Тюремщика и отправил в ту сторону, откуда прилетела сеть. Если там есть еще ловушки, здоровяк снесет их своим телом, расчистив ему путь. Приведшая его сюда смутная тревога внезапно трансформировалась в панический ужас, практически швырнувший его вперед. Вергилий ввалился в здание старого склада, снес голову преградившему ему путь, даже не глянув, кто это, и резко затормозил, будто налетев на невидимую стену. Опоздал. Нефилим медленно обнажил Ямато, осматривая замерших в удивлении людей. Вернее — будущие трупы, звание людей они потеряли, когда посмели поднять руку на высшее существо. Посмели тронуть его брата. Где-то за спиной взвыли призванные демоны, но повелитель одним жестом остановил их. Эти слабые жалкие люди только его добыча. Взмахнув засветившейся Ямато, Вергилий обрушил на них дождь призванных клинков, давая выход душившим его эмоциям. И безразлично отвернулся. Человек не может такого пережить, так что останавливаться для контрольного удара незачем. Если что-то вдруг и останется, это доедят демоны. Вергилий сделал несколько медленных шагов к грубому каменному алтарю, на котором было распростерто тело брата. Еще несколько часов назад он считал, что ненавидит Данте, он, не задумываясь, убил его демоническую копию, но… Только теперь, увидев беспомощно изломанное безжизненное тело, он осознает, что не было никакой ненависти. Обида, разве что. Боги и демоны, да они поссорились из-за какой-то девчонки, как дети малые! Разве оно того стоило?.. Опустившись на край алтаря, он бережно подобрал тело брата на руки, баюкая в объятиях, стер полоску запекшейся крови возле губ, убирая кляп. Какое варварство… — Данте, Данте… Как ты мог проиграть им? Вергилий аккуратно разрезал стянувшие руки брата шнуры и, едва ли осознавая, что делает, поцеловал истерзанные до крови запястья. Он всё же пытался освободиться… Взгляд цеплялся за не исцелившиеся гематомы, темные тени под глазами, так не свойственную брату болезненную бледность… — Как они посмели… Повелитель демонов медленно и ласково провел ладонью по удивительно мягким перьям. Крылья… у мамы были почти такие же, только без отлива в антрацитово-черный. Вот только мамины он никогда не видел такими искалеченными… Нефилим аккуратно сложил края проглядывающей сквозь перья переломленной кости, но перелом не срастался, не рассасывались синяки и кровоподтеки. И сердце брата не билось под торопливо прижатой к груди ладонью. — Данте… Все годы поисков — кажется, в прошлой еще жизни, так давно это было — он вспоминает, что больше всего боялся найти не брата, а его могилу. Узнать, что Данте не выжил, не дождался их воссоединения. И вот, его страхи овеществились, когда он про них почти забыл… Вергилий прижал брата к себе крепче, чувствуя, что по щекам против воли потекли соленые капли. Это не должно было произойти так… Не с ними… Не теперь… Услышав тихий кашель, он сначала подумал, что начались слуховые галлюцинации, ведь демоны не кашляют. — А сначала вытащить нож, а потом уже рыдать, было нельзя? — слабый и хриплый, но это был голос Данте! Вергилий резко выпрямился. Глаза брата были по-прежнему закрыты, но потрескавшиеся губы уже складывались в мягкую полуулыбку. Вергилию очень захотелось добить этого притворщика. Чтобы уже с гарантией не встал. Вместо этого нефилим покрепче прижал брата к себе. Его сердце только что не билось. А это значит, что Данте был действительно мертв. И, возможно, это снова были видения. Чужие пальцы слабо сжались на плече, тело на руках дрогнуло и снова хрипло раскашлялось. — Так что? Помогать-то будешь или зачем ты вообще здесь? Вергилий медленно покачал головой. Вот в этом весь Данте. Язвит и нарывается, даже когда еле дышит. Ну и как ему объяснить, что вытаскивать сейчас нож — это гигантский риск задеть сердце и снова его убить? — Не заденешь. Вытаскивай. Я хочу нормально дышать. Вергилий послушно взялся за рукоять, медленно потянул. Данте выгнулся, глухо заскулил, изо рта снова плеснула кровь. — Потерпи. Я сейчас. Наконец, окрашенное кровью лезвие полностью покинуло тело брата. Данте вцепился в близнеца, прижался, вздрагивая всем телом. — Знаешь, вранье это все, про свет в конце тоннеля. Ничего там нет, — он снова закашлялся. — Помолчи. Дай легким восстановиться, — Вергилий аккуратно обнял брата, бездумно скользя взглядом по темным перьям. Нужно было встать и уйти. Им нечего сказать друг другу. Вот только отпустить его сейчас было выше сил. Отчаянно кривясь и шипя от боли, Данте сунул ему под руки поврежденное крыло. — Подержи. Ненавижу ломать потом, когда неправильно срастается. — Разве так бывает? — Вергилий расправил крыло, стараясь не обращать внимание на болезненное шипение, совместил края перебитой кости и крепко сжал. Теперь, получив дело, успокаивать мелочную обиду, требующую срочно уйти, стало легче. Он не мог оставить брата в таком состоянии. Слишком опасно. — Угу. Все, как у людей. Не так уж сильно мы от них отличаемся, в целом-то, — Данте уткнулся лицом куда-то в шею, расслабился, рука с плеча вползла в волосы, медленно ероша и без того растрепанные пряди. — Простишь меня за ту вспышку? Я не должен был… В чем-то ты был прав, как оказалось. — Полагаю, раз я здесь, это уже означает, что ты прощен. Да и я тоже… не был прав в полной мере, — сказать это оказалось так просто. Столько потерянного зря времени… И брат жмется к нему так доверчиво. Словно даже мысли не допускает, что ему могут воткнуть нож в спину. Ладонь Данте в волосах пробралась еще выше, медленно провела раз, другой… Брат оторвался от его плеча, взглянул. Склонил голову к плечу, фыркнул с непереводимой интонацией. — Что? — А скажи мне, братик, — такой вкрадчивый соблазнительный шепот никак не вязался с ангельскими крыльями. — Давно ли ты смотрел на себя в зеркало? Данте выпрямился и уже двумя руками провел от висков вверх, взлохмачивая волосы, коснулся… чего-то, что было на голове. Вергилий взглядом поискал какую-нибудь отражающую поверхность, не нашел, вытащил из ножен Ямато. В плоской части клинка отразились сияющие белым глаза в обрамлении темных вен и… проглядывающие сквозь белые волосы небольшие аккуратные черные рожки. — Знаешь… Они тебе идут, — тихо улыбнулся брат. — И на кого я похож? — На моего брата, — Данте пожал плечами и позволил уложить себя на алтарь. Вергилий провел ладонями по его телу, по крыльям, ища другие повреждения. Сквозь перья просверкивали алые искры. Данте заурчал, медленно потянулся. Нахмурился, шевельнул правым крылом. Раз, другой. — Что? — Похоже, твое присутствие их укрепляет, — Данте потянулся весь, включая крылья, и Вергилий не смог удержаться. Снова запустил руки в потрясающе мягкие перья, перебирая и наглаживая, пока позволяют. Мама не позволяла, должно быть, боялась, что они будут выдергивать перья. — Тебе нравится, — фыркнул брат. — Да, — Вергилий не видел смысла спорить. Нравится. И мягкость и податливость брата тоже. Кто бы знал, что смерть, пусть и временная, так меняет нефилимов. — Знаешь, это странно, что мы так различаемся. Мы же близнецы. — Я командую демонами. — Угу, я заметил, — Данте пожал плечами, словно в этом не было ничего странного. — Но, думаю, дело не в этом. Иди-ка сюда, — Данте свалил его на себя, одним движением сдернул порванный плащ и медленно провел обеими ладонями вдоль спины. Тело вдоль позвоночника взорвалось ослепляющей болью. Улегшиеся возле входа демоны вскочили, готовые защищать повелителя, ему едва хватило сил дать отмашку. Ладони брата мягко, успокаивающе скользили вдоль тела, успокаивая боль. Кажется, он все-таки на некоторое время отключился, потому что, снова осознав себя, Вергилий обнаружил, что лежит на плече брата, а Данте задумчиво перебирает что-то за его спиной. — У меня теперь тоже есть крылья? — И очень красивые. Не то что мои перьевые подушки. Приподнявшись, Вергилий попробовал пошевелить крылом, и ему это удалось. Ощутимым всплеском боли в непривычных к появившемуся довеску мышцах можно было пренебречь. — Ты ошибаешься. Такие же. Ну, почти. Форма крыла действительно была такой же, как у брата. Другим был цвет. Белые с серебристым отливом. Чуть более заостренный кончик пера. А так, в общем, такие же. — Значит, осталось сделать еще одно. Вергилий прижался лбом ко лбу брата. В сущности, все их разногласия можно было решить разговором. Без острой стали. Он сам виноват. Знал ведь про вспыльчивость близнеца. Знал, и не подобрал нужных слов, не нашел, как смягчить. Сам виноват. Теперь, главное, не потерять его снова. Пальцы сами скользнули вдоль выбритых висков, погрузились в жесткие волосы, пробуждая в близнеце демонический облик. Данте глухо рыкнул, настороженно приподнялись демоны у входа. Полюбовавшись пробившимися серебристыми рожками, Вергилий помог брату подняться. Аккуратно поддержал, когда Данте попробовал упасть. Потом Данте поддержал его. — Идем домой? — Надо бы. Кэт, наверное, с ума сходит. Они же не?.. — Данте с сомнением глянул в сторону так и топчущихся поблизости демонов. — Не тронут. Думаю даже, что для них мы равны, так что ты и сам сможешь им приказывать. И все же… Как ты додумался? — он намеком чуть вздрогнул крылом. — Все просто, братец, — фыркнул Данте. — Когда я открыл глаза, рогатым ты еще не был. Ну же, идем. Нас ждут дома.