А его заботе нет конца.

— Твои крылья такие мягкие… — прошептал Канада, нежно лаская подушечками пальцев золотые перышки. Казахстан улыбнулся кончиками губ. Сегодня он очень внимателен к его крыльям. Находил любой повод похвалить их, поласкать и погладить. Он запустил в них свои шершавые ладони. Перья прокатывались по его коже словно водопад омывающий камни и скалы. Их цвет становился ярче на лунном свете, будто они скованы из золота. Руки его ощущали, как каждое перышко дрожало от его прикосновений. Казах сидел к нему голой спиной, доверял. Канада знал его отца. Немного и недолго конечно, но все-таки знал. Слухи разошлись по миру, что ему сорвали крылья с плеч и пристрелили, пока он стоял на коленях, изнеможенный и весь в собственной крови. Какие-то детали он узнал от брата, который прожил существенно больше него. Смерть Казахского Ханства ухудшило репутацию Российской Империи. Не дело это чужое, но говорят, что слухи расходятся быстрее пыли. Ему не хотелось его потерять таким образом. Казахстан был дружелюбным и социальным парнем. У него на первом месте всегда стояли благополучные отношения и хорошие союзы. Один союз перешел за грани, казалось, дозволенного. А состоящих в союзе это не особо колышило. Сложно представить, как этот светящийся птенчик пережил смерть собственного отца и плохое отношение средь приемных родных. Он не раз говорил как любит СССР словно как родного отца. Но только Канаде он мог излить душу и на самом деле объяснить возникновение большинства шрамов на теле. По этим причинам хотелось взять казаха на ручки, покачивать из стороны в сторону и шептать приятные слова. Делать ему только приятное, заставить забыть прошлое. Но без прошлого он бы не был собой, так ведь? — Слушай… — Казахстан повернул голову назад, устремляя взгляд на своего любовника. Канада поднял голову от лицезрения золотых перьев и посмотрел на него. Ветер дул из открытых окон, заставляя шторы двигаться в ленивом танце под его дуновением. Белоснежная простынь постели мялась под тяжелыми телами. Только лишь звезды и тусклый свет настольной лампы освещали часть комнаты. Казахстан поджал крылья к спине, заставляя канадца убрать из них руки. Он повернулся к нему лицом и присел ближе, будто собрался сказать что-то важное. Его рот открылся в желании что-то сказать, но сразу же сомкнулся в неуверенном жесте. Нет, раз собрался говорить, то говори. — Что такое? — спросил Канада, положив ладони на его руки. — Ты так долго заботишься обо мне, что…эм. — он запнулся, прикусывая кончик пальца клыками. — Этого мало? — Канада взволновался, сжав его ладони в тисках своих пальцев. — Нет! Совсем нет! — воскликнул Казахстан, приподняв крылья. — Нет, что ты… просто твоим ласкам нет конца, это уже давно понятно. Я подумал, что тоже должен сделать тебе что-нибудь приятное. — Твое присутствие со мной — это уже приятно. — Нет, серьезно. Чего бы ты хотел, что бы я тебе сделал? Говори что угодно. В этом весь Казахстан. Он не любит сам получать приятности и доброту, он предпочитает ее отдавать. И когда Канада стал частью его личной жизни, она будто перевернулась с ног на голову. Чувство вины и долга перед этим великодушным канадцем выводили его из колеи. — Что угодно, — задумчиво произнес тот. Положив ладонь на грудь казаха, Канада опрокинул его на постель, нависая над ним. — — Даже так? — ухмыльнулся канадец, наклоняя голову к его лицу. Казахстан робко кивнул и проявив первым инициативу, примкнул губами к губам Канады. Он приподнял веки и заставив сердце приутихнуть, закрыл глаза, поглаживая затылок казаха. Поцелуй был не напористым и диким, а нежным и ласковым. Со стороны было заметно, как при каждом касании губ с друг другом, золотые крылья будто хотели подняться в воздух от таких ощущений. Канада надавил языком на сомкнутые губы казаха, тот в свою очередь подчинился напору. Шершавый язык прошелся по поверхности зубов, что не особо понравилось Казахстану. Судя по некоторым стычкам в мужских уборных и кладовках, было ясно, что ему нравятся долгие и тянущие поцелуи со вспышками страсти, которые забирают воздух из легких. Канада надавил пальцами на его шейные позвонки, благодаря чему он подпрыгнул на постели и взмахнул крыльями, издав неприличный стон. Такие вспышки доставляли ему больше удовольствия, чем дикие и разрывные поцелуи. Отцепившись от его губ, Канада посмотрел на результат его манипуляций. Дрожь в теле, покрытые дымкой глаза, влажные и блестящие губы на пару с распахнутыми крыльями. — Давай, теперь я… — вздохнул Казахстан, приподнимаясь на локтях. — Нет. — Канада положил ладонь ему на плечо, укладывая его обратно. — Слишком много на себя берешь. Казахстан надув щеки поднял одно свое крыло, шлепнув им канадца. Так он думал, что шлепнул. На самом то деле крыло было настолько массивным, что заставило Канаду слететь с постели на пол. Грохот говорил о том, что голое по пояс тело приземлилось на пол. — Құдай! * Ты не ушибся? Кешір өтінемін*. — ухватившись за края постели, спросил Казахстан. Послышалось кряхтение. Казахстан уже не помнил, откуда они доносились, как его ухватили за шею, затянув в страстный поцелуй. Он помнит, как канадец залез опять на постель, заставляя его сесть на себя. Помнит, как горячий язык переплетался с его, образуя будто морской узел. Как капелька слюны стекала с его собственного подбородка, приземляясь на грудь. Эти ощущения было невыносимо сдерживать, но когда пустоте на замену пришла заполненность и теплота, то его трясло, а лицо его краснело словно в приступе лихорадки. Изначальная боль уходила на второй план, а страсть в паху не давала мыслить разумно. В один момент Канада притронулся головкой к простате внутри Казахстана, и это заставило его громко издать стон, прикрыв рот ладонью. Крылья встали в полном возбуждении и тряслись от ощущений, что копились в их хозяине. Канада убрал ладонь с его рта, глазами говоря, что он хочет слышать все его стоны, как ему хорошо сейчас. Казахстан кивнул на немую просьбу, и начал двигаться более усердно. Канада от него не отставал. По комнате раздавались влажные шлепки и скрип бедной кровати, на которой занимались непотребством две страны. Ветер остужал их потные тела, а свет лампы давал возможность смотреть на их искаженные удовольствием лица. С каждым толчком Казахстан начал терять терпение и начал прыгать на чужом члене, словно делает это последний раз. Адское наслаждение отзывалось в области паха, на что Канада быстро среагировал и начал ласкать облитый смазкой член. Судорога в теле, крики в четыре стены и золотые крылья, которые взмахивались над постелью в приступе наслаждения. Со стороны это выглядело красиво, словно райская птица наслаждается освобождением из заточения и наконец обретает покой и свободу. Пара перьев опустилась на пол, а Казахстан лишенный сил прижался к Канаде, укладываясь с боку. Канада прижал его голову к своей груди. Когда казах уснул, он положил ладонь ему на крыло. Оно подрагивало во сне. Нет, никакой долг ему возращать не нужно. Он будет ласкать, любить и защищать его, если он только будет в этом нуждаться. Канада закрыл свои глаза, впадая в бескрайний мир снов, в ожидании следующего дня, когда ему снова дастся шанс увидеть своего Беркута.