Я тоже умею смотреть

Они стояли в свободных позах, опираясь локтями о гранитный парепет, и, щедро омытые теплым летним солнцем, смотрели на подернутую легкой рябью воду реки. Пожилой, дорого и модно одетый сухощавый омега говорил с отчетливо различимым французским прононсом. Молодой, в джинсах и простой белой футболке, слушал, нечитаемо кривя обворожительно-пухлый, крупный, чувственный рот. — Карточные долги священны, мальчик, — приятный, картаво-гнусавый голос пожилого журчал негромко и ровно. — Это раз. Два — ты сам мне неоднократно жаловался, что тебе скучно торчать дома без работы. Вот и соглашайся, сразу двух зайцев убъешь, а может, и трех — Лекс красавец-раскрасавец, богат и до сих пор ходит в разведенных. Завидная партия. Молодой едва слышно фыркал, ибо его не интересовали ни Лекс, ни деньги — имел «денежного» жениха и не бедствовал благодаря отцу-фабриканту. Правда, замужество планировал чисто по расчету — собирался собственным стройным телом объединить два влиятельных обувных клана. — Ваш Лекс, Мирей Леоныч, редкая гадость со стальными глазами-кинжалами, — парень в задумчивости вскинул к лицу руку и намотал на указательный палец щекочущую висок короткую прядь смоляно-черных, блестящих шелком волос. — Высокомерная ледяная глыба, пахнущая зимой. Я не пингвин западать на айсберги. Пожилой омега музыкально хихикнул. — А как же профессиональная честь? — спросил он. — Котенька, ты психолог со стажем. Неужто боишься не выдержать один месяц? Брюнетистый «котенька» забавно сморщил точеный нос. — Ай-ай, запрещенный прием, — парень резко выпрямился. Миг, и он уронил на парапет ладони. По-прежнему не глядя на пожилого, немного откинул назад изящно посаженную на длинной, гибкой шее породистую голову. — Но вы правы — долги следует отдавать. Уговорили, у вашего внука целый месяц будет нянь. Мирей Леоныч задорно мяукнул, и омеги, скрепляя сделку, коснулись плечами. — Вам совсем не жалко сына? — парень загадочно улыбался в пространство, по-кошачьи щуря хитрые медово-желтые очи. — О-о-о, жестосердный папА. Пожилой хищно клацнул белоснежными искусственными зубами: — Честно? Нет. А вот внука жалко до слез. Лекс занесен в черные списки всех агенств по найму нянев в городе, ребенком заниматься некому. Бедный малыш растет фактическим дикарем, Ви. Ни читать толком не умеет, ни писать, понабрался у обслуги грязных словечек… Молодой омега отчетливо вздохнул и резко помрачнел, словно тучей накрыло. Детей психолог любил трепетно и нежно, а еще — до сих пор оплакивал умершего полтора года назад сынишку. Не победи проклятый рак — внук Мирея и его альфенок были бы сейчас ровесниками. — Если бы вы по-настоящему жалели внука, — парень строго-осуждающе поджал супераппетитные губы, — то жили бы с ним и с сыном, а не со смазливым любовником в Париже. Ля-ля не надо, не переношу пустых сотрясаний воздуха на дух. — В общем, отрубил без сантиментов. Мирей Леоныч смущенно кхекнул горлом. — Тигра ты, — упрекнул он Ви. — Необъезженная. Ничего, муж рога пообломает быстро. Ви невинно помахал пышными черными ресницами, искоса-огненно зыркнул из-под них на пожилого и презрительно выпятил островатый подбородок. Его лицо трогательным сердечком выражало отнюдь не омежью твердую решимость. Альфа-альфой, добавить лишь десяток сантиметров роста и соответствующей альфам комплекции. — Кто кому, — парень вскинул брови. — Ночная птичка перепоет любые рога, Господин Шарапов. Вам ли не знать. К тому же у тигров нет рогов. Зато клыки и когти — в комплекте. Продемонстрировать, нет? Угрожающий тон, которым котенька произнес последнюю фразу, вымораживал нутро, и Мирей Леоныч зябко передернулся, поправляя сбившийся от ветра ворот блузки. — Но-но, — он даже, кажется, побледнел под тоналкой и румянами. — Не стоит на меня рычать, мальчик: отскочит — не поймаешь. Бумеранги — жуткая штука. Ви равнодушно цокнул языком. Напугали ежа голой жопой, и смех, и грех. Воспитывать парню предстоит, слава Всевышнему, не Лекса, а его шестилетнего сынишку. Авось, сдюжит с ребенком-то, тем более Лекс с раннего утра до позднего вечера пропадает в офисе. Максимум, совместные ужины. Фигня. — Мне пора, — психолог небрежно сунул сжатые на удачу кулаки в карманы. — Полечу-ка я писать заявление о приеме на работу. Время — деньги. Для вхождения в образ няня проедусь на метро. Мирей Леоныч отпустил котеньку рваным кивком. Пожалуй, пожилой омега уже частично пожалел о том, что затеял. Как сшибутся два характера — грохнет ядерный взрыв. Но… нужно пристраивать сына. Лекс реально гибнет без в меру властной, «умной» омежьей руки на кадыке и яйцах и постепенно превращается в лишенного чувств и эмоций робота. Господи, помоги. Должно получиться, обязано, ведь Ви — отличный психолог, хорошенький кукол и потрясающе пахнет лесной земляникой.

***

Вивьен Симон Боне родился и вырос в Руссии, и, в отличии от еврея Мирея Леоныча, которого на самом деле звали Михаилом Львовичем, был чистокровным французом, последним отпрыском почти угасшего древнего дворянского рода. Образование омега получил соответствующее статусу его семьи, тоже на территории Руссии. Папи и отя воспитывали сына в строгости, без излишнего баловства, и вырастили достойную личность с сильным характером, любящую справедливость. С Лексом Вивьена судьба сводила трижды. В первый раз — в одном ночном клубе почти семь лет назад. В ту пору едва закончивший университет омега выглядел совсем иначе, красил черные от природы волосы в белый цвет, носил очки, не чурался выпивки и менял любовников, как перчатки. Красивый, высокий альфа понравился парнишке ровно настолько, чтобы принять из его рук бокал с коктейлем и станцевать пару совместных танцев. Потом Лекс запал на какого-то другого омежку из толпы, испарился из жизни Ви аж на четыре года и снова появился в ней не лучшим образом в торговом центре, на площадке для детей. Вот, кажется, мелочь — двое трехлетних альфят подрались, не поделив качели… Ан нет: Лекс примчался на шум, когда Ви уже расцепил малышей и почти уговорил сына уступить незнакомому альфенку, пусть, мол, покачается первым, ты — после. Не разобравшийся в ситуации, альфа сходу принялся орать и вывалил на папу чужого ребенка целый ворох незаслуженных оскорблений. Отвечать хаму гордый Ви не посчитал нужным. Окатил красавца холодным, полным упрека взглядом, схватил свою кровиночку в охапку и уволок есть утешительное мороженое. В третий раз судьба свела Ви и Лекса на некоей свадьбе, оба присутствовали на торжестве в качестве приглашенных гостей. Одетый в траур по умершему полгода назад сыну Вивьен узнал альфу сразу, но лишь равнодушно пожал плечами — Лекс не нравился. Танцевать на этой свадьбе омега не танцевал — не хотелось, плюс пятки немилосердно натерло новыми туфлями. Тихонечко сидел в углу на диванчике и наблюдал за происходящим в зале, потягивая из бокала шампанское. За Лексом тоже наблюдал, и поведение альфы неприятно поразило психолога. Красавец выливал на окружающих, особенно омег, океаны презрения, фыркал и держался до крайности отстраненно. «И как его терпят люди, — искренне недоумевал Ви, крутя на палец выбившийся из прически локон. — Не человек — сплошная мерзость». Потом к явно скучающему в одиночестве хорошенькому парнишке подошел познакомиться симпатичный русоволосый альфа под тридцать, и Ви забыл про Лекса — увлекся общением с русым. С ним и уехал — симпатяга оказался старшим сыном делового партнера отца, неделю назад вернувшимся из Италии. И не просто уехал — прыгнул к альфе прямиком в постель. Зачем? Очень вдруг захотелось секса. И ведь не пожалел ни минуты, секс получился огненный. Стали встречаться, спустя почти год жарких потрахушек решили пожениться, и плевать, что не истинные — слишком много общих интересов. Ви снял траур, расцвел и принялся подумывать о беременности, и тут — сюрприз, проигрыш в карты, да кому… Пациенту. Смешно. Знай он заранее — сел перекинуться от скуки в покер с профессиональным шулером… Увы, не знал и не догадывался — хитрый Мирей Леоныч никогда не афишировал своих незаконных умений в приличном обществе. Играли не на деньги, на желания, и Ви продулся в пух и прах. Озвученное пожилым омегой желание психолога потрясло. — Я?! В няньки к вашему внуку?! — опешивший парень разронял карты и едва не утратил дар речи. — Вы нормальный, Господин Шарапов?! Ну у вас и шутки… Вот только Мирей Леоныч отнюдь не шутил, и теперь Вивиен крутился перед зеркалом, придирчиво осматривая себя со всех сторон. — Блондинко, — бормотал, морщась. — Я опять блондинко, очешуеть. Ладно. Линзы выну, напялю очки, джемпер помешковатее, и непременно прокатит. Если еще и не краситься — получится зашуганный скромняжка-задрот… Мешковатые, поношенные джемперы у омеги имелись, как и стопка джинсов им под стать — старые, затертые на коленях, обтрепанные по низу штанин. Не в шелках же с бархатом на шашлыки с друзьями гонять, елки-палки. Добавить простенькие удобные спортивные костюмы, ходить по дому, и в меру стоптанные кроссовки… — Тэкс, — Ви распахнул дверцы шкафа. — Где вы, мои самые обожаемые наряды? Цып-цып-цып… Спустя примерно два часа теряющийся в сгущающихся сумерках скромно одетый, стройный, светловолосый омега-очкарик уверенно вдавил подушечкой указательного пальца кнопку установленного на воротах виллы Лекса домофона и на вопрос охранника: «кто?» из динамика ответил немного срывающимся от волнения низким, грудным голосом: — Нянь по рекомендаци к Господину Александру Викторовичу. Мне на 19.00 назначено собеседование. Проверьте по спискам. Он добрался сюда на такси, оставив мотоцикл в гараже — уж маскироваться, так до конца. Театру ура!