Любовь это...
15 июня 2020 г., 01:24
Примечания:
Что ж, новая глава с полным понятием предыдущей.
Да, да. Все те внутренние переживания всех героев. Что они чувствуют и что делают.
Так, что приятного прочтения!)
Итачи был удивлён, как до сих пор Коноха держалась на плыву и пропустила всего одну полноценную атаку на себя за всё это время.
И как только Хирузен, последователь идей Хаширамы, допустил всё это?
Этого прихода могло было и не произошло, но кое-кто по имени Тоби ловко подстроил всё так, чтобы для Кисаме и Итачи нашли какую-то подходящую миссию, чтобы они не шныряли рядом и не вынюхивали ничего. И по видимому тот не прогадал и не знал, что он уйдёт от надзора Кисаме и они с Шисуи придут сюда. После стольких лет, вновь к границе Конохи.
Вырваться из мысленного потока самобичевания ему помогает мягкий хлопок по плечу от напарника, что безмолвно указывает на садящееся солнце и так же безмолвно кивает на рыхлую, каменистую, но всё-таки дорогу, ведущую к заветному вдалеке памятному памятнику Хиширамы и Мадары на окраине Коноховской границе.
Внезапно полил дождь, когда на небе не было и тучки.
И зачем они только туда идут? Почему решили, что Саске действительно так сделает и уйдёт сегодня? Итачи не знал, в отличии от Шисуи, который знал, от слов Мии.
— Я ощущаю чакру. И недавний тяжелый бой. Уже совсем близко и будем на месте. Если хочешь можешь подождать в моей тени?
Итачи знал, что по голосу ему сейчас тяжелее, чем ему. Шисуи не показывает это так отрыто, но бас в его голосе даёт о себе знать.
Ощущалась едва слабая чакра. В Долине Завершения и правда был тяжелый бой.
Саске обнаружился не в лучшем виде. В изодранной футболке, покалеченный, едва державшихся на своих двух ногах, он ковылял дальше в сторону леса, придерживая больной бок. Не замечая их так отчётливо рядом с собой. Видимо истратил всю бдительность во время боя.
Итачи смотрел на младшего отото. И не мог надеяться на то, что Саске когда-либо его простит. Он и сам особо не горел желанием что-либо объяснять, рассказывать детали резни, уж тем более своему брату.
Слишком сильное чувство вины, чтобы так просто снова раскрепоститься, довериться, вернуть всё как было в прежнее русло...
Эта мысль каждый раз резала по его сознанию. Как раньше уже не будет никогда. Даже если они каким-то чудом возобновят общение, даже если просто поговорят: — ничто уже не вернуть, никакие обиды не забыть, слова, брошенные в пылу выброса адреналина, уже не вернуть назад.
Прощения не заработать. С самого начала.
В начале, самому Саске наверняка было чрезвычайно больно жить: ежедневно вспоминая лживые слова, услышанные от самого родного на свете человека, и именно это вызывало тревогу. Итачи знал, что те слова были непростительны и специально выбирал самые болезненные точки, всё то, что больше всего любил и уважал в нём отото, чтобы сделать только хуже, чтобы навсегда отвадить его от себя и вызвать такую жгучую ненависть, которой с хватило бы на месть...
Вот только теперь он жалел об этом.
Зачем вообще нужно было это делать? Просто зачем? Неужели было мало уничтожить всех родных людей?
Неужели у него правда не было другого пути? Без стольких жертв? Без причинения вреда Саске?
Увы в будущем его ждёт заслуженная смерть от руки единственного выжившего родственника. А потому нужно сосредоточиться на насущных проблемах. Но в голове вышли её такие трепетные и болезненные для сердца слова:
« — Я не хочу, чтобы ты продолжал это. Не хочу чтобы ты страдал за других. Почему ты не можешь остановиться? Хватит этих миссий — по уничтожению себя. Почему я не могу тебя убедить стать другим, почему не могу заставить с помощью печатей в твоей голове остановиться? Даже Шисуи не слушаешь. Никого, кто хочет тебе помочь.»
Эти слова успокаивали. Чем? Они просто просят меня измениться? Измениться. Выйдет ли. Поймёт ли меня младший отото...
Внезапно прервал мысли остановившийся Шисуи, снимая с лица маску.
— Справишься сам? Мне нужно и самому попрощаться. Но, я не хочу оставлять тебя наедине, если ты не готов.
Шисуи беспокоиться? Да, наверное он сейчас выглядит никак не лучше его. У Учихи на лице схожее выражение, вот почему прятал лицо под этой маской, до этого момента.
— Я справлюсь. Должен попытаться сказать это сам. Не знаю как выйдет, — только и удалось сказать эти слова. Рука вновь легла на плечо, чуть сжимая.
— Тогда, встретимся через полтора часа, на том же месте. Думаю этого времени нам хватит чтобы уладить важные для нас цели.
— Да, — что и удалось ответить.
Шисуи пропал в тени. И Итачи сделал уверенные шаги навстречу с братом. Стоило только выйти из-под листвы, где его услышал впереди идущий брат. И как только тот разворачивается, чтобы посмотреть кто за ним идёт. То на лице в тот час появляется паника.
Брюнета трясёт. Настолько, что Саске сваливается на сырую землю и продолжает смотреть с боязнью и паникой.
— Вот и ты Саске, — ответил без намёка на радость.
— Итачи! — рыкнул он и схватился за больной бок, поднимаясь на ноги.
Дождь перестал идти. На небе сужаются темные тучки, а младший брат не перестаёт с ужасом смотреть за старшим.
По привычке хотелось ударить его двумя пальцами в лоб. Но кулак придерживался своей дистанции. Как и он сам, чтобы не спугнуть.
— Что ты здесь делаешь?! Хочешь и меня убить! — с опасением взглотнуть спасательный кислород. Видимо задерживал дыхание, с тех пор как увидел старшего брата.
Итачи наклонил голову в сторону. Не хотел признавать, что соскучился по его голосу.
— Пришёл поговорить. Поговорить обо всем. Но здесь не подходящее место для разговора.
Саске схватился за кунай и активировал свой шаринган, но из-за малого количества чакры, свалился на колени.
Итачи стал подходить и как только присел на колени перед братом. Посмотрел тому своими изменёнными глазами.
Их двоих бросило в его мир. Где Саске был покрыт серым цветом и вокруг было мало света.
— Ты в моем мире. Не беспокойся это не гендзюцу.
Саске лишь схватил кунай и бросил его в сторону Итачи, но воткнутый кунай лишь развеял образ, который разлетелся на стаю чёрных птиц.
— Как никак мы находимся из вне, потому убить ты меня здесь не сможешь.
— Почему, почему ты пришёл сюда?!
— Как я и говорил тебе вначале. Я пришёл поговорить.
— Больно нужны мне твои разговоры! Ты всех убил! И думаешь слова, что-то изменят?!
— Я не жду чтобы меня прощали, но ты должен узнать правду. Не знаю, сможешь ли ты поверить мне. И принять все как есть. Потому слушай…
***
Шисуи шёл по дороге и держал в руках самое дорогое. Он не знал, что прощаться будет так тяжело. Трудно оставить её и уйти. И потому когда прижимал её ближе шептал: как не хочет этого делать, не хочет, но должен. Он увидел радугу и так хотел показать её Мии. Что невольно улыбнулся и сказал об этом вслух. Но, его конечно не услышали. Больнее всего прощаться с тем кого любишь... Шисуи присел у более менее сухого дерева и удерживая Мию в своих руках. Легонько убирая пряди сбившихся волос за ушко, тихонько целуя в висок. Местоположение было расположено так, чтобы её не считали врагом. Как никак Коноха сейчас потерпела крах. Отвоевывая свои земли. И по большому счёту отстояла свою землю. Он это знал. А сейчас сидит в последний раз с той, которую так и не хочет отпускать из рук. Сколько всего хотел сказать. Хотел на миг услышать её голос, посмотреть в последние минуты в её медовые глаза. Поцеловать, обнять и не отпускать… Но время прощаться. Он и так не торопился и потому малость задерживался. Сколько он уже носит её на руках, сколько раз умиротворенно смотрел на спящие личико, когда в груди так колит сердце, что это его вина. Руки аккуратно положили девушку на землю. Хотелось постелить, что угодно, чтобы ей не было холодно. Завернуть одну из своих рубашек, кофт, чтобы её запах смешался с его — Учиховским. И это так трепетно звучит. Ладонь не могла гладить такую нежную кожу. Но, вот её волосы… Усаги и Мия. Нужно, чтобы их не считали одним человеком. Даже если придётся… Шисуи потянулся к голове девушке, надевая её резиночку, у основания хвостика и шеи, туго завязывая, а после потянулся к кунаю в сумке, аккуратно вынимая металл. — Извини, — резким движением руки обрезал алые волосы, убирая то, что сделал в свою сумку. А ладони стали поправлять прическу и улыбка сама взошла на его устах. — И правда такая причёска делает тебя ещё милее. Как в твоём детстве, когда мы впервые встретились. Ты помнишь тот день Мия. И твою просьбу? Шисуи наклонил голову ближе к ней. Настолько низко, что не мог никак сказать ещё хоть слово. Вот только они сами вылезли в такой момент. — Я стёр твои воспоминания о себе и о том, что с нами было. Не хотел чтобы ты и дальше проходила через это. Хотел сделать это ещё тогда, когда у меня был ещё один глаз. Но, мешкал с выбором предпринять это. Я узнал тебя ещё ближе, настолько, что знаю кто ты на самом деле. И я рад, что ты мне сама об этом рассказала. Знаю, что говорить это сейчас не имеет смысл, потому как ты меня не слышишь и наверняка не понимаешь кто это, — с тяжестью прикусив губу, продолжил. — Может когда ты очнёшься, то начнёшь искать того, кто стёр твою память, но лучше не стоит этого делать. Не нужно знать правды, какая бы тяжелая она не была. Даже если ты начнёшь ненавидеть меня, я не смогу отвергнуть этого. Ведь я и правда тот ещё паршивец. Взял своё и просто бросил и оставил тебя! Черт!!! Шисуи замахнулся и ударил кулаком по дереву позади Мии, что пару капель попали по его спине и волосам. — Все же планировалась не так. Хотел как лучше. Я бы пообещал тебе, но это лишь слова, которые можно нарушить. Обещал же уже, что буду с тобой, пока ты сама не позволишь мне уйти. Обещал, что буду оберегать до конца своих дней. И это все правда. Шисуи потянул к себе ладонь Мии и не мог отпустить её. Легонько целуя каждый сантиметр кожи. Хотелось сказать большее, но время поджидает. Подать сигнал не составило большого труда. И теперь оставалось только ждать. Когда за ней прибудет отряд разведки и отнесёт на пост, а потом и в госпиталь Конохи. Он знал, сам же служил в Анбу когда-то. Перед уходом он вновь посмотрел на спящее лицо девушки и чтобы и дальше не ждать, провалился в свою тень перемещаясь к указанной точки, где его ожидал Итачи. Тот стоял к нему спиной и смотрел вдаль, на Коноху. Возвышенность хорошо позволяла увидеть стены. — Готов идти? — Да, теперь нас ожидают дела куда серьёзнее, чем на месте отсиживаться, — произнёс Шисуи. — Каков план? Учиха остановился и надел маску ворона. — Внедрим нункенинов на нашу сторону с помощью — Шарингана. Итачи остановился, когда услышал и удивленно взглянул на друга. — Ты же не?.. — Да, — остановился Шисуи. — Теперь это наш путь, раз мы присоединились к Акацуки. Что там с Саске? Итачи ничего не хотел говорить. Он выложил все своему отото и теперь Саске знает почему и из-за чего всё это произошло. — Он так и не захотел возвращаться назад в Коноху. И не захотел идти со мной. Сказал лишь, что сам станет сильнее и найдёт меня когда настанет время. — Вот как. — А ты? — В порядке, — бросил слово и быстрее поторопился вперёд. — Скажем Лидеру, что Усаги отказалась возвращаться в организацию и потому я её убил. — Чем докажешь? Шисуи вытянул руку в котором были её волосы. — Если этого будет мало воздействую шаринган или сражусь с ним лично, чтобы взять всё в свои руки. Это открытие не могло не пугать он и сам прекрасно осознавал, что быстро привязался к новым «коллегам по несчастью» и даже перестал искренне их ненавидеть, медленно, но верно проникаясь пониманием и даже сочувствием. Всё-таки у каждого члена организации за плечами была своя история, свой путь — полный боли, несчастий и предательств, и у каждого из них были свои мотивы для того чтобы вступить на безжалостный путь отступников. Они вполне неплохо заботились друг о друге, в довольно странной манере, но всё-таки заботились.***
Недавно смогла взглянуть на себя по новой. И испытать определенную точку кипения. Как она выглядит? Лучше не спрашивайте, потому как ни каждому это понравиться. В комнате, на пол, полетели все свитки, и ни в чем неповинная тумба. Руки так и тянулись скинуть и кровать. Но, шум привлёк внимание соседа, который впервые увидел меня такой — буйной, агрессивной? Точно, вот почему таким растерянным видом смотрел на меня Какаши. Вот оно «лицо депрессии», когда руки не хотят ничего делать, а ноги и сделать шаг наружу. После такого вот приема. Я с головой завернулась в одеяло и уткнулась в ближайшую стенку. Ничего не хотелось говорить и оправдывать то, что я натворила. И во всем этом виноват — чертов медицинский осмотр. Где мне измеряли рост, вес, чакру и осматривали на всеобщую годность. Все бы ничего, пока Цунаде, задумчиво читала показания своих помощников. И когда все же изучила мою карточку, то вздохнула. Свинка Тон-Тон странно, не по свински подала звук и подняла свою мордочку, чтобы её погладили. Так и произошло когда хозяйка отпустила на неё свою ладонь с красивым маникюром. Интересно она сама красит ногти? Или это всё заслуги её преданной помощницы? Блондинка вновь тяжело вздохнула и серьезно посмотрела на меня. — С твоими общими показаниями здоровья всё отлично. Никаких проблеми я не вижу. Чакра стабильна и высока как и свойственно твоей крови Узумаки. Рост, немного ниже, но он балансирует с твоим весом. Потому всё хорошо. — Тогда, почему вы так тяжко вздыхали, когда читали мои показания? — Об этом я и хотела поговорить. И знаю, что это может тебя шокировать, — стукала она ноготком по листочку. — Ты уже не невинна. И это обозначает, что ты уже не девственница. По общему осмотру в тебе находилась «противозачаточная печать», но вот кто её поставил, не могу сказать точно. Обычно печатью занимаются лишь обученные ирьенины, а у тебя она была поставлена не профессионально. И в конечном итоге она была не эффективна и разрушена в твоей матке. Но, можешь не переживать с твоими органами все в порядке и ты можешь забеременеть. — Значит, я… беременна? — Нет, но «он» явно был осторожен с тобой, что не навредил ничему внутри. Скажи, ты ничего не вспомнила, лица незнакомцев? — Нет, — сжала кулаки и поднялась со стула. — Я пожалуй пойду, спасибо, что позаботились обо мне. С этим я пришла в комнату при общежитии и громила мебель. Пока меня не услышали и не остановили. — Какаши-кун, ты ещё здесь? — Да, может, объяснишься? — Не хочу. Послышался шорох и как одеяльце было сброшено с лица. Я не смотрела на него и просто подняла колени и положила голову на них, обнимая себя за бёдра. Какаши почесал шею, и не знал как и что сказать. Просто присел на край кровати и был рядом. Я не могла долго вот так вот сидеть и поглядывала на его спину. — Извини, — тихонько сказала и посмотрела на бардак в комнате, который сама же устроила. — Вспылила чутка. — Видно, — расслабленно выставил руки назад и чуть приподнял голову. Тарабаня пальцем по простыне. — Хочешь прогуляться? Или ждёшь пока я уйду? — Второе было ближе всего, но раз ты не хочешь уходить. И по виду не намерен оставлять меня и дальше громить другие вещи, то лучше выберу первое. — Правильно, — поднялся, посмотрел на дверь, но выходить пока передумал, наклоняясь стал поднимать вещи. Пока я не поторопилась помогать. Убравшись вдвоём вышли на улицу. Какаши спрятал руки в карманы и пошёл вперёд. На улице потихоньку садилось солнце. Сколько я уже в Конохе, неделю или больше? Не считала, а надо? Пару дней назад было тихо. Какаши был на миссии и потому мне не с кем было проводить своё время. Пока вдруг мне не пришло известие: о медицинском осмотре и после него, настроение резко помрачнело. По дороге из лечебнице, пытаясь выкинуть дурные мысли из головы. Пыталась вспомнить хоть что-то из этого. Было ли это изнасилование. Мне было больно? Я кричала и просила остановиться? Или словно кукла была введена в гендзюцу? Это был Итачи или кто-то похлеще... Просто не могу представить, что это был тот самый старик Тору, просто не могу. Почему тогда кто бы он не был не убил, а оставил опороченную в деревне. Мог же продать и продать за большие деньги. Ведь я — Узумаки и покупателей не сыскать. Кто бы не захотел себе такую живучую кровь. Почему тогда я не пыталась сбежать? Слишком много вопросов, но ответов не хватает. Словно собираю пазлы. — Мия, — послышался женский голос позади и хрюк свинки. Брюнетка также поздоровалась и с Какаши, когда увидела и его. — Шизуне-сан, вы что-то хотели? — Да, тебя приглашает Цунаде-сама, составить ей компанию. — Компанию... Если в играх за деньги, то у меня пока не такой большой запас и я живу на чужой счёт в данный момент. Шизуне переглянулась с Какаши и удивленно спрятала свой деловой вопрос подальше, кашлянув в кулак. — Нет, нет это в заведение. И если хотите, то можете придти вдвоём, госпожа Цунаде не будет против. На такое не знала как ответить, отпуская взгляд вниз. — Пойдём, раз приглашают, ты же все равно не ложишься рано? — произнёс Какаши и вытянул из задней сумки свою любимую оранжевую книгу, принимаясь ту читать. С лёгким ответом да, мы направились следом за брюнеткой. В заведение, которое находилось на окраине, но зато вокруг стояла тишина. Кроме внутреннего шума посетителей. Хихикающие девушки, отвечающие мужские голоса и звон посуды. Перед главной дверью, с другой стороны послышался грохот и как спиной назад словно мешок с картошкой свалился беловолосый мужчина, с похотливой улыбкой, удерживая руки над собой. Он рыкнул поднимая шею и закричал. — Цунаде, мы так давно не виделись и вот так ты приветствуешь своего друга?! Блондинка щёлкала кулаками и сурово смотрела на напарника, что тот икнул и сразу приподнялся до того, как по земле с силой не зарядили кулаком. Земля трещала по швам и посетители утихли. — Молчать! Кто тебя сюда извращенца приглашал! — Я всегда знаю куда ты направишься и готов всегда прикрывать тебя с тыла, а может быть и ещё ближе. Цунаде вновь хотела ударить напарника, но тот поглядел назад и указал на нас. — Смотри, смотри. К тебе пришли! Блондинка не отпуская кулак посмотрела на нас, цыкнула и отпустила руку. — Пришла и не одна. Заходите выпьем. Цунаде зашла обратно. Как и мы заходящие следом. Все сели за столик. Также присел всеми известный жабий саннин, рядом со мной. Не пытаясь быть рядом с Цунаде и её помощницей. Атмосфера вокруг была позитивная. Посетители мирно общались со своими товарищами. Хозяева брали заказы. Я была тихой, пока взрослые стали между собой разговаривать. И отвлеклась в момент как услышала своё имя, пропуская весь прежний диалог мимо ушей. — Простите, я отвлеклась. Вы что-то говорили мне Цунаде-сама? — Да, хуже, чем я себе предполагала, — с натяжкой вздохнула и позвонила в колокольчик, приглашая официантку. — Нам побольше закусок и ещё две бутылочки саке с тремя пиалами. Когда все было принесено, то блондинка стала наливать и после поставила три пиалы рядом с нами. А я удивленно похлопала глазами, как и Какаши, который по виду нахмурился и не удержался, чтобы не сказать. — Ей ещё рано пить спиртное. — Успокойся, это её право. Если хочет то пускай выпьет с нами. Зато сможет забыться и расслабиться. А то её вид желает лучшего. Я аккуратно взяла пиалу двумя руками и смотрела на жидкость. Пока с уверенностью не выпила ту. — Фу, горько, — прокашлялась ставя пустую чашечку на стол. — Ооо, вот это заход молодец, — подбодрила меня блондинка. — Теперь начнём разговор, но вначале представлю тебе своего напарника, — показала рукой на беловолосого. — Джирайя, и лучше не подходи к нему ближе, а то залапает. — Эй! Я нормальный человек, чтобы от меня шарахаться! — стукнул кулаком по столу саннин. — Узумаки Мия, приятно с вами познакомиться Джирайя-сан. — О, значит Узумаки. И откуда ты? — Я родилась не в Конохе. — А тогда где? — Джирайя-сан, а не слишком много вы хотите знать, почему вам так интересно? — Ой, я тебя смутил? — выпил тоже пиалу, как и Какаши сбоку. — Есть такое. Если так интересно то спросите у своего сенсея. Хокаге-сама если захочет может все вам рассказать, — стучала ноготками по столику и смотрела на соседний народ. — Кхм, кстати насчёт этого, — повернул голову в сторону напарнице. — Слышал о том, что Хирузен-сенсей подаёт в отставку. И теперь Пятым Хокаге предлагают стать мне. — О, вот как. И как ты на это смотришь? Куча молоденький девушек будут крутиться рядом с тобой, что эта и есть твоя данная мечта. — Конечно нет! — закашлял беловолосый. — Я естественно не мог бросить свои романы и не мне уж точно быть Хокаге! — Хм… раз ты не захотел. То старейшины выбрали следующего кандидата из великой троицы. И это я, так? — Безусловно, — махнул верхний палец вверх беловолосый саннин. — Понятно, — тоже поднесла пиалу к губам и задумчиво смотрела перед собой, будто с пеленой в глазах. Вспоминая мимолетные моменты из своей жизни. — Вы сомневаетесь в себе? — спросила, поднимая пиалу следом. — Вы же такая сильная, умелая и потрясающая женщина. Вы справитесь и станете первой женщиной Хокаге в Конохе. Разве это может быть не замечательно? Ваш дедушка наверняка был бы непримерно рад этому. — Знаешь, это совсем не радостно. Коноха ослабла. Настолько, что может не пережить следующее нападение на деревню, — с печалью ответила блондинка. — Только если не вмешаетесь вы Цунаде-сама. Вы ведь любите Коноху, как ваш дедушка. И хотите отстоять то, что он так долго берёг и строил? Вся эта красота, весь труд. — В чем-то ты права Мия. А тебе нравиться Коноха? На это выпила пиалу и поставила на стол. — Да, не знаю как сказать, но здесь своя красота. Краски переливаются, проявляя на листке картины. То есть, у меня здесь больше всех счастливых воспоминаний. Я нашла друзей и дом. Сердце внезапно сжалось, но я не обращала внимание, стискивая кулак под столом. — Жаль, только не всем могу рассказать этого, — наклонила голову. — Понятно. — Вы хотели спросить меня о чем-то с самого начала, и о чем же? — Точно, — поставила пиалу на стол Сенджу. — Пока ты сидишь без дела, я готова взять тебя в ученицы. Как раз будешь проходить обучение и не одна. Одна юная девушка тоже будет с тобой, — сложила пальцы вместе и смотрела на меня, ожидая ответ. — По правде говоря, когда стала читать книги, на языке будто стояли эти знания и по принципу я попробовала практиковать медицинские дзюцу... — И как успехи? — серьезно посмотрела на меня. А я вытащила ладонь и сконцентрировав чакру, ладонь медленно выделила аквамариновую чакру. — Выходит, но вот лечить не пробовала. Цунаде сразу посмотрела на мою ладонь и опытным взором кивнула. — Держится неплохо. Как будто ты уже не раз лечила. На это махнула плечами и отменила дзюцу. — Ничего не могу сказать по такому случаю. Уже более расслабилась и уперлась спиной о спинку диванчика, на котором сидели, поворачивая шею на бок, смотря на пепельноволосого. Где тот спокойно читал строки, в своей книге. Придвигаясь ближе, пыталась подсмотреть, что он там читает. Пока книгу громко не захлопнули, что от принятого алкоголя звуки слышалось так отчётливо громко. — Какаши-кун, что ты там читаешь? Раньше такой книги у тебя на книжной полки не было. Джирайя сидевший рядом, с левого бока от меня поперхнулся саке и уставился на нас. — Так вы знакомы?! — Да, — кивнула и потянула его за руку. — Какаши-кун, мой друг. Нии-саном, он так и не хотел стать. — Вот оно как. В такой момент успела перехватить книжку с его руки и быстренько отодвинулась к саннину. — Так, так и что же тут! Он взволнованно хотел было забрать, но цепь чёрная вышедшая из-под спины, не дала ему продвинуться ближе. — Ого. Так ты теперь контролируешь своё дзюцу! Уроки того маразматика Данзо не прошли зря! — удивленно прибавила Цунаде беря со стола закуску. — Контролирую. Тору-сан мне показал как нужно защищаться и биться. — Вот как. — Раньше мы с цепями были врагами, но поняв их, я смогла принять их. И теперь мы понимаем друг друга ещё как, — потянула руку и погладила звенья, что те трепетно защелкали. — Это Права, а что держит Какаши-куна, Лева. — Ты их назвала? Вот даёшь, — посмеялся саннин, на что цепь скрутила и его, чуть сжимая шею. А я взяла книгу и увидела на той автограф. Джирайя тоже когда увидел удивленно пытался сказать, двигая руками и жестами указывая на книгу. — Откуда у тебя мой автограф Какаши? Не помню, чтобы подписывал её! — А это, — его взор устремился на стол. — Обменялся на чакробумагу с Усаги. Двое замолкли. Пока Цунаде не спросила. — Усаги? Кто она Джирайя? — Кхм, — стал более хмур саннин, стуча своими пальцами по обшивке дивана. Но все же стал рассказывать. — Она была на экзамене чуунина, но с ней мне доводилось встретиться и раньше. Когда я собирал информацию для книги, — указал на своё творчество в моей руке. — Она вместе с Наруто осваивала приёмы. В отличии от мальчишки её интеллект был куда более велик и не только. — Не только, что ты хочешь этим сказать? — Чакра, она скрывала её. Как и свою личину. — Усаги была под прикрытием? Она была шпионом? — Нахмурилась Цунаде и скрестила ладони в замок на столе. — Не знаю всей правды, но она была по-настоящему сильна. Без напряга, игриво победила Учиху и так легко поймала в ловушку. Определила предателя и забрала у него то, за чем пришла. Ты видел кольцо, Какаши? Которое скинул ей Орочимару? От такого имени потянулась к шее, где была проклятая печать, оставленная змеем. — Да, но в дыму взрыва не заметил куда оно полетело. — Мне кажется, что его забрал другой её напарник. — Огару, — произнёс Какаши. О чем они вообще говорят? Не могу совсем понять. Кто напал на Коноху и что там произошло? — Кролик и Ворон, — заключил Джирайя и выпив стопку, вновь продолжил диалог. — Но вот мне было интересно. Для чего весь этот спектакль и теперь думаю догадался зачем. Во первых, — вытянул указательный палец вперёд. — Зачем-то им нужен был Данзо. Его обнаружили на базе Корня полуживым. И ели как удалось вернуть к жизни, только вот теперь бедолага лишился зрения и на лице снова остался шрам, который пересекает его лицо. Во вторых. Есть то, что им нужно от одного особенного генина с красной чакрой. — Понял, — кивнул Хатаке. — Вот почему она так близко находилась с ним в обществе. Повисла тишина. Каждый думал о своём, пока я не передала книгу обратно хозяину. — Подняла такую грустную тему, извините, — цепи вернулись назад в тело. — Здесь нет твоей вины Мия. А скажи у тебя случайно не было сестры? — задорно посмотрел на меня Джирайя. — Нет, с чего взяли? — Хм, просто думал кое о чем, — нахмурился и поставил руки на стол. — Дело в том, что Усаги была необычна тем, что она хранила в себе тайны. В ней течёт кровь Узумаки. Сам же видел, как Усаги сняла хенге и показала истинный цвет волос. — Узумаки? — Да, и в этом проблема. Такая хорошая девушка, а сама прислуживает одной опасной организации. — Ты просто видишь хорошеньких девушек, но по делу это не всегда так, — возразила Цунаде. — Нет Цунаде, Усаги правда была безвредна. Немного видел в ней опекаемую заботу о Наруто. Если она настолько ужасна, то зачем несла бессознательного блондина после тренировки до дома? Зачем водила его в любимый им ресторан, угощая за свой счёт? Помогала, тренировала так, чтобы он легче понимал суть, давала советы о будущем?! Я просто не могу наречь её злодейкой. Я видел много кого испорченного, но в Усаги не было намёка на опасность. И если ты о внешности Цунаде, то я не видел её лица. Потому как она была в маске кролика. — За Наруто кто-то приходил, но для чего он ей? Джирайя посмотрел на меня и неловко улыбнулся. — Прости, но эта тема не для твоих ушей. Слишком много рассказал. На такое отодвинулась обратно к Какаши и взяла вновь в руки пиалу, наливая по новой алкоголь. Но, руку наливающую саке остановили. — Тебе уже хватит. — Ты мне не муж, Какаши-кун! — фыркнула и поднесла пиалу к губам, пока её не забрали. И требовательный взор вновь посмотрел серьезно. — Не нужно больше. Хлопнув ладонями по столу, поднялась. — Ты ужасно вредный! Быстро направилась на выход. Прощаясь на ходу, лёгким поклоном с Цунаде и Шизуне. Убегая прочь из заведения. В общежитие возвращаться тоже не хотелось. Ноги сами меня вели по уже пустующим дорогам Конохи. Столько всего произошло. Сколько всего не знающего. Кто такие те шиноби, которые приходили за Наруто? Кто напал на Данзо и зачем? Почему Саске дрался не с Гаарой. Слишком много неизвестных сюжетов. Как будто аниме пошло по другой сюжетной линии и теперь путает своими доводами. От такого болела голова и вовсе это не из-за выпитого алкоголя. Просто голова гудела, и послышались до боли знакомые слова: — Ты уверена? — Вдруг произнес чей-то голос. — Туда куда мы идём. Там может быть куда более опасней, чем оставаться на виду. — Мы же шиноби защищающие мир из тени? Ты же и сам это говорил и теперь не держишь сказанных тобою слов? А кто это говорит? — Ты права. Это не так просто, как казалось мне раньше. Теперь риск есть везде, куда бы мы не пошли. Я пойду туда, куда пойдешь ты Мия. Это была я, а кто второй? — Но знаешь, я бы не прочь жить с тобой в одном домике, вдвоём, отделенными от всего мира. Кто это был. Почему я не могу понять чей это голос. Что не так?! Позади когда шла, на плечо опустилась ладонь. Неизвестно поворачиваю голову назад и вижу позади Какаши, который выдохнул от малой пробежки. Сразу смахнула его ладонь и спросила. — Почему же ушёл? Мог бы и дальше посидеть и выпить за компанию. — Хотел и сам узнать, почему взяла и так резко ушла? — Я посидела достаточно долго выслушивая то, что не положена знать. Потому не стала мешать вам и дальше обсуждать секретные темы. — Это не повод вот так уходить. И не обсудив начало занятий с Цунаде. Как никак ты не плохо освоилась в медицине и может в будущем у тебя возникнут другие предпочтения. — После малого алкоголя ты стал так активно разговаривать, — улыбнулась и посмотрела на него. — Раз так, то я знаю как тебя взбодрить. На это по лбу щёлкнули пальцем. — Ауч, — потрепала больное место оставленное ударом пальцами. — Так куда ты идёшь? — Не знаю, просто шла куда глаза глядят. Не хочется пока идти в общежитие. Вновь посмотрела на пустующую дорогу с фонариками. — Если устал, то можешь идти домой и без меня. Я уже не маленькая, найду дорогу, — сказала только и всего, шагая дальше. Пока не услышала позади движение. Какаши шёл позади меня, не спеша и не ушёл как должен был. Почему же? Снова беспокоиться? По дороге, случайно наступила на хвост бродячей кошке, что та зашипела, прыгая и издавая настолько яркий агрессивный звук, что внезапно тело стало таким лёгким и меня в буквальном смысле понесло в бок. Пока сзади сильные руки не удержали меня на ногах. И я не свалилась так просто на землю. Ощущалось тепло накаченного тела, сильные руки, что невольно покраснели щеки. Стоп. Как-то долго уже стоим? — Эм… спасибо, можешь уже отпустить, — похлопала по руке Какаши придерживающую меня поперёк груди. Но, он внезапно отпустил голову мне на плечо. И я ощутила весь его вес на своих плечах. — Какаши-кун? Тебе плохо? На такое он просто кивнул и попытался поднятья. Пока я не перехватила его руку, кладя на свои плечи, чтобы он упёрся на меня. — Что ж ты раньше не сказал! Пойдём, я тебе помогу дойти до дома. Вместе доковыляв до апартаментов общежития. Я ждала у двери, пока Какаши найдёт свой ключ, и по звуку его движений он не так уж и спешил. Ну да кармашков на джонинском жилете у нас много. Два! Если быть точной, то ещё есть на брюках и в подсумке! Медленно кусала губу, пока он наконец не нашёл ключи. Звон их даже сейчас радовал душу. В голове снова щёлкнуло. Звон… Какаши же потянул ключ к замку и не с первой попытке попал в скважину. И когда войдя в комнату не удержалась чтобы не сказать. — Прошу прощения за вторжение, — снимая сандали с себя и его, помогая Какаши дойди до кровати. Он с тяжким вздохом тяжело рухнул на кровать, а я в потёмках искала замочек на жилете, расстегивая его. Находясь так близко, что слышала его такое горячее дыхание перед собой. — Какаши-кун, тебе сильно плохо? Может лекарство какое нибудь дать выпить?! — стянула с волос протектор и положила ладонь ему на лоб, — температуры высокой нет. В такой момент руку схватили и Какаши ловко перекидывает меня спиной к матрасу нависая сверху. — Как беспечно, уже такая взрослая, но так легко заходишь к нетрезвому шиноби в квартиру. А не боишься последствий такого выбора? Что может произойти, что-то не то? Какаши схватил мои руки и удерживал их, над моей головой. На последних минутах, с комом в горле, попыталась позвать цепь. — П...рава... Но ничего не вышло. Я смотрела большими глазами, пока он не отпустил одну руку, и я увидела на ладони Фуин-печать. Это же... Моя печать, она была у меня в комнате! Стала воротиться и крутить головой. Пока голос впереди не ответил. — Ты правда Мия? На такие слова, на глазах показались слёзы, губы задрожали. Я сильнее сжала глаза и громко ответила. — Какаши-кун, ты дурак! Самый настоящий дурак! Несправедливый, так легко говоришь такое прямо мне в лицо. Ты изменился, но теперь я ощущаю, что в плохую сторону! Стал читать какие-то непонятные развратные книжечки, стал жить в общежитии, перестал готовить. И… и много чего ещё… Руки отпустили и я подалась вперёд и обхватила его за шею. — Если ты пошутил так, то это не смешно. Я и правда испугалась. Честно. — Ммаа, — выдохнул он и притронулся к моей спине. — Просто хотел показать, чтобы ты в следующий раз была внимательней. Не стоит вот так доверять. Ведь шиноби — не пьянеют, — Ответил и подхватив свой протектор поднялся с кровати и включил свет в комнате. — Чаю? Хотел так загладить вину. — Чаю, — сложила руки на груди и стала осматриваться, пока он не вышел на общую кухню. Немного потешало то, что с его бывшего дома осталось такое покрывало. С однотипными картинками — сюрикенов. Что рука так и потянулась к мягкой ткани. Потом посмотрела на рамочку, которая стояла рядом с кроватью на тумбе. Где была запечатлена их дружная команда под номером: семь. Надутый Наруто, агрессивно искоса смотрел на Саске, который закрыл глаза и отвернулся. Впереди них с улыбкой вышла Сакура. А позади и Какаши, который впервые так четко улыбался на снимке, своей команды. Тем временем пока я смотрела на снимок, в комнату зашёл и Какаши. — Пойдём на кухню? — Да, — поднялась и прихватив рамку пошла следом. Кухня при общежитии шиноби была маленькой, но зато всё, в ней было. Тут тебе чайник, плита, холодильник, раковина и полки. На стенах вывешены цели. И кто-то не прочь побаловаться, пока дожидался своего ужина в скоростном метании по целям. Скатерть на небольшом столе была с подсолнухами и здесь позаботились об обстановке и внесли вклад прибавив стол и стулья. Я присела на деревянный стульчик и удерживала рамку на коленках, когда Какаши заинтересованно бросал мимолетные взгляды в мою сторону, не удержалась и подняла ту на стол. Чай и печеньем поставили на стол и Какаши присел за соседний стул. — Смотри ты тут как красиво вышел, — указала на снимок пальчиком. — И почему ты так редко улыбаешься? Он отвернул лицо и почесал себе шею, видно, что это замечание его немного смутило. — Знаешь, — отпустил взор на стол, — у тебя хоть снимки есть, где ты можешь посмотреть на себя когда станешь старше. И это очень воодушевляет. Вспомнить былое. От таких слов на душе вновь стало грустно, ведь у меня ничего нет. Даже никаких фотографий не сохранила. Ни снимка отца и не других знакомых людей. Лишь память о них остаётся со мной. Память, которая со времени может забыть их в любой момент. Как выглядят. Какая эмоция была при жизни и на снимке. Почему я только сейчас об этом подумала? Ладонь опустилась мне на голову и пальцы легонько погладили волосы. — Если захочешь можем сходить и тоже сфотографироваться? На такое посмотрела на лицо Какаши и не веря спросила. — Правда? Ты сходишь со мной, но я же даже не в твоей команде, можно сказать, что незнакомка, которая раз за разом достаёт тебя?! — Откуда такие слова, стал бы я с незнакомцем пить чай и вести домой, — спустил маску и поднёс чашку к губам и не смотря мне в лицо произнёс. — Мы же друзья. От таких неверующих слов улыбнулась и тоже поднесла чашку к губам делая глоток, беря с тарелочки угощение. Сам же сказал, никто его не заставлял. Он и правда изменился.***
Время шло постепенно быстрее. Я стала оттачивать и вспоминать свои приёмы, контролировать медицинскую чакру. Готовиться к экзамену и ходила вместе с Сакурой на всеобщие занятие по лечению, где нас обучала одна из великой троицы саннинов. Которая вскоре стала Пятой Хокаге. И после минувшей коронации мне наконец подготовили должный экзамен. Только вот Пятая и Старейшины решили сделать поправку и вместо того, чтобы получить звание генина, сразу получить либо звание чуунина или же джонина. Вся суть в поединке. Скольких я смогу победить соперников, тем выше придвинусь в звании. Какаши должным образом меня подготовил. Выдал металическое оружие, кунаи, бомбочки и кое-что ещё. А я с сегодняшней ночи рисовала фуин печати — поддержки и задержки, что неотложно может помочь мне в бою. К назначенному экзамену в Башне так называемом — «Лесу Смерти», в поддержку пришли: Хирузен, Джирайя, Наруто и Сакура и они дружно пожелали мне удачи. Как никак, это так волнительно, что коленки и зубы так и дрожали в предвкушении боя. Когда Сакура услышала мою фамилию, то была весьма потеряна. Она ничего не могла понять, пока Цунаде ей не разъяснила, что мы с Наруто, с одного клана. Но, не родственники, просто однофамильцы. Харуно не могла рассказать Наруто и они после вдвоём прибежали ко мне в общежитие с расспросами. Конечно не хотелось всё открывать, но пришлось объясниться с генинами, пока Какаши задорно подслушивал наш диалог у открытого окна за стенкой, что так и тянулась рука швырнуть в него, что-то, да потяжелее, чтобы не сидел сиднем, а хотя бы вышел и поддержал. — Итак это индивидуальное получение звания, потому как Узумаки Мия прибыла совсем недавно в Коноху. Претенденты на поединок были выбраны по желанию, — стала говорить Пятая. Пока тенью перед ней не спрыгнул шиноби. — Хокаге-сама, если не возражаете дальше, я Гекко Хаяте мог бы и сам всё объяснить. — Пожалуй, ты лучше объяснишь систему. — Я Гекко Хаяте, назначенный регби. Кха, кха! — Чего?! Это тот самый судья в странной шапке! — выкрикнул Наруто. — Кха, кха, — посмотрел джонин в сторону знакомого блондина, но все же повернулся ко мне. — Козуми Мидория, — девушка моего роста показалась из дверей и подошла ближе. И Гекко продолжил. — Обсудим пожалуй бои. Вы будите драться друг с другом. Один на один. Всё как в настоящем бою. Если знаете, что проигрываете сдавайтесь, мой вам совет. Ненужны нам тут излишние трупы. — Да, — ответили мы вместе. Девушка улыбалась и выглядела восьмая одушевленно, как будто не брала меня в серьез. Хаяте махнул рукой и сказал: — Начали! Длинноволосая брюнетка, поправила свои волосы и с насмешкой сказала. — В твои годы решила стать шиноби? Я ничего не ответили и вместо этого посмотрела на Какаши, показывая ему на лице как это неловко выглядит. Но, взяла себя в руки вдохнула, выдохнула и расслабленно потянулась к коленям, чуть нагибаясь спиной. — Шиноби никогда не поздно быть. И если есть какие нибудь сомнения, можно их проверить в действии. Не так ли? По её свиткам сбоку на жилетке и штанах, ясно, что в них она что-то да держит. Хоть бы это были не насекомые. Боги упасите. Со змеями я как-то привыкла сражаться, но точно не с жуками и не с тараканами. Нет — нет. Не нужно вспоминать их прямо сейчас... — Так и быть, я покажу тебе как сражаются шиноби, — взяла свиток раскрывая его лист, вытащила с отверстия кисть с готовой на кончике вымазанной чернилью и стала рисовать на том самом свитке. Так быстро. А после и призывать свои нарисованные шедевры. — Призыв. Нарисованные звери! Из свитка показались два полу хищных быка. Какие это звери? Твари, честное слово. Они выглядят не так как должны и линии начертаны кривовато и грубо. Не стала ждать атаки и побежала на них. Ловко уходя от атак нарисованных помощников, двумя ладонями приклеивая на них огненные печати, двигаясь на соперницу. Позади прогремел взрыв и чернила распластались по земле. Девушка неожидавшая внезапной и стремительной атаки сжалась, пытаясь вытащить кунай, но занервничала, когда моя ладонь была уже на её лбу. — Фуин. Окаменение! Хотелось зарядить ей по челюсти и вырубить, но вместо этого подняла свиток, с упавшей кисточкой. И стала быстро рисовать. И после показала рисунок сопернице. — Вот как выглядят тигр и пантера. Они должны быть ловкими как кошки, а не такими громадными. Выставила два пальца у груди и произнесла. — Фуин. Призыв нарисованных зверей! Со свитка вышли две кошки и стали рядом, оскаля на бывшую хозяйку свитка клыки. Пантера зашипела и махнула когтистой лапой. — Покушать не хотите? — потянула руку и погладила по белой шёрстке нарисованной кошки. Наруто на трибуне закричал, поднимая кулак вверх. — Кхм… полагаю этот бой и так ясен. Победитель первого матча. Узумаки Мия! Сакура похлопала в ладони и задорно попрыгала на месте. Джирайя же что-то тихо бубнил и смотрел как Харуно прыгает и потом получил пинком по пятой точки от Наруто. Проигравшая девушка ушла и я ждала следующего. Дверь открылась и в неё зашёл высокий брюнет. От увиденного дыхание остановилась, ладони немного вспотели и я не отстранённо продолжала смотреть на знакомого парня, который был здесь не кстати. — Давно не виделись, — выдавил из себя усмешку и нагнулся ко мне. — Гнилой помидор так вырос! — рука потянулась к моим волосам, но я успела уйти от неё. — Акамура… — вышло тихонько произнести его имя. — О?! Ты помнишь своих одногруппников. Слышал, что ты вроде как мертва. И серьезно не ожидал, что привидеться такой шанс, вновь встретиться. — Какой ещё шанс? — Как это какой? Разобраться со всем как настоящие шиноби, — потянулся назад и плавно вытащил кунай, представляя металл передо мной, хватая за рукоятку. — И теперь тебе никто на этот раз не поможет, — махнул головой на трибунах Какаши. Его внешность изменилась и теперь он стал походить на того напавшего на меня мужчину. Что так и пошла дрожь по лопаткам, ниже по спине. — Готовы? — спросил Гекко и с нашим да, бой начался. Внезапно Акамура пропал из вида. Если бы не ощущение чакры, не смогла бы уклониться от внезапного удара сзади из-под земли. Акамура стал выставлять печати. — Стихия земли. Каменная тюрьма! Земля под ногами собралась в квадрат и закрывает меня в темной ловушке. — Нет! Теперь сестренка Мия застряла там! — закричал Наруто, хватаясь за голову. — Хаа, и это всё? — стал брюнет смеяться и ходить вокруг каменной ловушки. — Ты всегда была слабачкой. Вот почему над тобой было так интересно потешаться в академии. Сколько к тебе не общайся ты молчала, словно язык прикусила. Была всегда одна и не с кем не водилась. Да, всё помню же. Как трусила и всегда сбегала. На пробежке всегда плелась последняя и то не добегала до финиша и сваливалась от отдышки и усталости на землю. Метание было вообще нулевым балом и кунай даже не долетал и до дерева. Пфа? Помнишь же?! Должна помнить!!! — Ах ты! — воскликнул Наруто, — сестренка сильная, ты не должен так о ней говорить, мерзавец!!! — Ох, а это кто?! — Мое имя Узумаки Наруто, даттебайо! И я если захочу смогу врезать тебе за такие слова! — Узумаки... — вытянул усмешку и упёрся локтем о каменную ограду. — Неужели родственничка нашла? Твой однофамилец, вот почему он здесь. Кхм… пацан, может после того как я здесь закончу выйдем-ка посмотрим кто кого? — А то! — Разломаю ему не одну кость, как ты моему родственнику так и я ему, — произнёс эти слова ещё тише. — Не посмеешь тронуть Наруто! — Оо, это кто наконец вышел из панцыря?! Мощный удар разломал земляную преграду и я показалась со серьёзность из ловушки. — Ой, ой, выбрался помидор. Стал выставлять печати и на меня полетели земляные камни. Когда я просто шла и те не задевали меня. — Что? — Недоумевал Акамура. Не замечая моё особенное дзюцу. Пока я не подходила ближе, шаг за шагом и атака камнями заканчивала сбалансированно заваливать меня ими. И вздрогнув улыбка сошла с его лица и Акамура стал метать в меня свои снаряды, которые и не задевали, ни кожу, ни одежду. Цепи отлично справлялись с защитой. — Что за?! Права стала рости, а Акамура выставил печати земли и закрыл себя под каменным щитом. Но, удар разломал каменную стену и брюнет весь затрясся. Смотря наверх, как кружила над ним чёрная цепь. — Ааа, — зарычал и поставил ладони вместе. — Стихия земли. Земляные копья! Под ногами выходили массивные и заострённые каменные плиты. Я ловко перепрыгивала через них, а тыл защищала Лева, от внезапных атак сзади. Пока не сконцентрировала чакру в кулаки и зарядила кулаком по земле. Поле вокруг покрылось трещинами и в момент появился огромный кратер. В который провалился Акамура. Пятая удивленно улыбнулась, сложила руки на своей груди, довольно кивнув. — Мои уроки не проходят зря. Видишь Шизуне? Хирузен тоже смотрел внимательно, волнительно теребил бородку. Брюнет выглядит истощенным, видимо слишком много потратил сей чакры на три стихийной комбинации. Я спрыгнула за ним в яму и ответила. — Ты просто не знаешь какого мне было. Ты не знал меня и стал так легко избавляться от меня. Сам же настраивал одногруппников против меня. Поливал грязью на словах, сливал ледяную водой, вырывал мои конспекты. И я поняла, что ты просто завидовал. Ты не говорил эти слова вслух никому, но мельком я замечала как ты задумчиво смотрел на меня. Как без улыбки однажды читал конспекты на переменке, когда в аудитории никого не было. И после проверки наших показателей выяснилось, что и чакры у меня в разы больше. Вот после такого проигрыша ты поменялся, стал агрессивен и постоянно портил мою жизнь, что мне порой не хотелось приходить в академию! Я говорила и смотрела вниз. А Акамура смотрел в бок не произнося ни слова. — И даже так, ты не просил прощения, а ведь знал, что в этом виноват больше ты. Сейчас ты Чуунин и я совсем не ощущаю в той комнате кого-то кто бы болел за тебя. Даже с прошлой девушкой были те кто пришёл её поддержать. А у тебя никого. Почему? Акамура выдавил ухмылку и просто ответил. — Мы сами за себя, все хотят подняться в звании и стать одиночками. Ведь это путь у каждого шиноби. — Вы команда, как можно не довериться своим напарникам? Значит ли, что вы и не команда вовсе. Брюнет ничего не ответил и не хотел разговаривать об этом и поменял тему. — Твои слова, в тот день, — поднимался с земли Акамура. — Были правдой, я не думал, что со мной может произойти такое. Я оплошал и не справился, бросил своих несносных товарищей и сбежал, чтобы выжить. Лишь, чтобы вернуться домой невредимым, — он сжал свой кулак и неожиданно побежал и замахиваясь кулаком, который я успела остановить, а он тем временем полез за кунаем, нанеся удар левой рукой, попадая по цепи. — Я бросил своих напарников, чтобы спастись. Но выполнил миссию и принёс нужный свиток. Но, те двое не вернулись, не через день, не через второй. Уклонился от цепи и вновь хотел ударить ногой. — Я и правда использовал их. Каждый раз на каждой миссии пока сам отдыхал. Эти два глупца слушали меня и продолжали делать за меня мою работу. Ценить товарищей не смеши! Нужно выжить! Вот основа всех миссий! На такое не смогла просто стоять, а резко выхватила кунай и отбила его оружие. Хватая за воротник его рубашки, цепи прихватили его руки и приподняли над землей. — Не неси чушь! — ударила его кулаком по челюсти. — Как ты можешь после этого на люди выходить. С такими то выводами! Товарищи тебе не просто фантик, который можно выбросить когда съел конфетку. Они твои союзники, которые если доверяют, всегда прикроют спину, вылечат и успокоят. Ситуации на миссиях бывают разные, где всегда можно пострадать, устать или морально упасть лицом в грязь. Но, ведь кто если не они вытащат тебя с той грязи?! Ты получаешь деньги за оказанную миссию и скажи эти деньги стоят жизней товарищей? Сколько тебе дали за тот секретный свиток: 10 000 рё — 50 000 рё? Жизнь твоих товарищей стоило стольких денег? — Заткнись! Ударом по челюсти, откинула брюнета назад на арену прыгая следом и шагая к нему. — Деньги, титул, так важен, что ты готов без угрызения совести убить? Тогда почему ты ещё не пошёл туда где тебе будут платить за убийства? Например в Анбу? Там ты будешь всегда один и никто не будет делать за тобой работу. Не скажут тебе, что делать. — Заткнись, заткнись уже! Ты думала я не хотел? Я не раз подавал заявку, хлопотал с Хокаге, но он лишь отворачивался и говорил, что я не подхожу на такую роль. Не моя эта конспективность. — А не шанс ли это твой, чтобы отстоять это право? Хокаге-сама теперь другая и может взглянув на твой поединок она изменит своё решение? — показала рукой в её сторону. Акамура перевёл свой взгляд на Пятую и с кивком поднялся, вытирая тыльной стороной кровоточившую царапину. — Это отличная возможность, показать чего я стою. Соединил руки в печати. Невиданно в голову пришёл повод на приём. Руки сами стали выставлять печати, вспоминая каждую последовательность этой техники по инстинкту. — Тигр, Кролик, Собака, Овца, Дракон, — пальцы соединены перед грудью. Когда Акамура побежал напролом концентрируя каменную технику у основания кулака, я приготовилась и целилась. — Это же, рассекающая техника ветра, — вздрогнул Джирайя. И Какаши смотрел дальше. Волна, воздуха пошла быстро вперёд и была такой тонкой, и широкой, словно невидимая бритва. Полоснула Акамуру по руке двигаясь дальше в каменную стену полигона, разрезая её дальше, оставляя громадные следы открытого простора за стеной, где виднелся Лес Смерти. Брюнет остановился, техника земли пропала, а его правая рука свалилась от тела. Акамура с крайне непониманием посмотрел на свою отрезанную руку и на нем отразился шок. Он закричал от боли и свалился на колени придерживая руку стекающую в крови. — Помог… помогите кто нибудь?! Моя, моя рука она… — Если бы ты попал бы в такую ситуацию со своими напарниками они не раздумывая сорвались бы тебе на выручку, — вытянула ладонь на которой появилась аквамариновая лечащая чакра. — Ты, ты ааа… Гекко пытался ступать ровно, чтобы не провалиться под землю, но подошёл к нам и остановил бой. — Кхм… победитель Узумаки Мия. — Да! Да! — закричал громче всех Наруто. — А теперь приступим к финалу, — ответил он и в дымке дыма появилась брюнетка. — Митараши Анко, против Узумаки Мии. — Что?! — закричал Узумаки, свисая на поручне. — Эта, эта — та женщина, со змеей и очень скользким характером! — У кого это скользкий характер шпана мелкая! — со злость посмотрела она на блондина, а потом и на меня, выдавливая из себя не самую лучшую улыбку. — Добрый день Анко-сан. — Хватит меня так называть! Сколько раз просила! Кхм… вот уж не ждала, что ты появишься. Главное узнаю я это от Третьего-самы, но не от тебя самой мелочь мелкая! Какое безобразие в твоём поведении!!! — Я думала, что снова попаду под четкий контроль и вновь стану горничной. — Кхм… ладно посмеялись представились и хватит. Объясню часть последнего этапа. — Ооо. — У тебя есть два выбора, — выставила вперёд два пальца. — Первое, узнать у меня информацию, то есть кратко: ты должна задержать меня любыми способами. Второе: отстранить без сбора информации. — Но, Анко, — прозвучал голос Третьего рядом с Цунаде. — Это не слишком? — Ничего подобного, а если так трудно, то сдавайся сейчас. Ты станешь Чуунином, а если не захочешь, то получишь звание джонина все просто. Я кивнула и посмотрела в глаза Анко. — Тогда выбираю поединок. Хаято кивнул и махнул рукой. С Анко стоит быть осторожной, она обучалась у самого скользкого типа и потому не станет меня жалеть. — Перед, тем начать хочу сказать, — скрестила она руки на груди и отвернулась. — За прошедший бой с тем Акамурой прошёл замечательным. Ты показала ему чего стоишь и твои слова были для него острее лезвия, которые оказались правдой. Он болван, который решил перешагнуть через жизни товарищей. А теперь покажи мне чему обучилась. И я дам вывод, который пошатает твою уверенность в том: годна ли ты стать шиноби или же нет. — Что?! Что она говорит! — вновь с трибун прозвучал голос Наруто. — Анко-сан, собирается проверить Мию-сан в годности получения титула шиноби. — Хм, а она это сможет? — Анко присматривала за Мией пока та была ещё ребёнком. Она была её опекуном и знает её. Харуно и Наруто вновь посмотрели на бой. — Да, я больно удивленна, смогла пробудить такую силу. Что это за дзюцу такое? — Призывные цепи, — кеккей генкай моего клана. — А теперь наверное стоит показать и другие преимущества. Вытащила Фуин-бумагу придерживая в ладонях. Цепи вышли со спины и я положила Фуин-печати на них и цепи пропали. — Что? — подскочил с места Хирузен смотря за боем. — Вот как, — облизнулась Митараши и стала выставлять печати. И змеи взявшиеся из её рукавов, свалились на землю и поползли в мою сторону. Цепи сразу пошли в атаку отбивая атаку и окружая её. Пока я не вытащила свиток и прикусив палец не мазнула кровью по печати. С облачка дыма в руках оказалась большая кисть. — Что эта кисть? Что Мия собралась делать Какаши? — восторженно спросил рядом стоящий саннин. — Не знаю, перед тем как идти на бой мы зашли, а оружейный магазин где она попросила взять для неё эту массивную вещь, а для чего не рассказала. Внезапный летевший кунай прошёл через щель в цепи и резанул остриём по щекё. Я же не стала лечить рану и побежала вокруг, ведя кончиком кисти по земле, выставляя печати и произнося слова на неизвестном языке. — Пытаешься меня задержать? Не смеши! Цепи ловко, скрутили Анко, в кокон, что та не могла выбраться, пробиваясь наружу. — Почему не могу уйти с помощью шуншина?! Только не говори, что они обделены какой-то техникой, что техника перемещения не работает?! Я закончила произносить слова и выставлять печати. Оставалось лишь пару сантиметров до зачёркивания круга, но в глазах вдруг потемнело, дыхание усилилось и стало так жарко. С отдышкой остановилась. Ноги не хотели двигаться дальше и каждая клеточка тела отдавала резкой болью и неприятным жжением под кожей. С каждым вдохом все сильнее ощущалось это неприятное ощущение. Пока я растерянно смотрела как цепи тоже стали подаваться назад, увидела как на наконечниках закреплены взрывные печати и с криком хотела было закричать в голос, но ответ лишь сипло пискнул. Права заметил первый и потому атаковал соседнюю цепь, чтобы печати взорвались и взрыв изрядно потрепала их. Что они от малого контроля обмякли на земле и больше не двигаясь, тихонько возвращаясь обратно тело. — Яд подействовал вовремя. Эта доза довольно велика для обычного человека и может убить в считанные три минуты. Мне тебе совет брось свою кисть, это и будет сигнал, что ты сдаёшься. — Вот всё и конечно, — произнёс Третий, а Цунаде продолжала стоять и упорно смотреть. Руки и тело пробила мелкая дрожь. Я чувствовала как яд внутри поднимается все ближе к сердцу и если доберётся до него оно остановиться. — Почему продолжаешь держать? Сдавайся. Ты уже ничего не сможешь поделать. Палец на левой руке немного дрогнул, как и жилка на лице и я могла немного пошевелить пальцами правой руки, как и задней ногой. Митараши поправила плащ и посмотрела на меня. — Ты, показала себя очень хорошо, в этих боях. Раньше ты такого точно не смогла бы сделать. Помниться как ты задыхалась от бега, падала от лёгкого толчка и не могла толком прицелиться в цель. Но, ты не отпускала свои руки, сколько бы раз не падала на землю, сколько бы раз в попытке достичь высот пыталась сделать хоть что-то, чтобы тебя похвалили. Если честно я не думала, что ты справишься. И станешь такой сильной, решительной и умной. Не каждый может такого. Так, что прими мой тебе совет, пока ты можешь дышать. Дыхание стало более глубоким. Я прикрыла глаза, чтобы попытаться сделать, что либо. Но, тело противилось, руки хотели бросить эту тяжёлую кисть. С отдышкой, еле взяла себя в руки, когда прикусила губу до крови. Малая боль помогла сказать хоть что-то. — Не… не сдамся, как бы тяжко мне не было. Не хочу ждать пока мои дорогие друзья проливают кровь и умирают. Все, что я делала, до того как взять кунай в руки изображала из себя жертву. С самого того момента как я стала понимать слово: шиноби — кто он такой и что делает. Все попытки противостоять этому проводили меня в тупик. Шиноби — не может быть хорошим, он может лишь показать себя с доброй стороны, но на самом деле это не так. Дай в руки ему холодное оружие, так сразу на его лице вытянется ухмылка, спрятанная под слоем не одной маски. И настоящее, трепетное желание прорезать кому-то глотну. Кто- то может её сдерживает: эту жажду внутри себя, пока она однажды не выйдет из-под контроля. Я бы сказала, что я хочу стать хорошим шиноби, но… такие слова никак нельзя сказать тому кто однажды не по своей вине убил человека. Угрызение совести или что похожее, можно говорить по разному, но у всех есть та самая правда, которую он не хочет слышать в свой адрес. Все молчали и ничего не говорили, Наруто стискивал свои кулаки о поручень и продолжал слушать и что-то для себя запоминал. — Так к какому типу относишься ты? Я улыбнулась и с шеи стали выходить массивные чёрные печати. — К тому, кто сдерживает настоящего монстра внутри. Правый глаз почернел и я вновь сорвалась на бег заканчивая круг. Быстро выставляя печати. — Фуин. Удерживающий барьер! Стекло перекрыло брюнетку. Хотела было сложить печати но, на этом закашляла кровью и свалилась на землю, придерживая печень, у стекла. Иероглифы медленно и верно возвращались обратно к печати. Пока не настала новая боль, что так сильно кололо сердце. — Сестрица Мия! — закричал Наруто. — Хватит ли у тебя сил? Барьер в скором времени развеяться, как только ты свалишься от яда! И тогда все это будет бессмысленно!!! — Забываетесь Анко-сан, — помотала головой и соединила ладони вместе. — Я же — Узумаки. Тело вдруг показала наружу голубую ауру чакры. Воздух немного на арене потяжелел. А рана на щеке затянулась. Шизуне вздрогнула от шока. — Не может быть! Она вылечивает себя от яда, который смешивается с её собственным потоком чакры и поглощает яд. Такое разве бывает с медицинской точки зрения?! — взволнованно спросила Шизуне. — Только она смогла со своими умениями создать такое поле чакры. Думаешь, кто-то сможет поддерживать такое количество чакры так легко? Правильно никто, но не Узумаки. Я сама удивилась когда однажды увидела эту чакру в действии. Если она возьмётся за это всерьёз, то возможно опередит нас своим огромным запасом чакры. Что и печать — Бьякуго не понадобиться накапливать год за годом. Она может без проблем использовать его, тем самым не губя своему здоровью. — Такого же, — стиснула Шизуне кулак и вздрогнула. — Цунаде-сама, только не говорите, что она уже выучила самую высшую степень медицины? Цунаде и сама удивилась, что так и придвинулась ближе. Стало вдруг так хорошо, я выставила печать у груди и с середине лба, что-то стало жечься и медленно двигаться медленно по коже вниз. Ощущалось, словно проклятая печать стала другой, но такое разве бывает? Я посмотрела на стекло барьера и увидела себя по новой. На теле отметены — ромб на лбу от которого идут длинные полосы перекрывающие лицо, шею, руки и ноги, на которых не была ткань одежды. А «проклятая печать» на шее стала медленно разлетаться на кусочки, словно это была лишь неудачная временная татуировка, которая стала ошелушиваться. Поднимая руки увидела как царапин больше не было. Тело стало таким лёгким, словно перышко. Я попробовала пробежать, но стоило только сделать пару шагов, как неожиданно быстро была уже на другом конце зала. Так быстро... Анко смотрела на меня словно жертва. Другие тоже, Пятая, Хирузен, Шизуне и другие. На лице вылезла ухмылка и стоило мне вернуться с силой ударила кулаком по стеклу барьера и тот мощным ударом потрескался, разбиваясь на мелкое стекло. Анко, взяла себя в руки отскочила назад и принялась выставлять печати и на меня пошла огненная техника, которую я обошла стороной и внезапно ударила её по животу, что Митараши полетела спиной в стену, провариваясь в ней, с кашлем и кровью на губах, поднимая шею. Я оказалась напротив и замахнулась вновь. Пробивая стену, большой дырой, и пробитое бревно валялось на земле. И с разворотом стала складывать печати и говорить. — Стихия ветра. Шторм! Воздушная волна подняла все обломки, камни. И шторм стал расширяться и кружить. Пока брюнетка не поставила напротив себя преграду. Стену. А я направилась к ней, на пути в воздухе, забирая, то что хотела. Сбоку от неё полетел кунай и резанул Анко ногу. Пока я не пошла в атаку. Скорость была выше. Как и атаки. Брюнетка не могла долго удержаться и призывала своих змей, и те не могли выжить, какой бы размер змеи не наподдал. Скорость снизилась, появилась отдышка. Устала... Впервые использую такую мощную силу. Хочу ужасно пить. Но, нужно подождать ещё чуть чуть, чтобы дождаться. Вот оно! Брюнетка вздрогнула и остановилась, её рука стала трястись и она несдержанно поругалась вслух. — Моим же ядом, — рыкнула и повернула голову в сторону отброшенного раннего оружия. — Подобрала мой же кунай. Какая чертовка! Быстро поторопившись к ней сзади, поставила кунай у шеи и сказала. — Цель миссии? Анко удивленно приподняла губы в улыбке и ответила. — Кто знает… На такое подняла кунай и вонзила остриё ей в бедро, под женский сдержанный вскрик. И серьезно спросила. — Яд убьёт через две минуты. Раз у вас он есть, то и должно быть противоядие. Времени на разговоры малы, потому сдавайтесь пока есть шанс, — прикоснулась лезвием кожи на шеи. — Ты не сделаешь этого, — улыбнулась брюнетка. Пока другие с замиранием сердца смотрели за этим. Моя чакра вернулась в норму и тело стало прежним. Я выдохнула, кивнула и отпустила Анко, поднимая свои ладони, что кунай свалился на землю. — И правда, я не готова убивать своих друзей, с меня никудышный шиноби. — Но, ты всё же победила, — улыбнулась она. — Я не могу двигаться. Но если бы ты ответила, что сдаёшься, то автоматом победа бы досталась мне. Но, ты справилась. И потому подай в моей сумке противоядие. Я хотела было это сделать, но на последующем шаге, сила в ногах ушла и я повалилась на землю. Пока меня не подхватили руки. Это были Наруто и Какаши. — Сестренка, ты как? Эй, сестренка! — услышала перед тем как закрыть глаза.Шисуи
Кромешная тьма окутывает всё вокруг как и галимая тишина в одинокой, прохладной комнате. Такое ранее знакомое ощущение, как было это намного раньше. Когда везде была лишь тьма, куда бы не повернул свою голову. Кроме близкого ощущения, запаха и звука... Никудышный, слепой ненужный шиноби... Так я и думал, когда оказался в таком положении. Готовый закончить эту бессмысленную жизнь. Только вот это действие оборвалось, когда со мной вместе оказалась та, кого я безумно хотел уберечь. Теперь, когда перестал видеть полагался лишь на ощущения. И вздыхая полной грудью, чувствовал рядом с собой запах, который витал в воздухе. И это запах её волос и тела, что представляет собой смешивание цветочных и древесных нот, аромата трав и кедрового дерева. Тем, чем обычно может пахнуть только Мия, не портя этот привкус сильными духами. Вспоминая и вдыхая ещё раз, готов был раствориться в ней и пропахнуть её ароматом всеми клеточками тела. Сердце сильно стучит, отдавая пульсацией в висках. И образ Мии внезапно появившийся в сознании, берёт за руку и крепче переплетает наши пальцы вместе. Замечая её так четко, перед собой, закусил губу. Прежде чем она повернёт свою голову и посмотрит на моё сосредоточенное лицо, ожидая дальнейшего слова или действия. Резко открывая глаза, никого... Лишь ветер тарабанил черепицу, и капли дождя ударяли по стеклу. Вот снова померещился тот самый, до боли родной запах, сердце ухнуло и облилось горячей кровью, хотелось остаться в тех минутах. Остаться с ней и не делать того, что наделал… Сильно же скучал, не ощущая её рядом с собой. Так хотелось крепко обнять, притянуть к груди и, уткнувшись в волосы, вдыхать запах, до такой степени, когда лёгкие будут разрываться. Когда же наступит момент облегчения? Как скоро можно избавится от чувства, что сжимает всё тело в тиски, и не отпускает при каждом упоминании её имени? Но знал, что в жизни такой этап, когда нужно действовать и не дать случиться тому, что должно произойти. Он понял, что должен сделать. Как не дать злу выйти из-под контроля. Ведь он Учиха и только в его силах остановить всех нункенинов. Давно уже знал, что нужно лишь активировать свой шаринган. А Мия совсем не боялась этого. И во, что бы то ни стало хотела вернуть назад его зрение. Ком подкатил к горлу, и душа вновь забурлила после кратковременного размышления в тишине. Если что-то долго держать в себе и стараться игнорировать. Не вспоминать, то оно даст о себе знать в самый неподходящий момент, добивая тебя морально. И кажется, что скоро наступит этот самый момент, который добьёт меня окончательно, морально и больнее любого острого оружия. Рука неспешно потянулась к карману и вытащила из него пряди алых волос собранные косичкой и с одного края обвязанные резиночкой. Сколько раз уже смотрит на них. Сколько уже раз не мог отпустить с руки. Медленно поднеся прядку к лицу вздыхая аромат. Как же пахнет любовь? И даже если подумать над этим вопросом, то к нему подходить нужно со многих сторон, ведь данное чувство многогранно и разнообразно и одним точным запахом его никак нельзя описать. Может быть, это сладкие ароматы или более лёгкие и свежие, с оттенками некого воодушевления. А если это запахи потяжелей или слишком яркие и пылкие, выражающие неугасаемую страсть и тот самый разгорающийся с каждой секундой огонь? Может и так. Пьянящие и одурманившие разум, что уже не понимаешь, как так сильно можно полюбить? Рассуждать можно долго, но, наверное, для каждого любовь пахнет специфично или иными словами: — по-особенному. Каждое утро давно не начиналось с тёплых объятий и близости любимого человека, заваривания зелёного чая с листочками мяты без сахара, и приготовления завтрака. Это было раньше, а сейчас… Теперь утро начинается со слишком раннего подъёма, когда ещё бывает темно за окном со стуком льющегося дождя по черепице, бодрящего ледяного душа, дабы выбить из головы навязчивые мысли, угнетающие его состояние и подготовиться к бодрящей разминки. Затем принятия образа — Огару, чтобы слиться членом организации Акацуки и постепенно вмешиваться своим каккей генкаем в их мозг и менять чужие воспоминания. Мелких неосознанных переговорах с Итачи, об их общем слаженном планом, что стоит делать дальше и за кем нужно следить. Так приходил в себя, пытаясь не вспоминать о ней, пока голова не коснётся подушки. И то не каждый раз можно, вот так запросто уснуть, что и у него скоро проявиться бессонница. Потому как ночью на поверхность вылезали все внутренние тяготы, порой сводящие с ума из-за долгих раздумий и размышлений, от которых тяжело отходил. Каждый раз, когда крепко засыпал. В голове невольно возникало воспоминание, как он машинально проводит пальцами по её обнаженной спине и подушечками ощущал теплую кожу, покрывающую мурашками. Зная, что должен согреть Мию, крепко обнимая, протирая плечи подбородком. Но внутри буквально всё кричало, что не получится этого сделать и останется лишь податься искушению и кутать образ любимой девушки в объятиях и шептать: как скучает, как сильно любит, говорить то, чего не успел сказать лично. Но глубоко в себе знал, что в памяти у неё отчётливо остался тот день и, кажется, что уже навсегда в голове будет: как он умер от руки Итачи... Поэтому каждое утро на рассвете вздрагивал во сне, когда понимал, что счастливая страница его жизни запачкалась в чернилах, которые смогли пропитаться на несколько страниц вперёд. Чёрную жижу, которую сам лично и опрокинул. Ведь сколько бы ни листал, сколько бы времени ни прошло, всё равно чёрные капли вины и жгучей боли присутствовали там и не оттирались до конца на белом листе, каждой странице альбома в котором были изображены их счастливые дни. Ещё недавно брал за руку, сидел с ней у озера, был всегда рядом, а сейчас сжимает ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу, где после остаются красные отметены. Вспоминая Мию улыбающуюся. А утром, в первые же секунды после сна любовался её мягкими губами, розовой кожей. Нежно гладил алые волосы, трепетно касался нежной кожи и просто удивлялся, насколько же Мия прекрасна. Его милый ангел с медовыми глазами. Ожидая когда она проснётся в постели рядом с ним, и не выдерживая трепетного чувства, сам наклонялся ближе и целовал, пожелав любимой: «доброго утра». Уже по привычке сбривая щетину каждый день, чтобы она не пищала с спросонья, какой он колючий. Шисуи смотрел на алые волосы и осознавал, что должен запомнить её на годы вперёд, ведь больше не сможет увидеть вновь её улыбку. Остаётся надеть маску и оставаться нейтральным, чтобы никто не увидел его слабость. Ведь он — шиноби, который убивает профессионально, только и всего. Ворон впервые подал такой громкий крик. Каркнул так, что по коридору послышалось эхо. — Лейко, — притронулся свободной рукой по спине ворона, гладя его по перьям вниз. Пока он, не махнул своими крыльями. — Усаги милая, кар! Милая! — Да, ты прав. Ворон, подвинулся на лапках ближе к голове и клюнул Огару по маске. — Где? Почему Усаги не здесь?! Кар! Усаги кормить Лейко! Кар! — Ты стал более болтлив? Хм, хорошо Лейко, я расскажу, — притронулся пальцами к виску и наклонил голову. — Усаги не сможет больше вернуться. — Кар! Ворон посмотрел на маску Шисуи и взлетел. На своём пути хватая лапками за свиток. Прилетая обратно с вещью. — Кар! — скинул свиток прямо в руки Шисуи. — Я найду Усаги кар! Усаги милая, Лейко хороший, а Огару, нет! Кар!!! — Запоминаешь то, что ненужно, — скинул свиток на тумбу. — Ты не должен лететь к ней и тем более разговаривать. Сейчас она тебя не узнает. Лейко, ещё не отлетал от Огару, но после взлетел и вылетел в окно в проливной дождь. Направляясь куда-то на север. Шисуи выдохнул и посмотрел на свиток Мии. В котором она частенько записывала свои знания, чтобы запомнить все получше. Но, ему совсем не хотелось открывать и вспоминать её аккуратный почерк, не такой как его криво записанные канзи, что не раз слышал как её голосок возмущался когда оставлял записку и уходил. Теперь уже всё конечно и он не сможет оставлять ей записки в которых будет написано, почему он так долго задерживается.
