Я тоже умею смотреть

Войдя следующим утром в памятную со вчера калитку, Ви с удивлением обнаружил, что его встречает не только горничный. Чуть позади беты переминался с ноги на ногу Коля. — Симон, — альфенок держал руки в карманах шортиков и смотрел на омегу странно-престранно, — ты псих? Я могу тебе ночью ножницы в шею воткнуть! Психолог поправил на плечах широкие лямки плотно набитого вещами туристического рюкзака и развел руками. — Я тоже могу, — он приветливо улыбнулся ребенку. — И? Между могу и сделаю — целая пропасть, согласен? Пожалуй, Коля был согласен. Напряженный взгляд мальчика несколько потеплел. — По правилам я должен тебе сейчас зачитать условия контракта, пункт семь, — карапуз заметно порозовел скулами. — Там прописано — меня калечить нельзя. Ви разулыбался шире. — Прописано, — подтвердил, — ага. Но это при условии, что я боюсь увольнения и суда. А вот если не боюсь и, наоборот, хочу в тюрьму — зя, — и хитро подмигнул. Загорелое Колино личико заметно вытянулось. — Я не верю, ты не хочешь в тюрьму, — мальчишка, в явной растерянности, наморщил гладкий лоб. — Там плохо кормят, не выпускают гулять на улицу и решетки на окнах. Давай я тебе вместо тюрьмы лучше расскажу о муравьях? Ви согласился кивком, всем своим видом выражая готовность слушать, и Коля придвинулся к омеге обратно. — Ты любишь муравьев? — спросил. Психолог почесал ногтем указательного пальца кончик носа: — Если они ползают в трусах — не очень. Уточни, где муравьи. Альфенок неуверенно хихикнул, вынул из карманов руки и замахал куда-то налево, в сторону сада. — В муравейнике, — он звонко хлопнул в ладоши. — Я их кормлю крошками. Показать, как? Ви кивнул повторно — жаждал понаблюдать за процессом кормления муравьев, но с определенными условиями. — Чур, я тоже кормлю, — парень невольно вспомнил покойного сынишку и погрустнел. Когда-то давным-давно, а точнее — два года назад они с сыном гуляли в парке возле дома, пренебрегая заасфальтированными дорожками, и наткнулись на большое, полное кипучей жизни гнездо земляных черных муравьев. Кидали хлопотливым насекомым оторванные от хлебной горбушки кусочки ноздреватой белой мякоти в пропитание, и сын пищал от восторга… Из провала в прошлое Ви вырвал голос Коли. — Симон, — альфенок затеребил няня за рукав, — отдай рюкзак слуге и идем к муравейнику! Слуге? Слово неприятно резануло слух, и Ви нахмурился. — Ты забыл, как зовут горничного? — психолог удивленно вскинулся. — Он работает у вас недавно? Коля фыркнул с отчетливым налетом пренебрежения. — Давно, — возразил. — С зимы. Но мы с отей всех слуг в доме зовем просто «слуга». Так велел отя. Ви подавил вздох. — И я слуга? — омега куснул губу. Альфенок нетерпеливо подпрыгнул — не имел понятия. Ни разу не задумывался, относятся ли няни к слугам, и рвался к муравьям. Ви отстановил ребенка жестом. — Расскажи, — нянь, в отличие от Коли, никуда не торопился, авось, муравьи не перемрут от голода за полчаса, — кто, по твоему мнению, есть слуга. Мне интересно. Несусветно озадаченный вопросом Коля приоткрыл пунцовый ротик, затоптался. — Ну… — мальчишка заметно посерьезнел, — слуга… Это… — и замолчал, засмущался. — Ви ободряюще сморгнул, и альфенок продолжил, запинаясь: — Слуг приводит отя. Он им платит деньги, чтобы они у нас убирались… нам готовили… выполняли наши разные приказы… Опять опечалившийся Ви решительно скинул с плеча тяжелую сумку, опустил ее на землю и присел перед Колей на корточки. — Малыш, — омега мягко взял ребенка за обе ладошки. — Прости, но ты начал не совсем с того. Слуги — люди или животные? Коля сдавленно мяукнул: люди, конечно, и застыл, не соображая, куда клонит нянь. Ви обнял бы мальчишку, но оттолкнет же. Пока не притерлись друг к другу, рано. — В доме есть собаки или кошки? — психолог усилием воли сдержал вполне естественный порыв души. Альфенок замотал головой: отя запрещает, и расстроенно отвернулся. — Я мечтаю о щенке, — малыш громко, отчетливо засопел. — Назову Жекой. Собаки честнее людей и не бросают своих хозяев. Ви смигнул: — Жекой? Это же не собачья кличка — Женя, Евгений… Коля полупал на омегу сверху, как на конченного идиота, и неохотно пояснил сквозь зубы:  — На зло папе. Ненавижу его, предателя. Миг, и ребенок, рывком забрав у психолога руки, стремительно развернулся и умчался к дому, сверкая грязными босыми пятками. Оставил Ви собираться с мыслями наедине с горничным, терпеливо ожидающим на дорожке указаний нового наемного работника Шараповых.

***

Искать спрятавшегося в недрах дома Колю Ви не стал: соскучится — вскорости появится сам, и позволил горничному отвести себя на второй этаж. — Ваша комната, нянь, — бета распахнул перед психологом какую-то дверь, одну из десятка имевшихся в коридоре. — Спальня сына хозяина — следующая. Омега поблагодарил горничного кивком. — Меня зовут Симон, — представился. — А вас? Пожилой слуга пожал мягкими плечами: Петр и удалился, переваливаясь по-утиному. Ви проводил бету задумчивым взглядом, гадая, почему Лекс до сих не уволил неуклюже ползающего, страдающего ожирением горничного и не взял на его место кого-то помоложе и пошустрей. Не надумал ничего путного и решил не заморачиваться чужими проблемами. Господин Шарапов-старший наверняка держит Петра при себе не без веских причин. — Тэкс, — омега наконец переступил порог выделенной ему скромно обставленной, средних размеров комнаты и принялся осматриваться. — Не дворец, но чистенько, — резюмировал. — Кровать, застеленная постельным бельем, есть. Шкаф, положить вещи, есть. Стол и стул тоже есть. Вполне достаточно перекантоваться месяц. За спиной зашуршало, психолог обернулся и увидел Колю. Тот держал в руках половинку длинной, уже кое-где понадкусанной французской булки. — Вот хлеб, — альфенок неуверенно улыбался. — Бросай рюкзак, побежали кормить муравьев! Ви аккуратно опустил рюкзак у стены, под окном. — У вас можно раздобыть воды? — парень бы с удовольствием сейчас переобулся в тапки, но муравейник-то в саду — смысл снимать кроссовки на четверть часа. — Пить хочу — умираю. Коля взгрызся зубками в булку, оторвал кусочек корочки и зажевал. — Так на кухне, — мальчишка хитро блестел глазами. — Симон, а ты завтракал? Я — нет. Ненавижу овсяную кашу. Ви овсянку терпеть не мог, потому лишь пожал плечами. Но — каши полезны. — Не завтракал, — солгал омега, внутренне передернувшись в «предвкушении» повторного геркулесового завтрака, и предложил: — А давай сходим позавтракаем вместе? Я буду поддерживать тебя, а ты меня? Коля не понял, сморщил носишко. — Поддерживать? У меня ноги не хромые, я и без подпорок не падаю. Психолог предложил ребенку согнутую в локте руку, мол, цепляйся, и объяснил: — Поддерживать — значит не только держать, чтобы не упал. Иногда это — делать что-то с отцом, другом или, как в нашем случае, нянем. Любое дело, в том числе — есть кашу. Коля зафыркал, протестуя — не желал завтракать овсянкой. — Я булкой напихаюсь, — альфенок попятился обратно в коридор. — Булка свежая, мягкая. Ви показал воспитаннику неплотно сжатый кулак. — Не позавтракаешь нормально — твой отя расстроится, — парень вздохнул. — Да и желудок портишь. Коля смотрел, загадочно щурясь, словно о чем-то напряженно размышлял. Помолчав несколько мгновений, мальчик неприятно искривил губы. — Оки, пошли, — он откусил еще булки, — но при условии — перед завтраком я плюну в твою тарелку, нянь. И попробуй не съешь все до последней ложечки: скажу оте — ты меня ударил по щеке. Личико у мальчика стало злое-презлое. Ви поморгал на ребенка с удивлением, расстроился и присел на край кровати, будто внезапно лишившись сил. Коля наблюдал за понурившим светлую голову нянем, жуя булку — серьезный, ощетинившийся забором ядовитых колючек крысеныш-шестилетка. — Не, я, конечно, люблю детей… — Омега закинул ногу на ногу. — Но… В общем, муравьи отменяются, Коля. Мне перехотелось смотреть на них с тобой. Беги один, плюйся в саду на здоровье. Альфенок несогласно притопнул босой пяткой по половице. Один он муравьев уже накормился вдосталь и жаждал компании. Помявшись у порога, маленький Господин Шарапов громко шмыгнул носом. — Симон, — мальчик запустил в отросшую на макушке шапочку русых, нечесанных вихров растопыренную пятерню. — Я… я пошутил про плевок. Простишь? Ви вместо ответа похлопал по кровати слева от себя, жестом приглашая Колю присоединяться к посиделкам. Психолог не одобрял подобных шуток-не шуток, унижающих человеческое достоинство. Няни ли, слуги ли — наемные работники Шараповых оставались в первую очередь людьми. Дождавшись, когда альфенок приблизится, парень чуть откинулся корпусом назад и вымолвил мягко, но с намеком: — Коль. Ты когда-нибудь слышал пословицы «рука руку моет» и «от добра добра не ищут»? Глупо плевать кому-то в тарелку, если он не твой враг — рано или поздно плюнут и тебе. Мы — не враги. Миру-мир? Коля засопел отчетливей, отвернулся к стене: мальчик, кажется, застыдился своего недавнего хамско-господского поведения: — Мы ведь правда пока не враги. Не успели рассориться, — он виновато потупился и протянул Ви грязноватую ладошку. — Идем, каша стынет.