Черти в глазах

В его глазах пляшут черти. Если долго смотреть ему в глаза, то начинает казаться, что ты куда-то проваливаешься. Куда-то далеко вниз — к самому Дьяволу в его подземное царство. Он смотрит будто в тебя, в твою самую суть, вымораживая внутренности, и от этого сердце, покрываясь мурашками от страха, замирает каждый раз, сжимаясь комочком в груди. Хочется отодрать его прямо с лёгкими, бросить Мадаре под ноги, чтобы он — блять — видел, к каким крайностям приводит его этот я-тебя-вижу-насквозь взгляд. Ей хочется кричать, чтобы сорвать голос, связки, сорвать себе в конец нервы, а ему порвать перепонки своим пронзительным криком, чтобы потом оказаться в психушке, куда его никогда не пустят… Слышите, да? Вот так выглядит ее безумие, именно вот так Мадара сводит Наруто с ума. Он меняет добрую сорвиголову с замашками пацана в отнюдь не лучшую сторону. Он портит ее одним своим пошлым словом, одним дерзким взглядом, одним наглым настырным телефонным звонком… В его глазах пляшут черти, а сам он, кажется, Дьявол. Каждый раз, когда Наруто садится в его машину, она уговаривает себя: это в последний раз… Он в последний раз, секс с ним в последний раз, утро в его объятиях в последний раз, потому что он — бабник. Мадара — банальная шлюха, таких сотни, миллионы, миллиарды. Но каждый раз, когда он набирает ее номер и говорит ей своим бархатным голосом самые обыкновенные вещи, Наруто сдается без боя, превращаясь в половую тряпку, о которую даже ноги вытереть стыдно. Одно Учихино слово и — она рядом. Одно грубое действие в ее адрес и — она течёт, как шлюха, яро насаживаясь на его член, потому что его грубость возбуждает. Это продолжается изо дня в день, и Узумаки уже не помнит, когда она спокойно ночевала у себя дома без его этих сраных подъебов и без тупого ноющего чувства ревности. Потому что Мадара — шлюха. Таких, как он, миллионы, если не миллиарды. В его глазах пляшут черти. Они оттанцовывают там свой эротичный вальс в зале с приглушённым освещением и с вакханалией на заднем фоне. Горят шторы, ебутся люди, как собаки, а черти пляшут под излюбленного во всех возможных позах Бетховена, уносясь в свой мир, где только классическая музыка и строгий вальс. — Ты долго, — недовольно тянет Мадара, когда Наруто садится в машину и тихо хлопает дверцей. — Собирайся тогда сразу, как я позвоню. Мне не в кайф тебя каждый раз по полчаса в машине ждать. — Тогда звони мне за час до своего приезда или заходи домой. Мадара не отвечает. «Пошла нахуй, Наруто», — читает она по его губам. — Взаимно, Мадара. Учиха неопределенно хмыкает, и губы ломаной линией искажает усмешка. Наруто всегда знает, о чем он думает. И этим она ему пока нравится. Иногда ей кажется, что всё было бы хорошо, если бы в один из скучных университетских будней Наруто не разбила нос своему однокурснику — Учихе Саске. Кто он? Он — мудак, бабник и ссыкло, если коротко и не вдаваясь в подробности. Саске даже в подмётки Мадаре не годится, он всего лишь жалкий моральный уродец, родители которого забыли про контрацептивы и вот на свет появился он. Когда Наруто на глазах его элиты кулаком въехала ему в челюсть, унизив перед всем универом, Узумаки нисколько не думала о том, чем ей такая выходка выйдет. А бояться было чего, ее могли бы на всех законных правах отчислить из университета. Ко всему прочему, всем было бы глубоко насрать, что Саске на камеру раздевал плачущую первокурсницу, пока его дружки смеялись и готовились отыметь ее, пустив по кругу. Жизнь Наруто после той нелепой драки пошла бы по пизде, если бы не вмешался Учиха Мадара — дядя Саске, быстро замяв конфликт. Он просто пришел, и все проблемы в один момент решились сами собой. Он появился, а конфликт испарился, будто его и не было, и даже Саске куда-то сразу исчез, что было странно. Зато Наруто теперь Его шлюха. И не то, чтобы она была против. Просто она не может не сгорать от ревности, когда видит его с другими; она не может просто смириться с тем, что ею пользуются, и наконец перестать страдать от того, что Учиха Мадара принадлежит не ей, а принадлежит всем женщинам, на которых положит глаз. Наруто не может заставить себя первой уйти от Мадары, хотя знает, что Учиха ничего ей за это не сделает. Он не будет ей ни мстить, ни портить жизнь, он просто спокойно отпустит ее, тут же забыв. А вот Узумаки его отпустить не может. Ни разу… Когда она впервые посмотрела ему в глаза, то поняла, что фраза «земля уходит из-под ног» — это реальное отражение действительности. У нее действительно подогнулись колени, в глазах помутнело, а мир покачнулся, из-за чего она потерялась в пространстве и времени и до сих пор не может придти в норму. Она любит его — или даже не так: она больна им. С Мадарой классно трахаться. Если хочется чего-то яркого, экстремального, то обязательно попробуйте. Мадара же общий, его на всех хватит. Наруто, конечно же, не с чем сравнивать, чтобы объяснить другим, почему с ним так охуенно трахаться, но после каждого секса с ним она чувствует, что заново — чёрт возьми! — родилась и заново сдохла. И каждый раз, каждую ночь она хочет его, как проклятая, она стонет под ним, как самая настоящая блядь, и ей даже ни капли не стыдно за то, что, когда она с ним, ограничители в её голове вышибает к херам и выходит наружу ее темное «я». Когда он просто рядом, когда он здесь и сейчас, Наруто хочется плакать от бессилия перед ним. Потому что она знает, что придет то самое время, когда Мадара скажет: нам больше не по пути. Когда он скажет: прости, у меня другая, более новая игрушка. И ведь она ничего не сможет ему противопоставить. Совсем ничего. Ни капли. Поэтому, когда Наруто видит каких-то баб с ним на фотках в Инстаграме, она мечтает купить дробовик, чтобы прострелить этим сукам бошки, и очень жалеет, что огнестрельное оружие свободно не купишь в супермаркете через дорогу. — Мне нравится, когда ты меня ревнуешь, — как-то мимоходом обронил он. — Чем это? — тут же ощетинилась Наруто, как дикая кошка, распустив веером когти и выгнув спину, словно вот-вот бросится на своего обидчика. — Тем, что ты начинаешь трахаться так, словно это твой последний раз, а мне от этого настолько сильно сносит крышу, что на следующее утро мне не хочется тебя бросать. И поэтому я снова тебе звоню… — усмехаясь, ответил Мадара, с удовольствием смотря на то, как от злости темнеют голубые глаза Наруто. «Я по уши в дерьме, потому что полюбила такого мудака, как ты», — невесело заключает она. Но на самом деле, «мы оба в дерьме».