Сир

Гарри вылетел из Мыслеслива и приземлился на твердый каменный пол, но тут же попытался встать на ноги. Он чувствовал себя больным, но старался заглушить в себе это ощущение — оставалось не так уж много времени, прежде чем Снейп должен был вернуться. Учитывая Инспекционную Дружину, диверсия Рона и Гермионы вряд ли привлечет к себе внимание на достаточно долгий срок. Комнаты зельевара все еще были пусты. Значит, мужчина никогда не узнает, что… — Мистер Поттер. Гарри застыл, а потом медленно оглянулся. Снейп стоял за Мыслесливом, скрестив руки на груди. На его лице читался гнев, а глаза словно метали молнии. — Вы помните, что я пообещал, если еще хоть раз увижу вас, просматривающим мои воспоминания? — Моя мама! — возмущенно воскликнул Гарри. — Вы… Снейп продолжил уверенно стоять. Но внезапно огни свечей заметались, словно от ветра. Гарри почувствовал странный холод и вздрогнул. — Вы изнасиловали ее, — яростно выкрикнул он. — Она сказала, что была от вас беременна. — Это не было насилием. — Она бы никогда… Снейп холодно улыбнулся. Гарри снова задрожал, его пугали глаза Снейпа. Как сильно Поттер хотел отвести взгляд… Но не мог. — Ошибаетесь. Это не было насилием. А потом она родила ребенка. Брат. Или сестра. Та семья, которую он никогда не знал. Надежда на счастье перекрыла даже отвращение и страх, и уже не казалось важным, что этот человек будет наполовину Снейпом. Улыбка зельевара стала еще шире, но вот его зубы, казалось, обещали жестокость и острую боль. Снейп сощурил глаза и удовлетворенно посмотрел на юношу. Казалось, он весь просто светится от злорадства и чувства превосходства. — Тебя до обидного просто читать. Но ты пришел к неправильному выводу. — Какому выводу? — Гарри отступил к двери. Один жест палочки Снейпа, и юноша услышал щелчок закрывающейся двери. — У тебя нет братьев или сестер. Ни живых… ни… Это было бессмысленно. Если у его матери был ребенок, но у самого Гарри не было ни братьев, ни сестер, это значило, что… Юноша шокировано уставился на мужчину. — Нет! Это не правда! Я невероятно похож на него! — Он ведь копия Джеймса Поттера. Его отца. Гарри стал сильнее пятиться назад. Снейп продолжил наступать на него. — Ваша мать оказалась невероятно сильной и способной ведьмой, особенно в том, что касалось чар. — Ты лжешь! Джеймс Поттер — мой отец! — Гарри остановился, врезавшись в стол с Мыслесливом. Снейп уже нависал над ним, его лицо скривилось в самоуверенной улыбке. — Ты и правда так думаешь? Что-то внутри него словно взорвалось. Гарри сильно толкнул Снейпа, сердце сжимало от страха и боли, от осознания правдивости слов Снейпа желудок сводило судорогой. — Ты ублюдок! — О, нет, малыш, бастард — это ты*, — обманчиво ласково ответил Снейп. Еще один взмах палочки — и руки Гарри прижались к его бокам. — Мой бастард. — Он обошел юношу и, прижавшись ртом к уху Гарри, прошептал: — Мой. Ты понял? Гарри ощутил на своей щеке дыхание мужчины. Юноша скривился и отвернул голову в сторону. — Нет. — Да, — прошептал Снейп, его дыхание холодило щеку Гарри. — Моя кровь течет в тебе. — Губы прижались к горлу, а язык прошелся по нежной коже. Юноша не мог пошевелиться. По его коже снова прошелся язык. Ему казалось, что это какой-то кошмарный сон. — Прекрати, — хотел сказать Гарри, но вместо этого из горла вырвался умоляющий, жаждущий стон. Поттер с ужасом осознал, что сильнее вытягивает шею, предоставляя Снейпу больше простора. Что же с ним происходит? Кожа стала покрываться мурашками, когда Снейп начал освобождать его от одежды и прикасаться к его голой коже. Действие связывающего заклинания прекратилось, и руки Гарри снова стали свободны. Вот только вместо того, чтобы бороться и пытаться оттолкнуть зельевара, Гарри начал ласкать его грудь, соски, гладить его пресс. Резкая боль в шее вызвала у него громкий вскрик, перешедший в тихий скулеж, когда Снейп одной рукой стал ласкать его член, а другой тянуть и щипать соски. Боль переплеталась с наслаждением, и отказаться от этих ощущений было невозможно. — Еще, — выдохнул он. Снейп подчинился. С силой посасывая шею Гарри, он ногой резко развел бедра юноши. Тот толкнулся назад, прижавшись задницей к ноге мужчины, а потом снова двинулся вперед к восхитительно-холодной руке зельевара. Гарри завел руки за спину и слепо шарил ими, пока не схватил мужчину за талию одной рукой и не прижал к себе сильнее. Другой же рукой он давил Снейпу на затылок, буквально вжимая его себе в шею. Он чувствовал себя так, словно все его тело состояло только из члена и шеи. Все, о чем он мог думать и мечтать, — это было желание, чтобы терзающие его боль и наслаждение не кончались никогда. И в то же время — отчаянная необходимость кончить буквально сводила с ума. — Я, я, я сейчас ко… — выдохнул он и громко закричал, когда его член выстрелил перламутровыми каплями спермы, украсившими руку Снейпа и каменный пол подземелий. У Гарри подогнулись колени, и сладкая боль в шее тут же пропала. Он горько застонал от этой потери. Почувствовав, как его подняли и перенесли на что-то мягкое, юноша подумал, что наверное он оказался на кровати Снейпа. Его ноги развели в стороны в настолько бесстыдной позе, что она должна была до смерти смутить его, но Гарри было все равно. Скользкий палец прижался к его сжатому колечку мышц и настойчиво надавил на него снова, и снова, и снова… И так десятки раз, пока член Гарри не затвердел опять. Его бедра прижали к постели уверенные, сильные руки. Юноша вдруг осознал, что лежит под Снейпом, голый и беспомощный. И его это не волновало. Прикосновения к его анусу казались дразнящими поцелуями, пока резкий и грубый толчок не опалил его похотью и желанием. И весь мир взорвался. Он снова почувствовал рот Снейпа у себя на шее. Северус толкался в него, доставая что-то внутри него… Что-то, что приносило боль, что заставляло кровь гореть, а тело буквально петь. Он отчаянно вцепился в Снейпа, в тот единственный якорь, который удерживал его, не давал разлететься на миллионы кусочков… Тот, который помогал не потерять самого себя… Гарри слышал собственные стоны, сопровождающие каждый толчок старшего мага. Он и сам поддавался назад, насаживаясь на твердый член мужчины снова и снова, потому что это осталось единственной реальной вещью в том чувственном водовороте, который поглощал Гарри. Ему казалось, что вся его жизнь зависит от благосклонности Снейпа, выполняющего отчаянную мольбу юноши об освобождении, о насыщении его голодной похоти. Снейп вошел еще глубже. И Гарри бурно кончил, даже не прикасаясь к своему члену. Он услышал вскрик мужчины и почувствовал теплый поток, заполняющий его. Между ягодиц стало влажно, и каждое хлюпающее движение зельевара все дальше и дальше толкало его за грань оргазма… Все еще дрожа, они опустились на кровать. Их тела, покрытые потом, кровью и семенем, сплелись в тугой клубок. Снейп снова прижался к уху Гарри и требовательно прошептал: — Мой. Безумие. Он просто сошел с ума. Прежде чем потерять сознание, юноша согласно ответил: — Твой… Отец. Конец.