Каштановое искушение

Хогвартс… Где твоё волшебство, где-то счастье, что витало здесь 6 лет назад? Гермиона неслась по коридорам, по лестницам, пропуская иногда по две ступеньки. Нужно попасть в Башню Старост, сейчас же! Спешка. Утро. Графики для префектов в гостиной. Невыспавшаяся Грейнджер. Уже третий день подряд Гермиона не высыпалась. Огромное количество обязанностей давило тяжёлым грузом. Домашнее задание, собрания префектов, графики. Гриффиндорка плющилась под всем этим, ментально погибала у всех на виду. Гермиона начала срываться на друзей, они все понимали, но постепенно тоже выходили из себя, терпение ведь отнюдь не вечно. — Рональд, ты что, издеваешься надо мной? — моментально вспыхнула девушка, как никогда. — Я просто попросил помочь с домашним по зельеварению, что не так то? — Уизли искренне не понимал, в чем виноват? Что такого сделал? «И правда, что он сделал? Гермиона, прекрати выходить из себя по любому поводу! Ты так всех друзей потеряешь и нервную систему тоже! Хватит!» — пыталась осадить себя Грейнджер. — Прости, Рон. Просто столько навалилось в последнее время. — искренне, но устало. Друзья её такой никогда не видели. Но все понимали. Копна каштановых волос двигалась по Хогвартсу как марионетка. Карие, цвета шоколада, глаза стреляли, но уже не так… Усталость, перемешанная с чем-то инородным, неправильным, не Гермиониным. Она стала замечать его, его и то, что он делает, то, что говорит и как говорит. Она стала замечать… А ещё… Бояться, за него, за себя, за друзей. Как будто она на своих плечах держала их спокойствие, погибая, умирая под этим грузом. Она пахла горячим шоколадом. Таким, какой внушает уют, что-ли? А ещё мятой, резкой, холодной, отрезвляющей, привкус которой похож на покалывание иголок. Да где же эта чёртова Башня Старост? Ещё пара поворотов… Не закипай, ничего ещё не произошло. Ещё… Да что может произ… — её прервал тот, кого она не хотела видеть, но в тоже время один из тех, за кого она переживала день и ночь. -Грейнджер, может ты летать по коридорам будешь с открытыми глазами? — не толики насмешки, злости или любой другой привычной эмоции Малфоя. «Что это с ним? Не обозвал, не послал, даже голос не повысил.» — Из…извини, я…я лучше пойду — заикаясь, смущаясь ответил Малфой, а она не привыкла к такому поведению Драко. Это выбивало из колеи. — Я тебя не держу — в глазах блеснуло животное… что это?! Возбуждение? К чему это? — летай дальше, ведьма всея Гриффиндора. — ухмылка, она отрезвляла. Давала надежду на то, что ничего не изменилось. Гора с плеч. Но это была игра… его игра. Он знал, что она — сама невинность, не привыкла к такому животному взгляду, свирепой ухмылке. К такому Малфою. Он знал… Он пытался…пытался действовать по плану. Но этот запах… этот чёртов запах горячего шоколада, он дурманил, затягивал, звал окунуться в себя… Черт… Черт! Черт! Черт… А она стояла, сверля своими яркими глазами его переносицу. Что она пыталась увидеть в его туманно-серых, дождливых глазах? Правду? Ложь? Отголоски страха, бессилия, боли… Что? ЧТО ЕЙ НАДО? Его взгляд упал на тонкую полосочку губ, вишнёвого цвета… Он только сейчас заметил, насколько они аккуратные, только сейчас заметил, что они имеют ободочек бледного цвета… Он глубоко вздохнул и, обойдя её, направился в гостиную. Но нет, не в Башню Старост, а в подземелья… Там спокойнее, наверно. Ведь… там Блейз, он объяснит, почему ему, Драко, вдруг так сильно захотелось… чего? Поцеловать грязнокровку? О, Малфой, хорошая шутка, но до первого апреля ещё долго! Чего ты хотел на самом деле? Поцеловать… её губы слишком манили, такие, тонкие, розовато-красные. Похожие на клубнику, на яркую сочную клубнику… Малфой, да что с тобой не так? ТЫ ХОТЕЛ ПОЦЕЛОВАТЬ ГРЯЗНОКРОВКУ? ТЫ С КАТУШЕК СЪЕХАЛ ИЛИ КАК? Съехал. Только поехавшие крышей могли при столкновении с гриффиндорской шлюхой думать о том, что её губы похожи на ягоды. Такие сочные и запретные, и оттого более желанные… Поехавший… Малфой, ты…ты реально поехавший…

***

Башня Старост была все такой же уютной, как и в первый вечер. Они с Драко не разговаривали, после той встречи, если это можно так назвать. Полностью игнорировали присутствие друг друга на этом свете. 6 лет не общались, а тут, вдруг, начнут… Нет… Запах кофе каждое утро, того, что пил Драко. Зачем? Гермиона не понимала, ведь она спокойно ходила на приёмы пищи со всеми и не жаловалась. Запах кофе… А если бы смешались запахи кофе и Грейнджер? Он бы умер на месте. Ещё тогда, в коридоре, он уже был готов поцеловать её, это всё… её запах и губы… Цвета спелой вишни, а иногда, клубники, яркой и сочной… Господи, Малфой, что ты творишь? Думаешь о её губах, молодец! Она грязнокровка, забыл? Нет, не забыл! А какого это, трахнуть грязнокровку? Боже, ты серьёзно, чувак? Ты совсем двинулся… Обезумел окончательно… — Доброе утро — звонко, отрезвляюще, выводя из потока мыслей, возвращая голову на круги своя — мы можем поговорить? — уже тише, но тоже звонко. У неё приятный голос, спокойный, милый. А как бы она стонала, стонала под тобой? Малфой, ты ублюдок. — Зачем мне с тобой говорить? — не тем тоном, каким хотелось бы… — Тебе сложно уделить мне пару минут? — настойчиво, глядя прямо в глаза… Она умопомрачительна… — Так уж и быть… Давай, я слушаю! — Драко сел как довольный самец, нога на ногу, ухмылка. Да, Малфой во все оружия. — Это правда? — она достала из-за спины «Ежедневный Пророк» — правда, что пишет Скиттер? Твой отец сошёл с ума? — почти шёпотом, она думала, что сейчас начнётся разнос. — Зачем…зачем ты спрашиваешь? — голос падал, скатываясь на нежно-тревожно рычание. — Просто…просто, если вдруг что-то случится, ты всегда можешь выговориться… — она правда могла и хотела выслушать, он видел — я…я готова помочь, если что, просто…просто скажи Улыбнулась и, развернувшись, пошла к себе. А Драко… Драко так и остался сидеть в гостиной, не понимая, что сейчас произошло…

***

Полумрак Большого Зала топил в себе учеников. Гриффиндорцы уже сидели за своим столом, когда Гермиона зашла. На неё яростно и одновременно с насмешкой зыркнули некоторые из слизеринцев. Преподавателей не было, что показалось девушке странным… Но увидев Гарри и Рона, она сразу же об этом забыла. Девушка села между ними и улыбнулась, как бы говоря: «Ничего не случилось, не спрашивайте». И они не спрашивали, они верили этой улыбке, верили сполна. Улыбались в ответ и продолжали споры на счёт квиддича. Она сходила с ума, потому что он… он был перед её глазами вечно… Стоило закрыть глаза, как появлялся образ под веками, открывая — он сам будто наяву… У неё просто ехала крыша… А ей нравилось, чёртова мазохистка… Он был хищником, энергетическим вампиром, просто впитывал её в себя… Драко, что ты творишь, ты её погубишь… в прямом смысле этого слова… в самом прямом… Надо с ней поговорить, пусть поймёт, что её способы сблизиться с ним не увенчаются успехом, так он её скорее трахнет где-нибудь в Башне Старост и все… Не будет больше той Грейнджер, что съедала его мозг уже 2-й год… Закрыл глаза… Вспышка… Копна каштановых волос, ярко-шоколадные глаза… Как это зарыться руками в её волосы? Это настоящее наслаждение… Но для него, Малфоя, лишь непристойные мысли… Она ведь никогда не будет с ним, как она может в него влюбиться, если 6 лет ненавидела?! А его как угораздило? Как? Как? КАК? Быстро, странно, непонятно… Коридоры, двери, кабинеты… — Нам нужно поговорить, ты сказала обращаться, когда нужно… — неуверенно, но чётко, как Малфой. — Да, конечно — она отпрянула от неожиданности — но не в коридоре же… — Да…да — она права, такое в коридорах школы не обсуждают — может в Башне? — Да, хорошо, пойдем? — пропустила его вперёд… Он и грязнокровка идут по коридору… Ещё за ручки возьмитесь, голубки… Мозг орал, а благоразумие залегло на дно, похоже, что спать… — Так о чем ты хотел поговорить? — О том, что происходит! — В смысле? — она не понимала. Он сам не понимал… — Малфой? Ты…ты…что ты творишь? — аккуратно ступая, она отходила от приближающегося лица слизеринца. Он поймал её, пристроив к стене, остановился на долю секунды, а потом… Два сантиметра, один, оставались миллиметры между ними, она пыталась вырваться, но он преградил ей путь рукой… Если он хотя бы дернется, то они соприкоснутся… И он дёрнулся… Жар обдал все тело, губы соприкоснулись и они слились в поцелуе, заносчивый слизеринец и грязнокровная гриффиндорка… Кто бы знал… Его тёплый язык аккуратно мазнул по её нижней губе… Просьба… Она поддалась, разрешила… Разрешила быть первым… Неприкосновенность этих губ чувствовалась задолго до касаний, она нежный цветок, а Малфой опасный, для неё, змей… Рукой провела по его руке… От ладони до плеча… Нежно, еле касаясь… И тут он потерял себя и свой разум. Он растворился в ней, без остатка, до самого конца… И она утонула в нем, его запахе, вкусе… Вся, полностью, без остатка…