разве не этого ты всегда хотел, каччан?

— каччан! — бакуго мгновенно откликается на крик мидории, сообщающего об опасности, и тут же видит за своей спиной злодея, уверенно набрасывающегося на него. его действия настолько резки, неожиданны и быстры, что даже кацуки не успевает среагировать, и все, что он может сделать — закрыть лицо руками в целях самозащиты, беспомощно зажмуривая глаза, пуская все на самотек. — что за... — блондин со страхом медленно поднимает взгляд, когда ожидаемого ранения не последовало. прямо перед ним возникает картина, где мидория наносит победный удар своей рукой прям по лицу злодея. не выдерживая мощь десяти процентов «один за всех», (изуку, по правде, перестарался, переоценив беспомощность бакуго), противник тут же падает, кажется, теряя сознание. — кто тебя просил, деку? — глаза бакуго от злости заливаются кровью, а из его рук, уже как по щелчку, начинают греметь взрывы. мидория тяжело дышит и смотрит на свою страшно пульсирующую руку, которая болит, по правде говоря, адски, но все ещё цела и невредима. изуку делает несколько шагов назад, пытаясь ровно устоять на ногах после тяжелой схватки. парень резко выдыхает, вытирая кровь, немного размазывая ее по лицу. — я спрашиваю, тебя кто просил, ботан? — бакуго подходит к мидории, хватая его за воротник, чуть приподнимая в воздух. — думаешь, я нуждался в спасении? — н-не... нет... каччан... — изуку беспомощно размахивает руками, пытаясь убедить своего упрямого товарища в том, что работает он на уровне инстинкта самосохранения. — а если бы ты опять просрал свою руку? виноват был бы я, кретин! ты мог погибнуть, и ради чего? сзади бакуго мидория наблюдает за тем, как поражённый им злодей медленно встаёт, приходя в сознание, мгновенно хватаясь за лоб. — игра ещё не окончена, сопляки, — выдаёт тот, из-за чего кацуки сжимает зубы и закатывает глаза. — не перебивай, когда я говорю, скотина! — орет блондин во все горло, тут же вновь разворачиваясь к деку. — мы с тобой ещё не договорили... — бакуго, не закончив свою мысль, застает врасплох, когда враг валит его на землю и тут же переключается на мидорию, нанося ему болезненные удары, — ты посмотри, все никак не угомонится, — кацуки улыбается зловещей улыбкой и делает шаг назад для разбега, — эй, кусок дерьма, только я имею право дубасить этого дебила! — блондин со всей силы набрасывается на противника, используя свой приём «заряд гаубицы», создавая вокруг себя мощнейшие взрывы. бакуго постепенно наращивает силу атаки, вращаясь вокруг себя, а затем без раздумий наносит сокрушительный удар по врагу. — только я имею право дубасить этого дебила, — шепотом повторяет кацуки, в последний раз подрывая соперника. мидория ошеломлённо лежал на полу, наблюдая за каждым действием бакуго, которым управляет необоснованная ненависть и чрезмерная злость. — я не нуждался в твоём спасении! — кричит блондин, маленькими шагами подходя к изуку, смотря на него сверху. — хочешь, чтобы я чувствовал себя слабым? никчемным? думаешь, ты лучше всех? хочешь проверить, сопляк? — бакуго направляет свои взрывы в мидорию, который перекатывается по полу, уклоняясь от них. — дерись со мной! крыша, на которой сражались герои, окутана дымом от взрывов юного бакуго. блондин не видит, куда направлены его атаки, но он знает, что чертов деку та ещё бессмертная сволочь, которая просто так не сдастся. мидория из-за пыли кругом не видит ничего, помимо отчаянного безумия в глазах одноклассника. — я не буду с тобой драться! — кричит изуку, тут же уворачиваясь от очередной атаки со стороны бакуго, — ты мой друг! сумасшедший смех кацуки разносится по всей крыше, вызывая у изуку дрожь по всему телу. — я тебе не друг. и никогда им не был. терпение парня на пределе, и в какой-то момент среди пепла начинают искрить маленькие молнии. — я до последнего надеялся, что мы избежим этой битвы, но чудес не бывает. мидория появляется перед кацуки, ровно стоя на обеих ногах, приняв боевую позу. — во даёт, — бакуго улыбнулся своей фирменной улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего. — лучше отойди назад перед тем, как я растопчу всю твою уверенность у моих ног, каччан! — кричит мидория в порыве злости. — ну все, ублюдок, ты меня разозлил. мидория и бакуго бегут навстречу, набирая скорость. у обоих в глазах горит огонь и ярое отчаянное желание превзойти друг друга. с лица кацуки интенсивно капает пот, что говорит о его упорстве и желании победить своего соперника. блондин отводит свои руки назад, намереваясь использовать взрывной турбо рывок. сквозь зубы по всей крыше многоэтажки раздаётся отчаянный крик: — сдохни! полное покрытие мидории активировано, а его разум затуманен стремлением к победе, открывая в нем тёмную сторону, которую тяжело контролировать во время боя. его непоколебимое желание отводит рассудок на задний план, но изуку продолжает мысленно проговаривать его мотивы и возможный исход дальнейших событий, предсказывая ближайшее будущее. парень ненавидит признавать это, но иной раз он забывает контролировать мощь своей силы, зацикливаясь только лишь на том, чтобы преодолеть кацуки — человека, которого мидория обязан победить любой ценой. он целится в левую часть лица оппонента, заранее готовясь увернутся от его атаки правой рукой. — детройтский удар! огромный взрыв раздался по всей крыше, привлекая внимание ни на шутку и без того испуганных прохожих. мидория медленно открывает глаза, задыхаясь от дыма, осознавая, что эту схватку он проиграл. его лицо ударилось о землю, и он застонал, пытаясь приподняться на локтях, но он сновал упал, почувствовал вес бакуго, оказавшись придавленным к земле, когда тот поставил ногу ему на спину. все тело болит от ноющий боли, а кровоточащие царапины покрывают все участки кожи. изуку теряет контроль и безнадежно прекращает все попытки вырваться. — можешь пытаться сколько угодно, — изуку буквально чувствовал в голосе бакуго его самодовольную улыбку, — но каждый раз ты будешь мне проигрывать, а я буду ловить тебя, деку, — вздохнул он, вдавливая своим ботинком мидорию в крышу, — мне льстит, что ты собирался пожертвовать собой ради меня, но... этот выбор неверный. — что с тобой не так? — сквозь боль шипит мидория, пытаясь поймать ртом свежий воздух, — ты действительно настолько ненавидишь меня? бакуго вновь смеётся, сильнее вдавливая изуку в бетонную поверхность крыши, который уже на последнем издыхании, и, близко наклоняясь к нему, шепчет на ухо: — меня от тебя тошнит. это становится последней каплей для мидории, и с мыслью «ну, все» он направляет пять процентов своей причуды в пол, не задумываясь о дальнейшем состоянии своей руки, создавая ударную волну. энергия, выброшенная «один за всех», сносит бакуго прочь на несколько метров. изуку удаётся встать на ноги, и, пользуясь моментом, он прижимает бакуго к выступу на крыше. — ты монстр! — в глазах мидории выступают слезы и он готовит свой кулак для детройтского удара, целясь в лицо бакуго. взгляд изуку горел огнём, зрачки приобрёл яркий цвет из-за выброса энергии. — не так быстро, ботан! — кацуки мгновенно уворачивается, тут же отказываясь на другом краю крыши, а вся сила удара перешла на бетон, оставляя в нем огромную вмятину. — молись о чуде, зануда, потому что сейчас это единственное, что тебя спасёт! — я всегда удивлялся твоему поведению! — кричит деку, ища глазами своего противника. — у тебя никогда не было сердца. кажется, ты уже забыл, каково это — ставить кого-то на первое место. — заткнись! — бакуго тут же активирует свою причуду и взрывы не заставляют себя долго ждать, — много ты знаешь, дебил! мидория как будто специально спровоцировал кацуки, который с агрессивным настроем бежал на него, выставив руки назад. его глаза пылали яростью, а сам изуку не хотел разбираться, что с ним происходит. он просто хотел победить. — думаешь, что ты лучше меня? — кричит блондин как можно громче, изливая свою душу в порыве гнева, — думаешь я нуждаюсь в твоей помощи? — из глаз бакуго отчаянно течёт ручей слез и он зажмуривает глаза, чтобы мидория не смог увидеть их, — я не слабак, понятно, чертов деку? — каччан уже заранее начинает активировать взрывы, используя свои коронные приемы и переворачивая ситуацию в свою пользу, — почему ты думаешь, что лучше меня? — бакуго находит подходящий момент и валит мидорию на пол, направляя на него всю мощь его взрывов, — почему ты хочешь со мной соперничать? — изуку отчаянно противостоит кацуки, но, похоже, своим монологом он сам разжег в себе огонь агрессии, которые теперь нельзя контролировать. обжигающие слезы текут по его щекам и все вокруг кажется таким расплывчатым, — почему? — блондин со всей силы ударяет кулаком в пол, прям возле головы мидории, а тот испуганно переводит на него взгляд, — у меня никогда никого не было, — бакуго ослабляет свои удары, а его голос моментально ломается. — я просто хотел быть кем-то. — о чем ты, черт подери, говоришь? — спрашивает изуку, не пытаясь нанести вреда бакуго, который сидит на коленях перед ним, опустив голову, закрывая лицо ладонью, пытаясь отчаянно скрыть поток слез, из-за которых он задыхается. мидория осторожно касается его плеча и пытается заглянуть в глаза, — ты в порядке? — его голос почему-то дрожит, а внутри он чувствует неосознанную тоску и чувство, что он виноват во всем. мидории страшно, но прямо сейчас он хочет просто обнять бакуго и позволить ему выплакаться на его груди. он не помнит, видел ли его когда-нибудь в таком состоянии, но он больше никогда не хочет видеть это таким снова: сломанным и разбитым. — каччан? — отстань! — крик бакуго надолго заседает в голове мидории, — ты никогда не поймёшь, что я чувствую! неужели это и есть настоящий бакуго кацуки? задыхающийся от слез, словно безумный человек, кричащий в небеса, которые отвергают его. умоляющий о пощаде, в вечных поисках опоры для поддержки собственного дыхания, задыхающийся в собственной крови. скованный и дрожащий от страха, проклинающий собственную тень, которая душит его по ночам. живущий с двумя лицами, одно из которых — фальшивая маска, словно тяжелая ноша, от которой он не может избавиться, которая срослась вместе с собственной полостью. побит и повержен, умоляющий своим взглядом не позволять ему остаться одному, словно до этого он никогда не был одинок. он просто безумный человек, запертый в клетке собственных чувств, кричащий от беспомощности, душа которого просит вырваться наружу. такой слабый, свернувшийся калачом, умоляющий о помощи духов, запертых в его сознании, сжимающий кулаки, купаясь в собственной крови, шепча про себя страшные вещи, а затем крича, так беспомощно и пронзительно, резко замолкая, просто умирая наедине с собственным эго. такой эмоциональный, пытающийся забыть то, с чем он имел дело. рвущий свою футболку в порыве ненависти, задыхаясь в собственных слезах, захлёбываясь в собственной крови, умоляющий его вернуть домой, не имея его. запускающий руки в свои волосы в гневе, чувствуя пустоту внутри, словно чёрную дыру, разъедающую органы. вывернутый наизнанку без единого шанса на спасение? да, это и есть настоящий бакуго кацуки. — я не из тех, кого легко сломать, но ты сделал это, — шипит блондин, резко используя свою причуду на мидории, прижимая его к выступу, вдавливая со всей силы в бетонную поверхность. — ты доволен, да? — кричит кацуки прямо в лицо изуку, теребя его за воротник, не давая прохода в воздуху, — тебе, наверное, в кайф видеть мои слёзы, не так ли, ботан? — бакуго бросает его на пол и отходит назад. — дерись со мной! — что с тобой не так? — кричит мидория, который ни в какую не хочет идти в атаку, но готовясь к самообороне. — хочешь знать чёртову правду, зануда? — бакуго падает на колени и вытирает свои слёзы. — правда в том, что я никогда не ненавидел тебя, — кацуки запускает руку в волосы и корчится от боли, — я никогда не думал, что способен любить кого-то. сердце мидории пропускает удар. — каччан... — нет! — бакуго создаёт мощнейший взрыв, заглушающий всевозможные звуки, — заткнись, понятно? — блондин делает медленные угрожающие шаги навстречу к деку, а тот испуганно отходит назад. — я не хочу слышать как ты меня жалеешь, усёк? «ох, каччан, мне так жаль!»... заткнись! заткнись! заткнись! даже не открывай свой рот, я не слабак, понятно? я не нуждаюсь в поддержке, ты меня слышишь? — кацуки продолжает агрессивными шагами идти на изуку, а после из его рук начинают греметь взрывы, — не смей жалеть меня! — из-за его крика даже птицы взлетели в небо. действия происходят чересчур быстро, а разум бакуго уж слишком затуманен собственными эмоциями. мидория медленно делает шаги назад, даже не оборачиваясь до того момента, как перестаёт чувствовать опору из-под ног, осознавая, что в этот момент он преодолел край крыши. — нет! деку зажмуривает глаза и готовится быть разбитым в лепешку с вершины многоэтажки. он чувствует дрожь, которая парализует все тело и последнюю эмоцию, которую он испытает, будет страх. мидория изуку боится умереть. смешно для героя, который претендует на звание «номер один». перед его глазами буквально проносится вся жизнь: мама, которая всегда окутывала заботой, опустошённость после осознания того, что он родился без причуды, всемогущий, который подарил надежду, юуэй, где мидория нашёл себе много друзей, школа, которая подарила ему возможность быть героем. мидория зажмуривает глаза и готовится к полету в бездну. ему страшно. — болван, а если бы ты сдох? — орет бакуго, который крепко держит мидорию, висящего в воздухе, на большой высоте, за запястье, — пожалуйста останься. хотя бы раз. пожалуйста, побудь со мной ещё немного. у меня больше никого нет... никогда не было, — чуть тише говорит бакуго, ощущая вкус собственных слез. — все должно было закончиться иначе. это никогда не должно было дойти до такого. как мы допустили того, что все обернулось так неправильно? как я это допустил? — кацуки говорил скомкано, его голос дрожал, ломался, а он чувствовал себя так разбито. — у меня никогда на уме не было мысли тебя обидеть или причинить боль. — разве не этого ты всегда хотел, каччан? — сквозь зубы проговаривает мидория, вырывая руку. — нет... нет! бакуго теряет фокус на вещах, не контролируя четкость окружающего мира. парень хватается за голову и медленно отходит назад, теряя равновесие. в его сознании вновь и вновь воспроизводится картина, страшная, ужасная картина изящно падающего в пропасть тело человека, который был всем. блондин закрывает глаза, а перед ним — лицо парня, которого он не смог спасти... от самого себя. в его голове эхом по стенкам мозга отдаётся его последнее слово «каччан», пронзающее сердце. кацуки не знает, что делать дальше, но тот образ... страх, застывший на лице мидории перед смертью, который оказался его последней эмоцией, будет преследовать его до конца жизни. он медленно поднял взгляд на свои чистые руки и подумал, исчезнет ли когда-нибудь кровь, которую он чувствует? — пожалуйста... не оставляй меня... просто... будь живым... бакуго так и не дал договорить мидории, а он хотел сказать ему слишком много. его красные от слез глаза были последним, что мидория видел перед тем, как его глаза закрылись, а сердце остановилось.