Поломанные
3 ноября 2019 г., 22:40
Какаши
Кровь. Запах металла пропитал всё вокруг. От этого запаха хотелось сойти с ума. Он был настолько сильным, что казался практически осязаем. Тёмная комната дышала смертью. Трупный запах бил по горлу. Перед глазами — её лицо, так похожее на Рин. — Какаши… Резко открыл веки, сильно задышал, вглядываясь в темноту. Громко тикали настенные часы. Стояла глубокая ночь. Шторы закрывали окна, чтобы ни один ранний лучик не помешал выспаться. Ладонь немного затряслась и чтобы хоть как-то взять себя в руки, поднял её закрывая свои глаза. Выдыхая… Неожиданностью встало одно такое плавное движение, от которого в тот час пробежали мурашки. К ладони прикоснулось что-то тёплое. Такая маленькая… Эта рука? — Какаши-кун, плохой сон? — произнёс тихий голосок, сбоку, совсем легонько сжимая мою руку. Этот голос… Её голос. Такой тихий, и настолько безобидный. Но почему мне ничего не хочется ей говорить. — Эм… ладно. Убирая ладони, она обхватила ими мою грудь. Настолько тепло и спокойно было рядом с ней. Руки сами по себе поднялись и обняли её спину. Проведя один раз, с шеи вниз по позвонку. Прилег обратно, но она так и не отпускала свои руки. Цепко удерживала ткань футболки в своих тисках. Боится что я уйду или отстранюсь? Почему же я совсем этого не хочу. Ладонь вновь провела по волосам, прямо по худощавой спине, можно было с легкостью пересчитать все ребрышки, почему же она так мало уделяет этому внимание? Совсем не могу понять, о чём она сейчас думает. Жалеет так? Наверное, да, это в её стиле. Так и не слушается, и продолжает нарушать правила. Сколько это уже было раз… два, три, нет уже намного больше, слова тоже не помогают, сколько бы раз ей не говорил, а ей хоть бы хны. Метнув головой Узумаки расслабилась и скоротечно пробубнила где-то сбоку. — Сны порой бывают не из приятных моментов, и лучше о них лишний раз не думать. Я побуду с тобой пока ты не уснёшь, а потом пойду к себе. Честно, прямо сейчас я и не поверил её словам, но в груди от таких слов неожиданно потеплело. Её свободное и ровное дыхание было настолько близким, что этого было достаточно, чтобы расслабиться. Как было это давно… — Какаши… — пронзительный девичий шёпот, прозвучал в комнате. От такого, резко раскрыл глаза. Стояла глубокой ночь, в своей комнате не ощущал никого рядом с собой, когда ладонь первая полезла икать, но… никого не обнаружила… Он остался совсем один, снова. Понемногу успокаивая своё чуть ускоренное дыхание в норму. Так и не прикрыв глаза, всматривался в одну единственную вещь в комнате, которая всегда лежала у кровати, на тумбочке. Отпущенная рамка. Только вот, как тут стала ночевать Мия, то рамка оказывалась в приподнятом состоянии, как стояла настолько давно. И вот снова смотря на их лица, руки непроизвольно стискивались в костяшек. Время протекло настолько медленно, что не обратил внимание на то как робкими бликами стал выходить утренний рассвет. Деревья отбрасывали длинные тени, но пока не слышалось пение птиц. Было ещё слишком рано. Рука потянулась к лицу, и вымученно прикрыл веки. Полностью осознавая, что сна уже не видать. В доме у меня всегда было прохладно. Всё — потому что никогда не закрывал окна. Даже зимой. Наверное, просто со временем разучился чувствовать холод. Но, когда появилась Узумаки, то страховался заранее и всё наглухо закрывал, чтобы та вновь не простыла. Чтобы она снова не оказалась такой вымученной и слабой. Не хотел, смотреть, чувствовать и сопереживать морально, как ей снова так плохо. И сейчас, стоя босыми ногами на ледяном кафеле в ванной, не чувствовал неудобства. Лишь приятный контраст: горячие струи воды на руках, едкое хвойное мыло и спасительная прохлада от дуновения свежего ветра, были в такой момент. Внутренние демоны лишь ликовали и внушали всякие плохие мысли. Как смотрел на смерть друга и ничего не мог сделать… Как от своей-же руки погибла Рин… Как одинок… Такими темпами переутомлюсь и умру один, всеми забытый, на какой-то миссии или в собственном доме, как и родной отец… Душевный покой — дело тонкое. Морально лишь стоит умыться ледяной водой и перестать о таком думать. Ладони загребли воду, пока вдруг… не ощутил движение и неспешные шаги. Его конец футболки дёрнули и сбоку появилась такая неожиданная улыбка. — С добрым утром, Какаши-кун! — поприветствовала и не обращая лишнее внимание на его открытое без маски лицо, Мия потянулась за своей зубной щеткой в стаканчике, впереди него. Вот только попытка не пытка и рост совсем не позволял её пальчикам коснуться этой вещи. Не помогало и то как она отчаянно потянулась на носочках и держалась за его футболку в попытке продержаться ещё немного. На этот знакомый образ помотал головой. Вспоминая, что этого не будет снова. Замечая ту самую щетку, которая лежит на тот раз если она снова придёт к нему… если только придёт, после всего случившегося. Стоя на том же месте у зеркала знал, как справиться с назойливыми мыслями которые мешали. Наспех быстро одевшись, выпрыгнул в окно на соседнюю крышу, и тенью пересёк большую часть деревни. Вдыхая в легкие аромат ранней прохлады, ещё витавшей отголосками в воздухе. Послышалось первое звонкое пение птиц, виднелись окраинные плиты. Кладбище становилось больше с каждым годом. Это напоминало: о неизбежном, о боли и о счастье. Предательствах и подвигах. Для большинства людей кладбище было местом, где покоился близкий человек. Но для меня это стало своеобразным символом, моей жизни. Которая тут и обещала когда-то закончиться. Рядом с друзьями, сэнсэем и отцом. — Йо, Обито, — моя утренняя тень привычно упала на могильный камень с фамилией Учиха. Говоря с ним мысленно, а не вслух, переходя медленно к следующей. И уходя напоследок отбросил взгляд на скульптуру, представляющую «Волю Огня» могильный камень всех Хокаге, где был захоронен и сам Четвёртый, замечая на каменной плите совсем свежие цветы. Как будто кто-то совсем недавно приходил сюда. И как недавно почистили камень Узумаки Кушины, одиноко стоящий в стороне. Вспоминая тот самый разговор, после смерти Рин и Обито.Пол года назад
Какаши снова прошёл мимо своих товарищей с академии. Гай обернулся, проводил его взглядом до книжного магазина, но махать рукой не стал. Они проходили это уже тысячу раз. Он бросит на товарищей мутный взгляд, остановится на секунду и пойдет своей дорогой дальше, больше не оборачиваясь. — Чёрт, доведись мне такое пережить, я бы и с кровати встать не смогла, — вздохнула Куренай. — Он ведь своими-же руками её… Гай обернулся и, грозно сдвинув брови, громко сказал: — Он не нарочно, всё слухи, ты же знаешь! — Да, но… — неуверенно протянул Асума. Он пожал плечами и опустил взгляд в свою недоеденную тарелку с лапшой. — От этого не легче, — закончила за него Куренай. — Да уж, точно, — пробормотал Асума, не поднимая взгляда. Гай не ответил, но нахмурился еще больше. Он никак не мог понять, почему Какаши так мучает себя, если на самом деле ни в чем не виноват. Какаши сидел на больничной койке, упершись руками в подушку. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, насильно вгоняя в легкие воздух. Туманный взгляд всё ещё видел последний взгляд Рин, а уши слышали слова: — Кх… Какаши… Хатаке сдавленно застонал, прогоняя видение. Он медленно моргнул, веки казались неподъёмно тяжелыми, словно липли к глазам. В горле пересохло, но даже мысль о воде или тем более еде вызывала отвращение. Тело отказывалось жить дальше. Но сердце билось, больно ударялось о легкие, вызывая сдавленный хрип. — У него шок, — сказала медсестра, — мы ввели ему успокоительное, но он еще не готов принимать посетителей. Гай понимающе кивнул, а рядом сам Минато, положил ему ладонь на плечо. — Он оклемается. Гай лишь взглянул на товарища сквозь окошко в двери палаты. Они тогда еще не знали, что произошло. Знали только, что Рин мертва. Но тревога в деревне утихла, а значит, с заданием они справились. Уже позже, спустя пару дней, Гай узнал, что на самом деле там произошло. — Это я её… — почти прошептал Какаши, глядя на Гая сквозь стекло палаты, когда услышал голоса за дверью. — Ты бы шел отсюда, мало ли, что я еще могу натворить. Слухи — поползли мгновенно. Кто-то узнал, что Рин умерла от Райкири Какаши. Что он сделал это для защиты деревни и получил личную похвалу от Хокаге. Что теперь его возьмут в элитный отряд Анбу. — Карьерист, — то и дело фыркал кто-то из близкого и не очень окружения. — Продавший душу за повышение по службе. Я с таким за один стол не сяду. — Убийца!!! — Точно. Убийца друзей — Хатаке Какаши!!! Но ни к чему были все эти разглагольствования. Какаши и сам не рвался составить кому бы то ни было компанию. — Это не твоя вина, — сказал Четвертый. Не обращая своего внимания, стоя смирно, не двигался, просто косо пялился бездушно в окно. В горле стоял ком и говорить на эту тему совсем не хотелось. — Это был её выбор, — выговорил наконец самое главное Намикадзе Минато, — она хотела защитить родную деревню и тебя. Ты должен уважать её решение. Рин бы не хотела видеть твои мучения, перестань себя истязать. Я лишь молча кивнул, уважительно поклонился и вышел из кабинета Хокаге. Руководствуясь своим пустым, потерянным взглядом, добрел до мемориального камня и тихо прошептал: — Обито, я обещал тебе… и себе, но… я не смог защитить её, — сжимая в этот момент свои руки до кровенёных следов.Прошло некоторое время, но время не лечит…
Вновь продолжил движение по улице, после миссии, но чувство настороженности уже не давало покоя. Самым гадким было то, что отчетливо чувствовал на себе чужие взгляды. Из-под тяжка косился по сторонам, замечая местных жителей, оборачивавшихся в его сторону, то ли из-за любопытства, то ли вовсе случайно. Свернув в узкий переулок в который не выходили окна соседних домов. Наконец облегченно выдохнул и остановился. Переведя дух, привалился к каменной стене ближайшего дома. Вздохнул и, вышел, направляясь к Резиденции, чтобы отчитаться о пройденной миссии. После, вернувшись в дом, доставшийся ему от отца, тот встретил просто невообразимым холодом и тишиной. Разуваясь, доплёлся до кровати, упал на неё. Живот свело от голода. Двигаться и идти куда либо, совсем не хотелось. Сколько-же не ел… Двое суток или больше? На кухне ещё оставались кое-какие продукты, вчера он подумывал приготовить что-нибудь, но сейчас насколько голоден, что и растворимого рамена будет достаточным. Сидя за столом уже со съеденной порцией, бессмысленно пялился в окно. За стеклом угадывались дома напротив дома. Сколько же их? Заинтересованно принялся автоматически пересчитывать, то и дело сбиваясь и начиная всё заново. Это занятие помогало убить время. Как давно стал убивать время? Не помня и для чего это делал, сам уже забыл. В голове замелькала другая мысль: «Нужно прибраться. В доме слишком уж грязно». Закончил уборку к трём часам ночи. Наконец-таки прилег на кровать, не расправив её, полежал несколько минут, поднялся и поправил покрывало. Тело недостаточно устало, чтобы сознание отключилось. Ставшие уже привычными мысли: грызли и грызли, заставляя снова браться за чистящие средство. Всё казалось, что квартира недостаточно чиста. Словно вместе с мусором мог вычистить и голову. Внутри словно всё утопает в грязи, очень тяжело адекватно оценить окружающее пространство. Всё не так. Всё не то, и даже дышать трудно, сколько не проветривай комнату.</i> Уже совсем не понимал себя. Вернулся к себе домой и присел на кровать. Попробовал лечь, но оказалась, что та стала мокрой от его одежды, в которой он пришёл после дождя с улицы и покрывало частично пропиталась влагой. Смотря и на ламинат, который его же собственными шагами был мокрым от стоп. Хатаке приподнялся и стал бродить по комнате. Хотелось чтобы как-то начала работать голова и он считал свои шаги. Думая, что он сделал всё правильно. Он — не тот с кем ей лучше находиться. Он — совсем не такой, каким она его видит и считает. Какой он для неё брат и тем более друг… Совсем недавно стал видеть в Мии не её, а чаще всего схожие повадки с Рин. Добрая и искренняя… Понимал, что это не она, но каждый раз проверял это. Но, её слова в такой момент резали не только уши, но и расшатывало давно непоколебимое сердце. Мы же друзья? Я же беспокоюсь о тебе, Какаши-кун… На эти слова, поднял свои ладони, смотря на них. На них столько крови, которая никогда не сотрется. Только почему так больно давило сердце. Почему хотел перехватить Мию и объясниться. Почему не признался ей, что испугался за неё, за её жизнь… Почему не остановил тогда саннина и просто стоял и смотрел как на её лице появляется медленно нарастающий страх и последующая боль. Почему намеренно стал избегать. Почему не поговорил после всего. А просто молча стоял. Он трус? Испугался вновь потерять и Мию… Она теперь его тоже ненавидит, как и все в этой деревне. И те сказанные напоследок слова теперь не перестают выходить с его мыслей. Раз за разом, ударяя словно ножом по сердцу. Вспоминая раз за разом, конец всему: Не приходи ко мне больше…***
Придя в собственную квартиру в мокрой одежде, так и свалилась на постель, зарывшись в одеяло лицом. Не долго продержавшись стала вспоминать и после всхлипывать, а затем и плакать. До прихода домой сдерживая злые слезы, которые так и норовили начаться уже там, после его слов, даже рядом с Учихой. Наплевать! Потребовалось время, чтобы уговорить себя подняться. Необходимо было сходить в душ и готовить вещи завтра в академию, глобальные ненужные уроки… Вот только после горяченького, чувство которое грызло изнутри не прошло. Ничего не хотелось делать, что напросто обняла колени, кладя сверху на них подбородок. В голове не переставал крутился один единственный вопрос: «Для чего всё это нужно было делать?» Желания чего-либо начинать делать не затрагивало тело, начинать двигаться. Отброшенная сумка так и осталась валяться на том же месте. Остаётся только ожидать, когда же пройдёт этот морально — «ужасно-тяжелый, день…» На следующее ранее утро, когда проснулась, раскалывалась голова от пролитых вчерашних слез, не говоря про усталость в ногах, которая проявилась наутро. Тяжёлой походкой направилась на кухню, хотелось выпить кофейка, но в местных магазинах я не замечала и не видела кофейных зёрен, потому запарив травяной чай с мятой и ромашкой, спокойно и расслабленно смотрела в окно, без каких либо мыслей. Жители потихоньку просыпались, и направлялись открывать свои магазины. Мелькали образы торопившихся шиноби, бегающие по крышам домов или же спокойно шагающих и сладко зевающих, двигаясь как одно в сторону Резиденции. Видимо работёнки сегодня многовато у Хокаге, может быть он уделит и мне немного времени, прислушиваясь к небольшой просьбе сироты?***
После академии я забежала к Хокаге и попросила у него больше часов рабочего времени. От чего Хирузен опешил и стал расспрашивать для чего мне это нужно. Я лишь ответила, что мне нравиться там работать и за то время которое у меня есть, я мало чего успеваю делать, а когда оно прибавиться я смогу помогать с работой больше. И под конец с натянутой улыбкой сказала, что и зарплата будет побольше, чтобы мне поверили на слово. Третий долго раздумывал, теребя в своей руке трубку, намереваясь ею закурить, но при ребёнке как я не смел. И в конечном итоге, поразмыслив, пошёл вместе со мной до моей работы. Он сам лично хотел уточнить и поговорить с моим работодателям, уточняя этот вопрос и не возражает ли он сам. Пока взрослые разговаривали, я уже вовсю работала, переставляя прочитанные книги по полочкам, пока сзади на мое плечо не опустилась тёплая большая ладонь. — Кхм… Мия-тян, раз ты этого сама хочешь, тогда я не возражаю. Вот только не забывай про учебу в академии, договорились? — притронулся Третий к моим волосам и погладил голову с улыбкой. Я тоже улыбнулась и радостно кивнула, обнимая его поперёк тела, а потом и своего работодателя, который тоже улыбался, поправляя свои очки, которые немного съехали. И вот теперь я работала до закрытия библиотеки, до девяти часов вечера. Для меня так будет лучше и я не стану долго сидеть дома одна. Ожидая когда закончиться этот день и начнётся новый. После работы я специально неспеша прогуливалась по ночным улочкам, то и дело меняя каждый раз свою прежнюю дорогу, чтобы так не спешить и узнать каким путём будет быстрее свернуть к дому. Из таких скоротечных моментов, своих одиноких прогулок, заметила играющих на площадке детей. Они радостно хохотали, играя со своими знакомыми, пока за ними не подходили их родители. Беря сына или же дочку за руку, счастливая семья торопилась домой к приготовленному ужину. Наблюдала со стороны, в такой момент. Вспоминала о своём прошлом… Ни таких оживленных игр… Ни близких друзей… Ни семьи… Семья — какая она должна быть? Я сколько раз слышала слова неблагодарности и упрека в свою сторону, сколько бы раз я не показывала обратное. Слышала лишь внушения, что я ничего не стою, никчёмная, и негодная сирота… Мии повезло больше, чем мне. У неё был человек, который был ей дорог. Тот кто любил её и вырастил. А для меня, все те моменты прошли в голове словно иллюзия, не совсем запоминая все такие воодушевляющие моменты: объятия, разговоры и радостная улыбка, того кто тебя любит как родную дочь. Сколько же раз я мечтала, рисовала и думала об этом. Как однажды меня возьмут обнимут и тихонько произнесут: «мы теперь твоя семья». Но это лишь детская невинная мечта, которая так и не исполнилась в жизнь. За свои те пятнадцать лет никчёмной жизни. И чтобы дальше не думать об этом, рывком развернулась назад и убежала из детской площадки.***
Через ещё одну тянувшеюся недельку, неожиданностью стало то, что меня дожидались у лестнице. Точнее, не знаю точно ли я, ему была нужна. Но как только засекла Учиху, нырнула назад. Открыто, из-за угла, пялясь на нежданчика, хлопая ресницами, мысля о том, что может здесь совсем рядом с моей квартирой живёт его друг? Девушка или же миссия? Помешать такому вовсе не хотелось и здороваться с тем, кого видишь только второй раз, не лучшая затея из всех. Сколько же он ещё будет стоять? Кого ждёт-то? Будто прочитав мои мысли, он наклонил голову в мою сторону и попытался выдать обыденную ни в чём неподозрительную улыбку, от которой у меня пересохло в горле. — Я тебя вижу Мия-тян… Кстати, привет. Что-то ты задержалась сегодня в академии. Или так долго гуляешь? Не поздновато ли, ещё и совсем одной? Я отрицательно махнула головой и вышла из своего укрытия, неловко доставая из сумки ключи. Порядком замечая, как тот расслабил плечи и отодвинулся от лестничного проёма, прямо навстречу. — П…ривет Шисуи-кун, и нет я не гуляла сегодня, а была на работе, — спокойно говорила, неловко перебирая ключи в ладонях. — Ты работаешь?! — всматривался своими омутами прямо в мои глаза, а я лишь могла только кивнуть. — Сиротам не много дают на жизнь. Я не хочу чувствовать себя ограниченной, вот почему и работаю. Просто порой не хочется большее время дня проводить в доме. И не то что у меня нет занятий. У меня много дел и любимых хобби! Так что не нужно думать, что мне плохо живётся, ясно? — указала на него указательным пальцем, и увидя положительный кивок, посмотрела на свою дверь. — Я и не предпринимал такой вариант, как ты смогла накопить такую сумму денег кхм… недогадливый с меня шиноби, которого ты наняла, — приуныл немного он. — Хотел пригласить тебя покушать данго, но теперь это неуместно в такой поздний час. Остановившись напротив двери, развернулась лицом к парню. — Ну… это не так важно, включая неуместность, ведь я не девушка которая живёт в семье со строгим отцом и раз я заставила себя ждать так долго, то могу загладить вину и угостить Шисуи-куна поздним ужином. Он хотел было ответить, пока я вспомнив, не залезла в сумку, вынимая напротив его небольшую коробочку. — И… и… раз данго, то у меня он таки есть. Зайдешь ко мне в гости? Учиха тихонько отстранил взгляд, задумавшись над таким неловким моментом, а после и ответил. — Если только я не спугну тебя своим довольно поздним присутствием. — Конечно нет! — опустила руку, быстренько улыбнулась и поторопилась открывать дверь. Щупая ладонью переключатель, включила свет, вешая ключи на крючочек, снимая сандали. — Проходи, я пока пойду займусь приготовлением, а… руки можешь помыть в ванной или на кухне. Ванна слева, кухня справа. Убегая вперёд, гость учтиво вымыл руки и тихонько оглядывался вокруг, шагая и исследуя мою небольшую квартиру, которая судя по телосложению второго была маленькой. Так свободно не потренируешься… — Видимо это не то что ты хотел увидеть? — проговорила случайно вслух, сильно краснея, примечая его взгляд. Шисуи потёр шею, замечая сушенную ромашку на столике и потянулся к ней. — По мне видно, что я ошеломлён? — Не знаю, ну наверное, мне просто привидилось… Извини, ко мне не часто приходят гости, вот почему слегка нервничаю. Какой чай предпочитаешь? У меня есть в наличии: ромашковый, мятный, с барбарисом, с малиновыми листьями, или обычный зелёный? — посмотрела на гостя, ожидая ответа. Тот неловко почесал щеку, смотря на ромашку. — Какое — «Большое разнообразие», тогда с барбарисом, — присел на предоставленное место в комнате у небольшого стола, скрестив ноги. Не часто японцы пьют чёрный чай. И когда я его приготовила и принесла, сразу увидела его выражение: непонимания, когда он сделал глоток, пробуя. Делая вид, что всё в порядке. Но, я сразу заметила что это не так, по его дрогнувшей щеке, когда Шисуи больше не делал глотки. — Ты не знал, что барбарис — это чёрный чай? — с улыбкой спросила, немного потешаясь над его лицом, когда я угадала. — Я так и подумала и приготовила зелёный чай, потому кушай, а когда чай запариться, я принесу его и сладости, — присела рядом, беря ложку и палочки, как это сделал и Шисуи, пробуя новое для себя блюдо. — А эту траву можно есть? — неуверенно спросил, думая над тем чем прежде пробовать, удерживая ложку своего рта. Как это делал впервые и Какаши. На моём лице появилась мимолетная улыбка, которую я быстро спрятала. — Можно, она как и грибы не ядовитая и я не пытаюсь тебя отравить. Раз ем с тобой, если не доверяешь то, — черпанула с его тарелки супчик и на его глазах съела. — Видишь? Мне не дурно. Это Удон, только с более лесными ингредиентами. По виду не скажешь, но это блюдо меня обучили ещё с раннего возраста когда мне было… ммм… толи пять или шесть. Стала теперь есть со своей тарелочки, как и рядом сидевший парень. Который потянул ложку ко рту и по виду ему ещё как понравилось, раз продолжил дальше. После того как тарелки оказались пустыми, я принесла чай с печеньем и открывая угощения. Шисуи не отказался и взял в руки одну палочку с шариками. И начал говорить, отпуская одну руку за чехол на груди, вынимая конверт и кладя его на стол, передо мной. — Вот Мия-тян, возвращаю. Я сразу поняла, что это за конверт и по плотности, что там лежит. Сразу поднимая свои глаза на Учиху. — Шисуи-кун, они же твои. За моё задание, с которым ты безупречно справился, — рассудительно подвинула конверт к парню обратно. Он куснул шарик и стал жевать, смотря на конверт, а когда закончил продолжил вести диалог дальше. — Нет, это было вовсе не сложно и много времени не заняло. Но, я не говорю, что это было за бесплатно, потому как я тогда и говорил, нарисуешь меня? На его слова, я не знала как реагировать. В принципе ничего сложного в этом нет, но я не привыкла рисовать, когда от меня такого ждут. Поэтому не знаю получиться ли это как обыденно или же нет. Пока я размышляла, Учиха продолжил говорить дальше. — У тебя же завтра должен быть наверняка выходной раз воскресенье? И работы как я полагаю, тоже не будет? Так, ты согласна, на такое предложение? — поднял свой взор на меня и теперь малость смущал этим. Я размышляла всё свешивая в голове и съев шарик данго, запив его чаем ответила. — Ну раз ты деньги не берёшь, так и быть, — кивнула подтверждая. Он почему-то мягко улыбнулся, взял зубами другой шарик и попросил карандаш с листочком. И после того как ему все дали, быстренько с азартом стал вырисовывать и чертить на листочке карту и когда закончил, передал её мне. — Вот, приходи сюда к одиннадцати часам, буду ждать. Спасибо за поздний ужин было очень вкусно, пока, — после ловко ретировался из квартиры, услышав за ним щелчок замка и не сильный хлопок входной двери. А я так и продолжала смотреть, на криво нарисованную карту у себя на столе с видимым знаком Учихой в одном из сторонних домов.***
Указанное место вовсе был не его дом, в которым мы с ним разговаривали. Я и не представляла куда вляпалась, шагая вперёд вдоль широкого забора, прямиком к больно знакомому домику. Постоянно сверяясь с картой, которую держала в руке, раз за разом поверяя верный ли маршрут был. И он что не наест был верен. Я опешила и просто стояла и вглядывалась в особняк. И хотела было уйти, разворачиваясь на 180 градусов назад, пока меня не окликнул звонкий женский голос, позади. — Добрый день Мия-тян, я тебя ожидала, думая что ты постесняешься войти, пойдём, Шисуи-кун тебя тоже уже ждёт в доме, — подошла так быстро, что я дрогнула, когда её ладонь опустилась на мое плечо и брюнетка развернула лицом к дому, ведя за собой внутрь. Что я могу сказать на этот случай. Я занервничала и стала словно лихорадочно трястись, что и зубы стучали друг о дружку. И это вовсе не потому-что мне страшно, а из-за того, что я не знала, что меня теперь ждёт. Я пыталась собрать все мысли в кучку, чтобы успокоится, но когда проходя мимо гостиной на татами заметила парня с хвостиком и чёрными как смоль глазами, который так заинтересованно посмотрел на меня, то ещё больше занервничала, что и лицо побледнело. Машинально понурив голову, пряча волосы под капюшон. Видимо Микото заметила моё странное и «слегка» нервозное поведение, что попыталась успокоить. — Не бойся Мия-тян, здесь тебя никто не обидит, — улыбнулась брюнетка, наклонившись ниже ко мне. — Вот ванная комната, помой руки и приходи на кухню, она находиться впереди и справа, так что не заблудишься, — открыла дверь в ванную отпуская мой капюшон с головы, а сама направилась прямиком на кухню. Пока я тщательно мыла руки, то и дело натянуто смотрела перед собой в зеркало. Раз за разом, намыливая руки и смывая их тёплой водой. Зубы продолжали стучать, а взгляд всё бегал не останавливаясь, пока вновь не нацепила спасительный капюшон. Шлёпнув себя по щекам, чтобы наконец успокоится, вытерла руки полотенцем и спокойно вышла из ванны, то и дело поглядывая по сторонам, шагая на носочках прямиком и не спеша к кухне. Пока сбоку не ощутила быстрое движение и как с головы вновь убрали так — приноровившуюся защиту. Повернув шею, чтобы посмотреть на того кто это сделал, позади никого не оказалось. Вдруг не ощутила дёрганье рукава, и снова никого… Быстренько оглянувшись по всем сторонам, двинулась к кухне. Пока тёплое дыхание не дунуло прямо у уха. От внезапности страха дрогнула и на глазах поступили слёзы. Знакомый Учиха взволнованно наклонился перед моим лицом сверху. И замер. Не долго думая прикоснулся своими теплыми ладонями моих щёк и принялся вытирать мокрые следы. — Ох, не знал, что ты такая впечатлительная… Взял и спугнул. Не сдержался, когда заметил как ты крадешься словно зверек, вот и захотел показаться. — Кто бы не испугался, когда так неожиданно налетают, — отпустила голову и попыталась успокоиться, ругая при этом провинившегося. — Не у каждого есть чутьё на опасность, не каждый может предугадать моменты внезапного появления, а если бы у меня было больное сердце? Ты плохой Учиха. Он внезапно подхватил меня на руки и понёс в противоположную сторону от кухни. — Извини ладно? Смотрю на этот раз ты благополучно добралась до нужной точки прибытия и не заплутала по пути, как в прошлый раз, это хорошо. Неуверенно прикоснулась к чехлу. Разглаживая на нём ровные швы и посмотрела прямо в его глаза. Настолько они были проницательными, что в его силу он мог бы сделать со мной всё что тот захочет. Стоит лишь только активировать свою додзюцу и всё по щелчку пальцев вернётся в норму. — Ладно, я прощаю, но если снова это сделаешь то я… перестану с тобой говорить, и тебе стоит поработать над тем, чтобы получше чертить карты, а то и дело могла завернуть не туда, — потянулась и как раз таки вытащила листочек с сумки, вместе с карандашом. — Вот здесь на этом месте нет дома, а простой широкий забор. Получается по твоим стрелочкам я прошла больше времени, но можно было и не выходить в тупики и идти ровно по маршруту. — Ну это я нарисовал свой обыденный маршрут с главного входа, — приподнял глаза и лукаво улыбнулся. — Не считая главного момента в том, что я проделывал этот путь по соседним крышам. И теперь понимаю, и готов вновь начертить тебе удобный маршрут? — Лучше я сама. И Шисуи-кун… может уже отпустишь? А то мне как-то не по себе, когда меня несут на руках и я наверняка тяжелая. — Совсем не тяжелая, и мне нужно тебя кое с кем познакомить, а то он тот ещё сторонник первых знакомств. Он и отпустил, когда в этот же момент показался другой Учиха. Брюнет с хвостиком так и пялился на меня, как маленький аристократ, который так и норовит тебя отчитать. В его руках был маленький Саске, который смотрел точно также. Что сказать. Братья. Яблоко от яблони не далеко падает. — Эм… моё имя Узумаки Мия, — слегка отпустила голову, приветствуя парня. — Учиха Итачи, а это мой брат Саске, — кивнул на недовольного младенца в руках. — Хочешь поддержать? — вдруг предложил. По лицу не видно, но он явно потешался, ожидая последующую реакцию своего младшего отото, который сразу заплачет. — Нет, — отмахнулась отворачивая голову в сторону, — вижу что вы с ним близки и не хочу разлучать вашу идиллию братьев. — Это уж точно, и ты чуть не попалась на его милую детскую мордашку. Саске спокойный только со своей семьёй, но не с чужими, — подтвердил Шисуи, кладя руку на плечо Итачи, стоящего рядом. Раз они так часто пересекаются то… — Тогда может ты попробуешь, Шисуи-кун, испытать удачу? — предложила замечательную идею, хотелось посмотреть, что из этого выйдет. — Хм… и правда. Попробуй, — тоже понравилась идея Итачи, что он потянул руки с малышом к Шисуи, который занервничал не хуже меня. Но, его спас внезапный голос Микото, которая ожидала всех за столом и специально выглянула, чтобы мы поторапливались. Сидя вчетвером и с одним младенцем в руках, я не могла толком есть. Пока все остальные спокойно обедали и общались, я только смотрела в тарелку, не зная что мне делать и как вести. Но с чистой совестью поела и поблагодарила за вкусный обед. Я дожидалась момента, когда наконец узнаю правду для чего меня сюда привели и это не заставило долго сидеть. Что вопросы последовали сразу за чаем. — Мия-тян, может расскажешь о себе? Как ты появилась в Конохе? — отпила Микото от чашки чай и не отстраняла с моего лица своего взора. — Я обычно не рассказываю это только что познакомившимся людям. Но, раз вы гостеприимно позвали меня в гости, благодаря одному здесь присутствующему человеку, то расскажу кто я и откуда. Шисуи явно был удивлён, но не показывал этого. — Я покинула свои родные просторы, когда мой отец незадолго погиб и это бы не случилось, если бы мне не дали приглашение, — стала с осторожностью подбирать слова. — Приглашение? — Меня встретил в моей деревне Намиказе Минато-сан, со своей беременной женой Узумаки Кушиной. И они перед уходом хотели забрать меня с собой, но я отказалась и тогда они передали мне конверт с посланием, а вместе с ним в знак правоты довольно необычный и довольно массивный кунай. Я бы показала его, но я давно кое-где его оставила. Учихи вдруг все притихли, слушая меня. — Но, я не успела вернуться к ним вовремя и те героически пали, защищая Коноху и всех её жителей. Как мне рассказал об этом Хокаге-сама, когда я стояла в Резиденции после своего прибытия, — поднесла чашку и выпила чай. — После Хокаге-сама, предложил мне не уходить обратно домой, а обучаться в академии шиноби, как сейчас всё и идёт, — опустила я голову и носком пыталась достать до пола, но не выходило. — Так ты в курсе, что Кушина была беременна?! — не выдерживая поднялась с места Микото, расставляя руки на столе, но потом прижала ладонью свой рот. И я удивлённо на неё посмотрела. — Микото-сан, так вы знали Кушину-сан? Раз спрашиваете о ней так много. Вот и попалась. Она сразу отпустила взгляд на пол. И я решила поставить точку и произнесла. — Наруто, — от этого имени, девушка дрогнула. — Минато-сан, всегда с улыбкой говорил. Вот прибуду я в Коноху и буду старшей сестрой для Наруто. Знаю что врать не хорошо, но нужно хоть как-то внушить доверия. Извините Минато-сан! На последних словах стиснула губу и отвернулась. — Но, теперь эти слова уже бессмысленны и зря я их теперь сказала. Простите мне трудно это вспоминать. Можем мы не продолжать дальнейший разговор, на эту тему. Девушка не выдержала поднялась со стула и направилась ко мне. Я думала она сейчас меня ударит, морально готовясь к этому, прикрывая глаза, ожидая удара, которого не было. Меня прижали к себе и обняли. Я не сразу поняла, что была в чужих объятиях и ощущала дрожь не на своём теле. А по кофте покатилась тёплая влага, Микото вцепилась в меня и стала всхлипывать, а я переводила потерянный и не знающий, что делать в такой ситуации взгляд, на парней. И неловко положила свою ладонь ей на спину, легонько поглаживая. — Мама, — вдруг произнёс Итачи и Учиха пришла в себя, поднимаясь и вытирая своё лицо от пролитых слез низом фартука. — Прости, это просто эмоции вышли из-под контроля. Я и правда очень хорошо знала Кушину и мы с ней были лучшими подругами. Мия-тян, ты должна пообещать мне, что никому не расскажешь о том, что ты говорила только что. И про Кушину и про Наруто. Хорошо? По её лицу читалось серьезность. — Не говорить никому, но почему? — с интересом спросила, наклоняя голову в бок. — Просто тебе ещё этого не понять. И это запрещено говорить всем подряд, поэтому пообещай нам, что никому больше этого не расскажешь. Наклонилась она ближе и положила свои ладони на мои плечи, ожидая ответ прямо сейчас. — Хорошо, обещаю что никому не расскажу. Все равно знакомых или друзей, у меня здесь нет, — ответила и поднялась с места. — Пожалуй я лучше пойду, спасибо за обед, было вкусно. От такого открытого разговора стало только хуже. И после всего этого мне так захотелось проведать Наруто. И посмотреть как он там, но наврятли меня пропустят к нему. Если только я не придумаю небылицу — про практическое занятие по уходу за младенцами. Провожала меня как не странно вся семья. — Мия-тян, надеюсь наш разговор не отстранил тебя от нас. И мы всегда тебе рады в гости. Можешь приходить когда угодно, наши двери всегда открыты для тебя, — подошла она и обняла меня вновь, что я уперлась головой в её грудь. Малыш Саске открыл свой рот и впервые произнёс длинное слово. — По-помилол, — и показал на меня пальцем. От чего мои щёки покраснели, а Микото с Итачи растерялись, смотря на Саске, который не останавливаясь продолжил говорить это слово. Женщина подлетела к сыну и подняла его в небо на своих руках и отпустила. — Молодец Саске, ну же скажи Мия-тян, Мия-тян! — повторяла она моё имя, раз за разом, но Саске был на своём. — По-мидоллл! — буркнул он и отвернулся. Я от такого внимания, вновь натянула капюшон и опустила голову, пряча лицо, пока мне на плечи не отпускается рука. — Ха-а, пойдем помидорчик. Пока Итачи, спасибо за обед, Мико-сан мы ушли, — помахал им на прощание и двинулся со мной дальше по улице. От такого нахальства хотела ударить локтем, так и поступив, но мой удар словно стукнул его, а после этого у меня разболелся локоть. Учиха неспешно, посвистывая привёл меня к своему чуть отдаленному домику и остановился у самой двери. — Ну вот пришли, где тебе будет лучше меня нарисовать. В доме, на улице? — стал расспрашивать, наклонив голову ближе, так и не убирая руку с моего плеча и другую с ключа, который был уже в замке. Я осмотрелась вокруг и приметила красивое место, которое отлично подойдёт. И ему тоже понравиться быть в не дома. — Можно и на улице, как насчёт дерева или крыльца? — предложила варианты, вынимая из сумки альбом и наточенные карандаши. — Тогда лучше предпочту местечко поудобнее и крыльцо лучший вариант из списка, — с пальцем у подбородка, кивнул он, так и оставляя ключ в замке. После Шисуи стал удобнее устраиваться на деревянном паркете, сто раз пересаживаясь, находя нужную и удобную позу, которая ему не нравилась и снова искал как лучше сесть. Он уставился на меня, но то и дело пытался держаться серьезно, но не получалось надолго. — Шисуи-кун, можешь расслабиться представь, что меня тут нет. Ты вышел из дома и присел подумать у крыльца. Думай так и всё обязательно получится, вот увидишь, — кивнула и удобнее устроилась у дерева, не далеко от него. Он как будто замер, даже взгляд остался на одном месте, а раньше бегал по округе. Шисуи молчал, но после стал неспешно, медленно, говорить о себе. Как в далеком детстве тоже остался один. Он не ценил своего отца и теперь жалеет об этом, когда остался совсем один в таком людном клане. После рассказа притих, пытаясь улыбнутся, но глаза совсем оставались прежними. Пустыми и вовсе не веселыми. Пытаясь пошутить, ставя руки за голову. Я не знала, что и сказать по такому поводу. Слова, которые его мотивируют, не стояли на языке. Карандашом уже заканчивая эскиз, размышляла, совсем переставая водить по белому слою концом. — Не знаю помогут ли эти слова в такой момент, но я понимаю тебя. Понимаю, какого это потерять отца и остаться совсем одному. Но, мы не должны унывать и продолжать жить дальше, — улыбнулась и повернула альбом показывая на эскиз и прямо карандашом постукала по лицу. — Улыбнись, Учиха Шисуи же не отпустит руки так легко. У тебя есть верный друг, а он может стать для тебя верным братом. А теперь я пошла, доделаю рисунок дома и потом передам его тебе. Хорошо? — поднялась складывая альбом в сумку, разворачиваясь спиной, пока не услышала. — Мия, — вдруг произнёс моё имя без суффикса, что от этого немного удивилась. — Не знаю как предложить, чтобы ты не поняла ничего лишнего. Мы можем стать не просто знакомыми, а друзьями? Это предложение и правда звучит ужасно в такой ситуации. И зачем ему дружба девочки сироты? Но я не могла не спросить самое главное во всей этой ситуации. — Скажи, — поправила сумку на плече и посмотрела на него серьезно. — Эта не жалость ко мне? Просто ты видел многое и я не знаю, что и думать на твой счёт. Просто мне не нужен человек, который будет вздыхать и говорить: «как мне тебя жаль». Если это так, то… — Нет! — серьезно ответил он, поднимаясь и подошёл ближе, настолько что пришлось приподнять голову, лишь бы посмотреть на него, — это не жалость к тебе. И я тоже не со всеми нахожу общий язык, ты меня заинтриговала, вот почему не хочу на этом прощаться. — Раз так, то хорошо, я стану твоим другом Шисуи-кун, — немного неловко вытянула ему свою ладонь и Учиха как всегда улыбнулся и прикоснулся к моей, накрывая её всю своей. Только вот мой рост и возраст говорит сам за себя. — Пока, — натянула капюшон и направилась домой. — Уф… — присел, подняв ноги и понурил голову. — Спускайся, я знаю что всё это время ты был там Итачи, не тебе ли следить за мной? — поднял голову на небо и с улыбкой прилёг, складывая руки за голову. Учиха быстро оказался справа от него, присев следом. — Узумаки Мия стала твоим другом? — произнёс спокойно Итачи, всё ещё не понимая что происходит. — Кхм… всё сам слышал, теперь это так, — кивнул Шисуи и поднялся на локтях и наклонился к брюнету. — Раньше не замечал, чтобы ты так радушно общался с девушками и тем более девочками из других кланов, — чётко высказал свою точку зрения Учиха. — С чего такие изменения, к единственной Узумаки? Шисуи улыбнулся и быстро схватил его за шею и наклонил чуть ниже к себе, смотря в его чёрно-матовые глаза, а затем слегка разжал пальцы и отпустил Итачи. — Знаешь, я могу показаться тебе странным, но… рядом с ней я чувствую себя хорошо. И это вовсе не из-за болезни или чего другого, что могло придти тебе в голову в эти считанные секунды. Я не знаю, как называется то, что между нами происходит, но мне это нравится. Нас объединяет какое-то глуповатое и хрупкое состояние… Когда мне физически не по себе, все мои мысли путаются. Трудно сказать, сколько игр в тщеславия таится в мыслях, но когда я смотрю ей в глаза… необычное тепло появляется из глубины. — Вначале тебе начнёт казаться, что это дружба, но что станет потом, когда ты поймешь, что это чувство нечто большее? Ты шиноби, и «она» лишь будет тебе в тягость. — То, что мы говорим, ничто, по сравнению с тем, что мы делаем и чувствуем. Не беспокойся, я к ней не привяжусь, — прилег назад и сняв повязку с головы, и развернув его металлической частью к себе, рассматривая знак Листа, красовавшийся на нём. — Ни к чему это хорошего не приведёт. Но я не хочу расставаться на такой ноте, Мия меня заинтриговала и пожалуй ещё немного я с ней приведу своё от работы время. Повисла тишина и каждый Учиха был погружен в свои сокровенные мысли. Итачи удобнее устроился, прикрывая свои глаза. — Может тебе после её супа стало дурно? — кашлянул в кулак, нашёл младший тем чем можно подцепить. — Ах-ха, конечно же нет, он мне даже очень понравился. Шисуи выдохнул и вновь свалился на крыльцо, смотря в одну точку. — А Саске-то она тоже понравилась, слышал же как он миленько назвал её. И это первое слово прозвучало впереди того же братика — Нии. Справа чуть дрогнула доска и старший с ухмылкой легонько толкнул друга локтем, чтобы хоть так тот пришёл в себя. — Не унывай, дети в таком возрасте забывают периодически все такие вот моменты, поэтому потерпи немножко и тогда услышишь своё заветное: нии-сан.
