Контракт на жизнь
28 марта 2021 г., 03:09
Примечания:
Как бы то не было. Я решила написать новую часть, чуть раньше. И она получилась даже чуть эмоциональнее предыдущей. Такс что ещё добавить... ох точно. Многие пишут, что нужны Арты. как выглядят к примеру персонажи. И взглянув в поисковую систему гугл, я поняла, как много и долго нужно искать... Потому у кого есть желание и глубокий интерес. Найдите подходящие Арты) а я посмотрю и может выставлю их в работу. А так всем спасибо) кто читает и переживает за героев.
И вот она… Последняя надежда на то, что ты выживешь. Иссякает прямо на глазах, смешивая все чувства и терзающую боль вместе с воздухом.
Тяжестью нависла вина, что не в моих силах уже помочь тебе. Всё сжимается внутри лишь от одной мысли, что возможно я больше никогда не услышу твоего звонкого голоса. Я отчаянно продолжаю сидеть на том же месте, моля Ками и всех других богов о твоей жизни. Для кого-то ты — лишь человек, но не для меня. Только твоё присутствие скрасило мою никчемную жизнь. И я никогда не приму твоего ухода. Слёзы давно высохли, а я уже не чувствую ничего кроме пустоты внутри. Твоё хрупкое тело всё ещё было в моих руках. Но постепенно, я ощущаю как тепло уходит. Обняв крепче, не зная, что еще можно сделать. Повернул голову, вдыхая запах. Мягко прикасаясь губами к виску.
«Возьми меня за руку и не отпускай, ладно?»
Глубоко в сознании вспомнил твои слова, и на продолжительности этого времени беспрекословно повиновался им. Я послушаю тебя, несмотря ни на что. Всегда, даже если вряд ли бы хотел этого. И это сыграло со мной в злую шутку. Почему не уберёг? Позволил уйти? Чувствовал же! Чёрт!.. А что я? Я настолько беспомощен, что не могу ничего сделать. Будто меня погасили, забирая тебя из моего сердца.
Чьи-то руки, аккуратно тянут тебя и опускают на землю. Сакура прощупывает твой живот, что-то исследуя своей лечащей чакрой. Она и сама выглядит не лучше. Такая бледная кожа, и взгляд сопереживающий такой. Почему-то я чувствую, что вот-вот её плечи в эту минуту опустятся и на бетон покапают её слезы. Так почти и случилось, но на миг её лечащие ладони дрогнули, она расстегнула твой жилет и следом разорвала водолазку. Наточенный, с отливом серебра скальпель появился в её правой руке и она вдруг занесла его над твоим животом.
Мир вокруг будто остановился. Я среагировал быстрее, схватив её за шею. Глаза вспыхнули шаринганом, без собственной воли. Жалобный писк постепенно прозвучал из её уст.
— Я не уберёг её, а ты…
Её испуганные и в тоже время решительные глаза взглянули в мои.
— Ре… ребенок, всё ещё в утробе… нужно его вытащить пока не слишком поздно! — хриплым почти сиплым голосом проговорила она и схватилась за мою удерживающую руку.
— Отпусти её! Сакура пытается помочь! Она сможет спасти сестрёнку Мию, слышишь?!
«Её больше нет…»
Мысли рушатся, путаются, бегают в моей голове, будто пытаясь меня вразумить. Я разжимаю пальцы и поворачиваюсь к мальчишке, который пока ещё ничего не понял. Он всё ещё ждёт. С надеждой, что всё будет хорошо, но… реальность беспощадна.
Розоволосая откашливается, а я поднимаюсь и медленно шагаю к Узумаки. Мальчишке, в котором: «надежда изменить весь мир». Так она говорила, говорила и верила ему. А сопляк сейчас лежал на разрушенной земле, прикованный к ней, не в силах выбраться из ловушки этих чёрных металлических прутов. Надменный мальчишка…
Я наклонился к нему. Блондин смотрел настороженно, он всё ещё ждал ответов. Позади неожиданно прозвучал пронзающий плач младенца, но я не в силах порадоваться. Не был готов повернуться назад и взглянуть на нашего сына.
— Ты пока ещё, глупый, Наруто. Но, когда-то ты станешь умнее и намного сильнее.
Узумаки изумленно переводил взгляд, но не мог произнести те самые слова слух. Он взглянул на розоволосую, позади меня.
— Сакура, почему ты не лечишь сестрёнку? Почему… она же… она не, — последние слова пошли с писком, на глазах поступили слёзы.
Плач младенца стал невыносимо громким. Настолько звонким.
— Шисуи, твой сын… — прозвучал старческий тон, старика Сарутоби.
— Я вот думаю… Зачем мне жить, если рядом не будет её?
Все утихли, а я медленно поднялся, так и не в силах посмотреть назад.
— Да, Наруто. Её больше… нет. И я должен уйти.
— Стой, Шисуи ты не можешь вот так вот уйти! — закашлял с кровью Жабий саннин, в попытках подняться с разрушенной плитки, но сделал только себе хуже. И с колкой болью упал на землю. — Сын… ты его отец…
— Усуи, — проговорил его имя, как можно тише. — Я вернусь к Усуи, но после того, как со всем покончу.
Применив печать. Чёрная тень быстро появилась и переместила меня за границу Конохи. Повернувшись спиной уловил поток ветра, и бешенную, разрушающую чакру Лиса. И колкое чувство, что тело того захваченного Пейна появилось вновь в Конохе. Только вот мне теперь хочется совсем другого и это чувство грызло изнутри. Мне всего лишь нужно уничтожить Акацуки с лица земли!
Нестерпимое желание терзало сознание: выследить, поймать и убить.
***
…Кожа словно плавится от невыразимого жара, все тело в клочья разрывает боль, земля уходит под ногами вниз. Потребовалось всего-то два долгих месяца. Два месяца, чтобы сразить опасных нункенинов. Одни прятались в логове в стране Дождя, другие скитались по другим селениям. Двоих самых громкий поймали ещё до нападения Конохи. Саске не терпелось сразить Данзо, который в свою очередь претендовал на пост Хокаге, после моего ухода и теперь был готов покончить с нами — уцелевшими Учиха. Только сам же об этом пожалел. Итачи был первым кто нанёс ему удар, завершив эту бессмысленную игру со временем. А затем сдался Конохе. Младший Учиха последовал его примеру и теперь мне предстоит и вызволить этих ребят из тюрьмы. Легкие горят от столь долгого использования огненных техник. Шаринган неслабо давит на глаза, поддерживая всё ещё не слабую форму Сусаноо. Остался лишь один… Шагнув в глубь просторной комнаты, нункенин в оранжевой спиральной маске, стоял у окна, а затем захлопнул книгу и швырнул ту на стол. — Выглядишь, мягко говоря… не очень, — досадно отметил он, указывая на мой довольно изнеможённый вид. Скинув на пол плащ, он уперся спиной о стену, скрестив руки на груди. — В нашу первую встречу выглядел и то лучше. А сейчас напоминаешь… Осёкся, а затем повернул голову к окну, в котором тотчас прогремел гром. — Я сочувствую, — невесело ответил Обито, — и как справляешься? В груди вновь вспыхнула ярость, стоило лишь на миг увидеть её образ и вспомнить, как она умерла прямо на руках. — Стихия тени. Ваккум! Тьма заструилась по земле, тонкой сетью охватывая стены и покрывая предметы. Пропали все звуки… и наступила тишина. Учиха не растерялся, находясь в непредсказуемом месте. И вёл себя довольно спокойно, но в тоже время непредсказуемо. Его шаринган смотрел прямо в мой. — Реальность — беспощадна, Шисуи. Эта пустота будет только увеличиваться. Не всегда всё идёт как задумано. И далеко не всегда тебя придут выручать из беды. Я тому пример! Я не успел вовремя! Все те, кто создал этот мир… система шиноби… деревня… да и сами шиноби. Всё то что подвергло меня в истинное отчаяние — сам этот мир. Весь этот мир, подделка! Резким рывком, исчез, а затем схватил меня за шею и мы вдвоём появились в его сером безграничном мире. Обито отпрыгнул и снял свою маску, указывая на себя рукой. — Ты пустой внутри. Как и я. Ради цели ты готов был идти по головам, менять «маски» изо дня в день, играть в ва-банк, лишь бы получить горячо желаемое. У нас обоих глаза пылают надеждой, безграничной решимостью и… жаждой мщения. Хватит уже добиваться справедливости. Тебе только нужно присоединится ко мне и тогда сможешь обрести смысл жизни. Обито резко отскочил в сторону, избегая выпада в сердце. Инстинктивно потянувшись за кунаем, отбивая следующую атаку летящих сюрикенов. Вальяжно смахнув с лезвия куная несуществующую кровь. Взглянув искоса на нункенина, поднял руку, на котором всё это время было надето кольцо. И с силой, стиснул ладонь так, что ногтями ранил кожу. — Ты хочешь вернуться. Вернуться туда, где было твоё место. В мир, который чуть не привёл к уничтожению. Но боль — никогда не уйдёт. Сколько бы ты не пытался от неё избавиться всеми известными и доступными методами, боль удавалось лишь на время усмирить, приглушить чем-то другим, но рано или поздно она возвращается снова и снова… Но это всего лишь неизбежность принять тот факт что её нет. Я знаю про Рин, а ты знаешь про Мию. Нас больше ничего не связывает. Слишком мало времени у нас было, слишком много неисполненных обещаний осталось. — Твоя смерть приведёт к этому конец и тогда я не буду думать о последствиях после своего ухода. — Ха-ха-ха… Самая «решительная» вещь, которую ты можешь сейчас сделать, так это принять своё поражение, Учиха Шисуи!***
Всё немного нечетко и тонет в полумраке. Бесконечная тьма окружала меня… Странное чувство. Пустота — вечный мрак. Кроме меня здесь больше никого нет. Мысли, разлетаются в разные стороны. Тишина затягивается. Хочется направить мысли в нужное русло. Но… Я… правда умерла? Слова разбиваются о непреодолимую стену собственных убеждений об обратном. О чём же сейчас стоит думать? О чём вспоминать? В этот момент я думаю только о нём, и как бы тяжело мне не было, никак не могу произнести здесь его имя вслух. Если ничего не делать с ситуацией, значит тебе нравится такой расклад. Всё просто. Из любой затруднительной ситуации есть выход… Но та уверенность обманчива. Она так походила на правду, но в то же время, кажется самой настоящей ложью. «Даже если можно попытаться что-то изменить?» Нет, уже ничего нельзя изменить… Сколько же человеческих историй проходило через эту грань жизни и смерти. Почему же сейчас его слова были так нужны. Невыносимо. А тишина давит, давит, давит. Печалью резонирует пустота внутри. Остатки воли нещадно рвут. Так страшно. Безумно страшно. Может быть это действительно судьба. Может, так оно и надо? Не справедливо. Всё это так несправедливо! Кричать уже не получалось. Голос охрип, а попытки выбраться не увенчались успехом. Мне так страшно… Так… Невыносимо страшно… — Я знаю, я совершенно бесполезная. Постоянно доставляю всем проблемы. Я только и умею ныть… Но… Пожалуйста… Помогите мне, — тихо, задыхаясь собственными словами, свалилась на колени. — Пожалуйста. Прошу… В гробовой тишине раздаётся стук. Наконец увидев впереди тонкие лучи света, пробивающиеся из щелей черной гладкой двери. Из этих щелей и дул ветер. Ноги торопливо двинулись навстречу неизвестному. Хотелось туда. Казалось, что меня там ждут. Время для чего-то… важного, такое колкое чувство в груди. Медленно тянясь рукой к ручке двери. Кончики пальцев уже коснулись обжигающего холодом металла, но дверь не поддалась. — Открой… Открой, открой, открой же!.. «Какой прекрасный денёк снаружи, не находишь?» — промурлыкал чей-то голос совсем близко, заставив дрогнуть. А после наступает тишина. И замок тут же щёлкнул. Сперва осторожно огляделась. Никого… Слишком тихо… Что происходит? Кто это был? На теле давно появились мурашки. Ветер, приносил с собой запах дождя и сырой земли. Дверь сама резко распахнулась. Обдавая всё вокруг ярким бликом. На секунду ослепла из-за яркого света, от которого старалась прикрыть глаза руками, но это мало чем помогало. По голым ногам продолжал настойчиво дуть ветер, заставляя развиваться алые волосы и подол белого кимоно. Сделав один неуверенный шаг вперед. Босые ноги коснулись чего-то мягкого и мокрого. В нос ударил сырой запах хвои. Резко открыла глаза и вдохнула свежий воздух леса. Ах… хвойный лес после дождя. Огляделась вокруг: сырая мягкая земля, мокрая трава, серое светлое небо. Верхушки высоких деревьев слегка покачивались, роняя ледяные капли воды. В сознание вновь прокрался сладкий, сулящий шепот. Повернувшись и двери, из которой вышла, как будто и не было. Словно никогда. Я посмотрела на свои ладони — пальцы слегка дрожали, а кончики покалывали. Снова послышался чей-то голос. Кто же это? Ноги как будто обрели собственную волю — один шаг, второй. Смело ступала по сырой земле, мху, ведь эта дорога была очень знакома. Крутая тропинка наверх. И… Снова знакомое поле. Ветер дул в лицо сильнее, заставляя глаза слезиться. Я будто противилась чему-то, но я настойчиво шла вперед. Босые ступни ступали по вытоптанной кем-то ранее тропе. Большие следы. Мужчина? Я бродила меж деревьев, ища кого-то глазами. Только сама не знала кого именно пытаюсь найти, плутая вокруг однотипных деревьев. Неизвестность немного заставляла волноваться, но сердце предательски трепетало в груди от ожидания встречи. Не столь острое как раньше, но всё так же безотказное чутье точно вело к цели; где-то там… Узкая тропинка причудливо извивалась. Но, что ощутила дальше, мне совершенно не понравилось. Нет, я не могла развернуться и уйти, но предчувствие гнало вперед. Было тихо, очень тихо, будто — звуки тонули. Последние минут десять дороги были как в тумане. Наверное, именно поэтому легких шагов человека было совершенно не слышно. Он медленно шагал вперёд и остановился у дерева, ко мне спиной. Его отросшие до лопаток кудрявые, чёрные, волосы и одежда была вся промокшая до нитки. Когда успел так измениться? В руках он держал костыль. И почему-то не дернулся в момент, как я показалась так близко. Я узнала его. Узнала только раз взглянув в его сторону, как можно не узнать любимого человека и вот мой голос прозвучал один из первых, и я вышла навстречу из-за деревьев. — Шис… Сказав это, я как будто врезалась во что-то твёрдое. И вот снова… ладонь коснулась твёрдого невидимого стекла. Я прикоснулась к нему, а второй рукой ударила по стеклу и закричала: — Шисуи! Ты слышишь меня?! Держался он на удивление уверенно, как будто мои слова его не достигали и совершенно не смущали. Начал слегка моросить надоедливый дождь. Он и не шевельнулся. — Пойдём обратно, с тебя хватит, — как-то грозно это произнёс. Впереди него послышался слегка приглушенный мальчишеский голос, но Шисуи почему-то и не сдвинулся с места. — И долго ты будешь сидеть в грязи? Поднимайся. — Па…п. Я… же не могу. Отдай мне… — Вставай. — Но я не могу встать сам! Ты же знаешь, пап! Он с агрессией зарядил кулаком по дереву, что вся вода с листвы покапала прямо вниз. — Какой бесполезный ребёнок, — тихо говорил он и наклонялся ниже, присев на корточки, отбросив костыль в сторону. — Защищая тебя, твоя мама погибла… Если бы не ты, то она смогла бы выжить и тогда мы были бы счастливы и по сей день, Усуи! Какое же у тебя неподходящее имя, нужно было назвать тебя проклятым ребёнком! — Эй, эй, ты что такое говоришь? Совсем из ума выжил? Ты сына три года не видел. И стоило ему услышать твоё имя, как малыш сам пытаеться своими силами встретить тебя у главных ворот, — появился как раз вовремя Какаши и поторопился к ним ближе. — А тебе какое дело? Не нарывайся снова, Хатаке. Я всё ещё не забыл твоё обещание «оберегать её», которое ушло в пустоту. Ты выжил. Она нет. — Пап, я знаю ты зол. И во многих случаев я понимаю почему. Но… мне так не хватает тебя. Старший братик Наруто, мне много рассказывал про вас с… с ма…мой и я… — А знаешь Какаши, раз ты такой «справедливый спаситель», то вот, забирай его. Он мне теперь не сын и если вернётся, я вышвырну его из дома. Шисуи встал и хотел было уйти, но Какаши перегородил ему путь, кулаком ударяя по лицу. А затем приставил к его горлу руку и крепко прижал спиной к стволу. Нагнувшись ближе к лицу. — Пожалуйста… — неслышно слетело с его губ, — забери его. В его осколках глаз кричала мольба, перемешанная с болью. Какаши схватил его за шиворот и переместился совсем близко ко мне, чуть подальше от дерева с ребёнком. — Так просто избавишься от него? Зачем же наговорил столько глупых вещей? Здесь нет его вины, в отличии от твоей, в которой — ты не смог уберечь её от всего этого! Вот почему коришь теперь не себя, а своего родного сына, спавшегося тогда от смерти! Думаешь я ни в чём не виноват? С этим ты не угадал. Я тоже никчёмный шиноби. Ни приведи я её обратно в Коноху, Мия бы не закончила жизнь смертью. Она не только для тебя была дорога, вот почему мне жаль того ребёнка, который ждёт отцовского внимания, а получает лишь колкую ненависть из-за того что он родился. Усуи — всё ещё любит своего отца, каким бы он не был подонком. — Кхх… — с ощутимым скрежетом стиснул Шисуи зубы и наклонил голову. Его голос еще никогда не звучал таким разбитым. — Каждый день, я думаю только… о Мии. Никак не получается забыть, сколько бы не старался стереть её образ, её голос. Это чувство постоянно терзает боль изнутри. Как тогда, когда я стёр её память, когда оставил и ушёл… когда лишь бездомно мог просто существовать, как вещь, которая делает хоть какую-ту работу. Я с ними покончил, но… её этим не вернуть… я не хочу больше жить. Дайте мне наконец уйти. Какая уже «смерть с честью, когда я так устал существовать… Какаши слегка сжал плечо Учихе и подтолкнул его к сыну. Шисуи подошел и свалился на колени, перед ребёнком. — Твой отец — никудышный шиноби. Я не смог уберечь твою маму от опасности в самый подходящий момент, и совсем не позаботился о сыне, которого она вынашивала до того как покинуть этот мир. Прости, Усуи. Ты вправе злиться на меня, ведь я сказал тебе то что ранило тебя куда глубже, чем что либо ещё. Прости, но я не смогу стать для тебя настоящим отцом. Прости… Их образы пропадали в гуще тумана. Когда наступила тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием, стиснув зубы, я прикрыла глаза, издавая истошный всхлип. Я дрожала со стекающими слезами на глазах и не выдерживая, ринулась назад. Убегая назад, к той самой проявившейся двери, которой не было видно. Интуиция забила тревогу, здравый смысл упорно подтверждал все возможные опасения. Я резко остановилась. Но было так тихо… Тишина обволакивала, забивая уши будто ватой, покрывала тонкой пленкой все рецепторы, в голове всё начало мутиться, меня упорно тянуло дальше, вперед, в загадочную, манящую темноту. В сознание прокрался чей-то сладкий, липкий шепот, сулящий что-то восхитительное, неописуемо прекрасное. Он заманивал меня идти дальше. Продолжая шептать: «Шинигами-сама, приходит, когда люди называют его имя». Бесконечная тьма окружала меня, безумие тихими стопами с каждым моим шагом, с каждым вздохом, подбиралось всё ближе. Я потеряла счёт времени. Ноги как будто обрели собственную волю — один шаг, второй, навстречу манящей тьме, которая будто тянулась ко мне… Неожиданно сильное прикосновение заставляет ощутимо вздрогнуть — дикое желание жить, продирается до самых костей. Перехватывает дыхание. Чьим-то усилием получилось прояснить разум — было ощущение, как будто меня сорвали с какого-то метафизического крючка. Я медленно попятилась назад и врезалась в кого-то. Спасатель был выше среднего роста. Длинные, слегка растрепанные алые волосы спускались ниже плеч, лица в таком положении толком не разглядеть, в руке у него— кунай, и это самое оружие — остриём приближается настороженно близко. Может, он думает что я враг?! — Спа…сибо, — с легкой дрожью произнесла и наши взгляды встретились, вот только вместо лица, я разглядывала маску с очертаниями демона. Я чувствовала, как по моему телу перемещается пронзительный взгляд его серых глаз, прожигая меня насквозь. Увиденное должно было заставить меня бежать со всех ног, но появившиеся из неоткуда туман стал сгущаться. Навязчивый, парализующий волю шепот стал громче, а ноги начали предательски подгибаться. Не слишком удачливый спаситель глубоко вздохнул, убирая кунай, за спину, а затем осторожно положил правую ладонь на мой холодный, бледный лоб, а левой просто взял за руку. Наверное, именно так чувствуют себя мухи в паутине. Липкий ужас, не даёт сдвинуться с места. — Хм-м-м, это лицо… и знакомая чакра, Мия? Спаситель склонил голову на бок, а потом снял маску, опуская ту у бедра. Передо мной был мужчина в пожилом возрасте. Седые волосы, зачёсанные набок, серые глаза изучающе смотрели на меня. Под чёрной мантией на нём была чёрная рубашка и такого же цвета брюки. Я долго не удержалась, просто стоять на месте, когда узнала его. И потому быстро, и со всхлипом накинулась на него. Крепко, крепко обнимая. Сцепив ткань плащёвки так сильно. На глазах стекали слёзы, а его ладони тихонько коснулись моих плеч и он тоже обнял меня. — Тору-сан… — Давно не виделись, малышка. И перестань реветь, как дитё. Здесь такого не любят. Послушно, стирая слёзы, я попыталась улыбнуться. А старик Узумаки погладил меня по голове. — Хе-хе. Я уважаю твою «решительность» к подвигам, они — выше всяческих похвал для шиноби. Но, ты умерла уж, слишком рано. Пойдём-ка лучше поговорим в другом месте. А то тебе лучше не гулять в лесу — Аокигахара, одной. Совсем недавно тебя хотели сбить голоса, попадись ты в их лапы, навсегда бы потеряла себя.***
— Интересно, — старший Узумаки провел подушечками пальцев по кромке ножа, — значит этот пацан наконец повзрослел. И почти стал отцом. Было так хорошо… но все пошло наперекосяк! Чёртов Ками! Никогда не верил богам! Не грусти Мия. Видимо я был здесь столько времени не просто так. Узумаки напрягся всем телом, глазами ища выход из этого странного места. Но затем со злостью выругался. Вдруг наши взгляды встретились, и он только озадаченно нахмурился, вглядываясь в моё лицо. Будто ища, на нём, что-то ещё. — Маска Мия. Ты носила маску кролика? — Эм… Ещё как! Нам они отлично прослужили и я долго в ней ходила. — Просто замечательно! — с азартом хлопнул в ладони старший и сразу же поторопился наружу. Я следом последовала за ним, еле поспевая за ним. — Знаешь ли на самом деле, это не простая вещь. Она как бы ценная в плане «запечатанной силы» Узумаки. Сказать по правде. Клан Узумаки уничтожили именно из-за такой опасной вещи. И это не из-за мощной чакры или же Фуиндзюцу, как ты изначально думала. А из-за… призыва «Бога Смерти». Я опешила, и резко схватив старшего за руку, притормозила вместе с ним, скользя пятками по сырому мху. — Стоп, стоп, стойте Тору-сан, что вы такое говорите? Как я слышала активация печатей Бога Смерти — смертельна для всех! — Ха-ха-ха, ты забыла кто ты? Ты Узумаки и в тебе не только чакра, подумай сама, для чего такой — большой резерв? Для чего необходимы «призывные цепи» и «фуиндзюцу»? Собери всё вместе и получиться годная клетка для… Тору щёлкнул пальцами. В руке старшего Узумаки в тотчас появилась моя маска и на ней стала распадаться фуин бумага, и вместо той в его руке оказался оскал демона. — Да вы шутите?! Да он вперёд моей душой завладеет, чем я его удержу! — Демоническая маска, которую я тебе оставил — не простая. Я решил отдать тебе не просто старую реликвию клана, а запретную силу. Хотел рассказать, но видимо не рассчитал со временем. И Шисуи тогда был обескуражен. Ну конечно истекающего старика с кровью с лёгкостью можно испугаться. Я тогда подумывал, что он наконец добьет меня, за все те избиения. Но, этот мальчишка… позаботился обо мне, словно я его вырастил с пелёнок. Что ж… нужно поторопиться, я отведу тебя в одно поганое место и лучше тебе из него побыстрее уйти, а то оно аж кишит всякой нечистью извне. Не слушай о чём они тебе шепчут, как недавно. На этот раз я не смогу быть там. В бездне, не жди ничего хорошего, твоя задача забрать свою «жизнь» назад, а сделать это нужно очень шустро. Бог Смерти, как никак тоже любитель разрывать человеческую плоть. Даже если ты и оболочка, твоя душа всё ещё при тебе, потому, как ты не грешник. Ах, да Шинигами полупрозрачный, изможденный призрак. Он намного больше человека, с длинными, лохматыми белыми волосами, из которых выступают два красных рога, а так же пурпурной кожей. Всегда с Танто во рту. Тот ещё противник тебе достался, я сражался с ним однажды, но из этого ничего не вышло и я почти не помер! И получил огромный рассекающий шрам на теле, то ещё занятие для старика Узумаки, знаю, но что ещё здесь делать, то? Ха не смотри так грустно, я ещё не лишился рассудка. И кстати, куда делись твои цепи, я не ощущаю их ауру? Я вспомнив о них, сжимаю кулаки, но не чувствую боли от впившихся в ладони острых ногтей. — Ясно, уничтожены значит, ну ничего. Узумаки вновь коснулся моего лба, а другой выставил печать, шепча фуин слова для призыва. Ощущая щекочущие чувство со спины, услышала бряканье и как они слегка прижались к моей коже. Я аж прослезилась, легонько прикасаясь к ним. Прижимая ладонями ко лбу. — Вам тоже пришлось ни сладко. Я рада, что вы снова со мной. — Кто бы и как бы их не старались разломать, уничтожить и сломать, эта сила безгранична. Запомни ты — Узумаки, а это фамилия не просто так знает каждый шиноби. Твои предки, соклановцы и даже ты не просто мусор на дороге, от которого одни беды. Я посмотрела на улыбающегося Узумаки, он кивнул мне. — Тору-сан, спасибо. Я хотела поблагодарить вас, и не только поэтому случаю, а за то что пустили нас в свою жизнь. Если бы не вы, нам бы было тяжко. Шисуи был не в лучшей форме, но после вашей встрече он принял себя, таким, каким он тогда был. И это очень ему… нет, нам помогло. Я очень рада тому, что мне довелось научиться таким полезным вещам, техникам, спасибо, за то что приняли нас в свою семью. Он стоял, пока тихонько не позвал меня по имени: — Мия, — распахнул Тору руки и в его прикрытых глазах появились слёзы и тянувшаяся улыбка, которая слегка дрожала. — Обнимешь, такого скрягу старика, как я, на прощание? Повинуясь его просьбе, я крепко обняла его, и вдруг ощутила лёгкое прикосновения ветра к коже. Распахнув глаза, увидела, как тело Узумаки овладело настолько белым, чистым светом. Он продолжал улыбаться, медленно взлетая в воздух. — Наконец-то я увижу близких. Но, я за вами, обязательно буду присматривать. И дом, мой восстановите! Как никак я присвоил его вам, но не успел уйти из жизни, как его след простыл! Парочка — безымённых негодников! Какие же вы… всё же… счастливчики. Тору исчез. А я продолжаю стоять на том же месте, ещё пару минут. В следующую секунду сумрак сгущается. Сквозь туман тихо раздаётся эхо вдалеке. Моё тело онемело, я не чувствую пальцев ног и рук. Воздух вокруг меня становится горячим и вибрирующим. Дуновение ветра треплет мне волосы, освежает пылающие щеки и разгоряченный лоб, снимает пульсирующую боль в висках. С трудом поднимаю тяжёлые веки, пытаясь сфокусировать взгляд в одной точке и судорожно вздыхаю. Вдох… Выдох… Оглядевшись по сторонам, глубоко вздохнула, собираясь с силами, и пошла вперёд. На пути привстала лестница, а за ней и кровавые врата без створок. Плиточная панель располагалась всю шедшую мной дорогу. У входа под кровлей укреплена огромная, плетенная из рисовой соломы веревка — симэнава. Стоило к ней потянуть руку. Скосила слегка испуганный взгляд: только сейчас обращая внимание на чужую когтистую руку на своем плече. Я резко вздрагиваю от громадного чудища за спиной. Он даже не стоял на земле, а парил в воздухе. Исчадие ада, подойдя ближе, покорно склоняется, ровняясь ростом. Бело-седые волосы небрежно спадают к скулам, словно маска, меняя выражение лица. Огрубевшие черты вводят в ступор, неприятно скручивая желудок веющей угрозой. Он как будто не дышит, никак не выдает присутствия, лишь темные демонические лапы скребут свистящую от дыр душу. Шинигами смотрит в упор, не мигая, словно статуя, навечно обреченная стоять пред чужими взорами. Алая лава, плещущаяся вокруг зрачка, преждевременно утягивает в пустоту, где ты проведёшь вечность в его желудке… Вдруг его рука тянется и он выпускает из острых зубов танто, облизываясь своим длинным змееподобным языком, делая атмосферу куда хуже. А в голове, самая настоящая паника… — Я ощущаю в тебя малую часть своей демонической силой… У меня с тобой есть связь… Даря горькую ухмылку в ответ обходительному изгибу его губ, я слишком быстро осознаю, что терять уже нечего. Шинигами застыл в ожидании ответа. Сжимая рукоять меча. — На протяжении веков и тысячелетий люди боялись смерти, а ведь в действительности смерть лишь биологический процесс и на нём заканчивается далеко не всё. Жизнь это лишь промежуточное существование — переход к более лучшей жизни. Если это так, тогда не понятно, почему люди так отчаянно цепляются за жизнь, пытаясь сделать последний глоток воздуха, что-то успеть, чего-то добиться. Эта борьба так забавна в своей бессмысленности, что порой не удаётся сдержать усмешки. Глупые люди не могут найти смысл жизни, но и умирать не хотят. Но, смерть это конец. И больше ничего. Никакого нового начала. Не важно сколько ты жалеешь или желаешь. Если ты чего-то не смогла при жизни. То и после смерти ты этого не сможешь. Губы предательски дрогнули, ощущая как он подался так быстро за спину. — И чего же ты хочешь? — прохрипел он, с интересом прищурив глаза. «Скажи это… Скажи это в слух» — тихо прозвучал в голове тот же голос. Этот голодный интерес вовсе пугает. — Если это в пределах допустимого, Шинигами-сама Демон удивлённо моргнул, а после залился громогласным смехом. — К-ха, ха, ха… Он расплылся в предвкушающей усмешке и протянул когтистую руку… — Ты отдашь мне свою душу, — глаза Шинигами расширились, — и я, так и быть, верну тебя в тот промежуток времени, который ты погибнешь. Но, всего то… на один миг. — Что? Этого совсем мало! — Человек, ты решила со мной торговаться? — кровавые-красные глаза предупреждающе сверкнули, — не убоишься гнева моего? Стоит мне только захотеть, как я разорву тебя. — Будь это так, то давно бы решились на подобное, — спокойно ответила, поворачиваясь к Шинигами. — Твоя нахальность меня позабавила. Впрочем, я вижу, — раздался его громкий хмык, — я вижу великую силу, скрытую внутри твоего тела. Сила, что сквозь века не растворится, а приумножится. Хорошо, я выполню твою просьбу в обмен на ответную услугу. — Я слушаю. — Сделка. Заключим договор. Шинигами коснулся лезвиям своей руки, и по ней покапала тёмная кровь. — Твоя душа, в обмен на жизнь. В следующий раз когда ты умрешь, я поглощу тебя целиком. Ты согласна, Узумаки? Я замерла на месте, силы куда-то пропали. — Ха, ха, это не мир живых и так просто меня не прикончить. А вот тебя я могу без проблем уничтожить, но мне так интересна твоя душа, она сладка, и вовсе не грешна, словно невинна. Деликатес для Мира Мертвых. А теперь скажи мне это… «Скажи это… Скажи это в слух»«Скажи это… Скажи это в слух»
«Скажи это… Скажи это в слух»
Когтистая рука схватила меня за шею, а лезвие прошло слегка по щеке, капля крови, капнула во тьму, а Демон захихикал и слизнул мою кровь своим языком. — Забери… её… — прошептала одними губами, с ненавистью устремив взгляд на Шинигами. Риск был высок. Сглотнув, опустила глаза к длинным пальцам, призывно раскрытых для моей ладони. Без промедлений вложив свою руку в руку демона, а в следующее мгновение ощутила танто. — Мою… ду… На этом резко замахиваюсь в желудок демона и отпрыгнув от земли режу его плоть. Шинигами взмахом когтистой руки, хотел разорвать меня. В конце концом, что ещё можно было ожидать от самого греховного существа на земле? Сплошное разочарование… — Ты не получишь искупление, — голос всё больше приобретал чудовищные тона, я слышала стоны десяток людей, которые были заложниками Шинигами. Вокруг меня появились искорки. Рука невольно потянулась к одному из огоньков, и когда я поймала его на палец, он, словно снежинка, растворился, оставляя на подушечке приятное покалывание. Шинигами исчез. И я только сейчас поняла, что ничего не вышло. Слёзы горят на глазах. Я давлюсь слезами. Я ушла из Храма. И побежала. Схватиться было не за что. Больше никого здесь не осталось. Одна, одинешенька… Бежала до тех пор, пока не врезалась в кого-то. Поднимая глаза, я встретилась взглядом с девушкой. Аловолосой в таком прекрасном историческом кимоно, она улыбалась мне. А я понимая кто это может быть, растворяясь в её материнских объятиях. Обнимая так крепко. — Ма…ма — Почему ты здесь Мия? — Что? — я не понимала, что происходит. — Я же… — Ками, посмотрите на неё. Так ещё и вся белом, — женщина оглядела меня всю, с ног до головы. Подняла любящий и грустный взгляд. — Детка, — её рука легла на мою щеку, по которой в тот час покатилась слеза. — Рано. Тебе пока здесь находиться. Из-за тебя здесь даже погода испортилась. Только взгляни на небо. — Но как же так… я же погибла и… Мама, как ты можешь такое говорить? Мы впервые встретились за столько лет и ты хочешь, чтобы я ушла? Как же папа, ты его видела? Вы встретились? — не ожидала услышать такое от собственной матери, вот почему схватилась за её рукава, с тяжестью вздыхая. — Я и правда хотела бы узнать о вас больше, но… как я могу оставить Шисуи одного. Это не справедливо иметь что-то одно, но когда на кон идёт моё счастье, то я бы хотела провести оставшуюся жизнь с человеком которого очень люблю и дорожу, потому, могу я прийти сюда, когда я смогу это сделать без угрызения совести. — Девочка моя. Уходи. Твоё место там, — женщина указала рукой на вид развалин и то, как я была спасена в руках Шисуи. Он одной рукой разломал чакропроводник. На этот раз… Он успел! — Твоё счастье самое дорогое что у нас осталось в том живом мире, и чтобы не случилось с тобой в дальнейшем, не спеши сюда возвращаться, и насладись с ним полностью. Увидь места, в которых не была, познакомься с теми, кого посчитаешь хорошими друзьями, попробуй есть то чего ещё не пробовала и люби мужчину так, словно он единственный в этом мире. Я люблю тебя, дочка… Меня словно ударило током. Мне срочно нужно туда. Там – дом. Там моё предназначение. Любовь, друзья, жизнь. Именно этого так жаждало сердце. Оно билось, как сумасшедшее, намереваясь проломить грудную клетку. Облегчение. Ожидание встречи окрыляло. Я обернулась, и увидела следом и отца, который приобнимал мою маму за талию, они: одобрительно закивали. — Иди домой, крошка. Ещё раз увижу, что Учиха припоздает, уши надеру! Я подорвалась на месте и побежала к Шисуи. Чтобы не мешала одежда, я подхватила мешающий подол, развивающейся на ветру. Воздушный поток бил в спину, подталкивая, заставляя бежать еще быстрее и растрепывая алые волосы.***
Я открыла свои глаза. Шисуи обессиленно выдохнул. Его выдох перешел в сдавленный всхлип, и его пальцы сжались на моём воротнике жилета, когда он притянул меня к себе. Обняв так крепко. А я в тот час немного развернулась и прижалась к нему как можно ближе, обнимая так сильно, как только могу. Слезы потекли по щекам, сердце почти разорвалось от эйфории. Тонкие ладони крепко сжали жилет на его спине. С губ на выдохе сорвалось тихое… — Шисуи… ты спас меня. Он тоже прижал меня к себе, и как можно мягче прикоснулся губами к немного поцарапанной щеке. — Я думал что не успею… был практически на волоске, того как тебя… ещё бы чуть-чуть, немного бы промешкал и тогда… тогда бы, я потерял тебя… У самой слезы ручьями текли по щекам, я гладила Шисуи по волосам, не зная, что ещё можно сделать. Повернула голову, вдыхая его запах. Мягко прикоснулась губами к подбородку. Слегка отпрянув, посмотрела на него и не мешкая ударила ладонью по щеке. Шисуи и сам слегка пошатнулся. Пейн удивленно приподнял бровь, как и другие увидевшее это. — Ой, ой. Виноват… нужно было сразу брать всё в свои руки. И из-за беготни, ты наверное сильно устала. Где этот масочник, который обещал присмотреть за тобой? Ох, вот и доверяй Хатаке… Одобрительно чмокнув меня в щеку, он серьезно взглянул на вставшего перед нами Пейна. — Я не прощу никого. Кто посмеет навредить тебе. И не важно кто это будет. Сам Каге или же «Спаситель Этого Мира».
