Часть 1
29 марта 2019 г., 22:19
Теплый весенний ветер нежно трепал и без того спутанные волосы сидящего на крыше многоэтажки подростка. Перевесившись через металлические перила, ограждающие крышу, Махиру мечтательно посмотрел вниз. Если лететь, то при соприкосновении с асфальтом останется лишь каша или даже фарш из крови, мяса и костей. Зрелище явно не из приятных, а ведь во дворе гуляют маленькие дети, матери с колясками, инвалиды, пожилые да и обычные люди. Это был больничный комплекс, объединяющий в себе локации от хирургии до психологии, в который Широта попал после попытки кинуться под колеса автомобиля. Отделался он парой синяков, вывихом левой кисти и легким сотрясением мозга, благо водитель попался опытный.
"Вот и что ему стоило переехать меня?" — недовольно и с легким разочарованием подумал Махиру, крепко держась за перила — падать он пока что не собирался, — "Это же так просто — взять и не надавить на тормоза, а так, на полной скорости, и наехать. Подумаешь, одним подростком больше, одним меньше. Если меня не будет, то остальным жить станет куда проще".
В своей смерти Широта не видел ничего ужасного — он был одним из тысячи обитателей детского дома, а если говорить честно — своеобразной тюрьмы для детей. Антисанитарные условия, питание хуже, чем у тараканов на кухне, да ежедневные побойки за "просто так" делали это место просто "райским курортом", из которого и сбежал юный шатен. Попытка броситься по колеса была его первой попыткой самоубийства, предпринятой из-за безысходности. Никакие разговоры с психологами не могли изменить мировоззрения подростка — он никому не нужен, а потому продолжать свое существование считает бессмысленным делом.
— Ну пойми же, Махиру, — говорил доктор хрен-помнит-как-его-зовут, — ты еще молодой, слишком рано заканчивать свою жизнь сейчас. Тебе еще столько предстоит увидеть и попробовать, только представь! Выучишься, найдешь престижную работу, будешь путешествовать по странам, женишься, появятся дети.. Ты будешь счастлив, просто представь, сколько всего тебя ждет впереди, если будешь идти дальше!
Махиру заученно кивает и подавляет сильное желание сказать этому недопсихологу о том, что он повторяется. Все беседы с Широтой бес-по-лез-ны.
Последний раз вдохнув свежий воздух, шатен спустился с крыши, не забыв надежно прикрыть за собой люк. Стоит поспешить вернуться в свою палату, пока кто-нибудь из дежурных не поднял панику. В палате помимо Махиру еще три человека, и, какое совпадение, все они — несостоявшиеся самоубийцы.
На кровати возле окна, подперев голову руками и облокотившись об подоконник, сидит черноволосый парень. Это восемнадцатилетний пианист из Австрии — Лихт Тодороки. Рядом, закинув ему на плечи ноги, лежит, о чем-то весело разглагольствуя, любящий пошутить Хайд Лоулесс — ему тоже восемнадцать и он начинающий актер в одном из Токийских театров. Кровать в углу занята голубоволосым парнем. О нем Широта знает совсем мало: только имя да краткую историю жизни. Ни фамилию, ни возраст он не сообщает, отговаривается, что не помнит. Для чего скрывает — не понятно.
Махиру ложится на свою койку и закрывает глаза — этой ночью он совсем не спал, прислушиваясь к скандалам в соседней палате, поэтому сейчас намеривался наверстать упущенное. Сон приходит быстро, всего пара минут, и подросток полностью во власти Морфея.
— Мама, мама, а мы ведь пойдем сегодня в кино? — пятилетний мальчик с карамельными глазами дергал улыбающуюся женщину за подол длинного платья, — ты обеща-ала.
— Если мама обещала, то значит обязательно пойдем, Махи-кун, — темноволосый мужчина подхватывает сына на руки и кружит его по комнате. Ребенок весело смеется, раскидывая руки в разные стороны, изображая самолет.
Тем же вечером Широту к себе прижимала чужая женщина, а его родителей увозили с окровавленной дороги, завернув в черные пластиковые пакеты. Маму и папу Махиру не видел больше никогда.
Проснулся подросток в слезах. Его родители погибли в ДТП, попав под колеса невесть откуда взявшегося грузовика. Малыш-Махиру же в тот момент остановился на обочине дороги, чтобы пожать лапу милому щенку с острыми ушками и коротким хвостом. Это его и спасло.
Тяжело дыша, Махиру стер с лица обжигающие кожу слезы. Флешбеки преследовали его практически каждую ночь, не давая спокойно спать.
— Снова кошмары? — раздался хрипловатый голос из темноты. Жалобно скрипнула кровать и в свете луны Махиру увидел чуть угловатую, сутулую фигуру, устроившуюся возле него. Без лишних слов или, наоборот, объяснений, Куро по-хозяйски положил голову подростку на колени. Пара алых, чуть светящихся в темноте глаз уставилась в карамельные глаза Махиру, будто гипнотизируя его.
— Эти чудики так и уснули вместе, — после нескольких минут молчания подал голос голубоволосый, кивнув на соседнюю койку, где спали Лихт с Хайдом.
— Странные они, — чуть слышно, чтобы не разбудить парней, ответил Широта, — за эту неделю, пока я тут, они успели сто раз поссориться, но все равно постоянно вместе, словно их магнитит друг к другу.
Куро кивнул и хотел сказать что-то еще, но посчитав это слишком муторным, попросту закрыл глаза, оставляя Махиру наедине со своими мыслями.
***
Лихт и Хайд все время, начиная со знакомства в средней школе, были недо-врагами, недо-друзьями и недо-любовниками. Вечно ругались и дрались из-за пустяков, но вместе с тем составляли какую-то непонятную идиллию, словно родственные души, нашедшие друг друга. Полные противоположности во всем, они дополняли друг друга. Но это было лишь поверхностным мнением. В старшей школе в их класс перевелась светловолосая девушка по имени Офелия. Милая, добрая и умная, она мгновенно покорила сердце блондина и стала любовью всей его жизни. Но казавшиеся такими безупречными отношения быстро прекратились — ровно четыре месяца спустя после того, как Лоулесс и Офелия стали парой, родителям девушки вдруг срочно потребовалось уехать из страны по важным рабочим обстоятельствам. Ну а через две недели после переезда Офелии до Хайда дошла весть о ее гибели — светловолосая мыла стекло в своей комнате и, не удержавшись за скользкую раму, выпала из окна. Единственным человеком, к которому со своим горем мог пойти Хайд, был Лихт, по-прежнему ненавидящий, по-прежнему любящий. Отношения парней становились с каждым днем больше, чем дружеские и даже больше, чем романтические, но все равно оставались притворными. Вот такую историю услышал бы Махиру, не будь Куро настолько ленивым. Узнал бы он также и о том, что Куро и Хайд — родные братья, оттого то у них настолько одинаковые алые глаза. Но рассказывать истории муторно, не правда ли?***
Проснулся Махиру ближе к обеду. В палате был только он да Куро. — А где Лихт с Хайдом? — сонно потирая глаза и потягиваясь, спросил он. Сидящий на своей койке парень лениво приоткрыл один глаз и с заминкой ответил: — Они выписались сегодня утром. — Ох, а я так и не попрощался... — Они оставили для тебя что-то вроде записки, — Куро отдал Широте сложенный вчетверо листок, вырванный из тетради в клетку. "Позволь реке забрать себя", — гласило содержание послания, написанного аккуратным почерком, принадлежащим Лихту. Махиру озадаченно повертел бумажку в руках, не до конца понимая смысл этих слов. — Их время пришло, — Куро посмотрел на часы. Ровно двенадцать дня, — Нужно все же сказать тебе кое-что.. Хайд никогда не любил Лихта на самом деле. Все его слова и действия — притворство, шутки ради. И Лихт знает об этом. Лоулесс до сих пор помешан на своей бывшей девушке, он не может отпустить, поэтому спокойно кидается с моста в реку. Чувства, искренние чувства Лихта к нему безнадежны — он два раза пытается повеситься, но оба раза был кем-то остановлен. Эти идиоты вместе лишь потому, что больше у них никого нет.. — Я не знал, — пробормотал подросток. Ему стало вдвойне жаль о том, что он не сказал ничего приободряющего Лихту и Хайду на прощание. Последней весточкой от этой пары была небольшая статья в газете, принесенной на следующий день, — "Вечером n-цатого числа служащей отеля *** были найдены два мертвых тела — Лихт Тодороки и Хайд Лоулесс. Что сподвигло молодых людей на совершение двойного самоубийства путем вскрытия вен остается загадкой. Оба парня были людьми творческих профессий (прим. Лихт — пианист, Хайд — актер) в самом расцвете своей карьеры. Подробности выясняются следствием".***
Водная гладь мелко дрожала от порывов легкого ветерка. Склонившаяся на рекой сакура бросала в нее свои розовые лепестки и качала тонкими ветками. Заходящий диск солнца своими последними лучами освещал землю, раскидывая повсюду золотые блики. В воздухе витало что-то неуловимое, прозрачное, легкое — какое-то чувство тихой радости. Кажется, что все счастливы от прихода тепла в самом начале апреля, но был все же один человек, с явным недовольством наблюдавший за всем этим. Сидя на берегу реки, голубоволосый парень кидал в воду камни, считая количество получающихся "блинчиков", ну а мысли его были чернее ночи. Седьмой за два прошлых месяца уход из дома вполне мог стать для него последним, ведь думал парень о том, что этот вечер "прекрасен, чтобы утопиться". В кармане завибрировал мобильник — это звонила вечно обо всех беспокоящаяся его сестра. Отклонив звонок, голубоволосый закинул телефон в реку, а затем хотел отправиться за ним следом, как вдруг отвлекся на какой-то шум. Возле заброшенной реки располагалась точно так же пустынная дорога, по которой машины проезжали крайне редко. А сейчас какой-то водитель, свернув на обочину, вышел из автомобиля и отчитывал сидящего прямо на асфальте подростка. До парня долетела вполне отчетливая фраза: "Ты еще молодой, чтобы даже думать о смерти!". В этом подростке он внезапно почувствовал что-то очень родное и близкое по духу. — Мы обязательно встретимся вновь, — одними губами прошептал голубоволосый и снова повернулся к реке. Топиться сегодня он уже не собирается.***
— Реки вскрываются в апреле, — чуть задумчиво произнес Куро, глядя на водную гладь, — ледяной покров разрушается и вода освобождается из его плена. Но знаешь, вскрываются не только реки, а еще и люди. И в чем-то тут есть сходство — кровь выступает на поверхность кожи и течет свободным потоком, если не мешать ей. Это и напоминает реку. Парень взял Махиру за руку и тонкими пальцами провел по запястью, на котором сквозь бледную кожу виднелись голубые сплетения вен. — Вскрываются в апреле, — повторил Куро и поджал губы в тяжелом раздумье, — как ты считаешь, умереть очень страшно? — Не знаю, — честно признался Широта, — когда я шагал под колеса машины, я не думал о том, что будет дальше, поэтому страшно мне не было. Возможно стоит дорожить своей жизнью, но если она и правда бесценна, значит у нее нет цены, следовательно она ничего не стоит. Жить сложно, а вот умереть очень просто. — Ты слишком легкомысленный, — проворчал Куро, а затем изменил положение и сел так, чтобы смотреть подростку прямо в глаза, — реки вскрываются в апреле, а люди повторяют их судьбу. Наше время пришло, как считаешь? — получив утвердительный кивок, голубоволосый на несколько мгновений опустил голову вниз, замолчав, а после повалил подростка на сырой песок, — мы на краю, а значит о здоровье и морали можно забыть.. — следом за этими словами последовал поцелуй, затем перешедший в нечто большее. А ночью в реке, на самом ее дне, лежало два мертвых тела со вскрытыми венами на шее. Люди, как реки, вскрываются в апреле. У них на то свои причины.
