Сотня провалов Бакуго Кацуки

Бакуго был уверен, что в Киришиме идеально всё: от характера до внешности. Но оказавшись в комнате Эйджиро, Кацуки сразу понял, что всё-таки была слабая сторона личности Киришимы. Пока сам Киришима сидел за столом и усердно пытался решить задание как раз на ту тему, которую только-только закончил объяснять Кацуки, Бакуго рассматривал обстановку. Но то, что он видел, отнюдь не радовало. Разумеется, Бакуго предполагал, что выглядит комната Киришимы примерно так, но увидеть вживую и представить – совершенно разное! Кацуки отнёсся с понимаем к боксёрской груше посреди комнаты, смог проигнорировать ворох плакатов с мотивирующими фразами, которые были расклеены по всем четырём стенам, даже с усилием воли смог оторвать взгляд от коробок в углу с подозрительным содержанием, но что Бакуго не мог понять и принять, так это страшные часы, которые висели сбоку от кондиционера. Кому вообще в голову пришло крепить к часам руки, обхват которых почти как у Всемогущего, если не больше? Если сам Киришима, наверняка, полагал, что вид у этих «очаровательных» часиков мужественный и боевой, то Бакуго от одного их вида становилось плохо. С неимоверным трудом Бакуго сначала перестал думать о мозолящих глаза часах, а потом и вовсе перевёл взгляд на спину Киришимы. Если так и дальше продолжиться, то Кацуки просто сломает весь этот интерьер к чертям. Таким образом он бы оказал великую услугу миру, уничтожив собрание самых нервирующих вещей, но при этом лишился бы возможности ещё хоть раз побывать в спокойной домашней обстановке вместе с Эйджиро. Выбор был очевиден, хоть и нелёгок. Поэтому вместо того, чтобы удивляться хреновому вкусу Киришимы, Бакуго беззастенчиво пялился на Киришиму. Пока Эйджиро сидел за столом спиной к своей кровати, на которой со всеми удобствами и разместился Кацуки, можно было позволить себе немного насладиться сложившейся ситуацией. Но радость была недолгой. Развернувшись на все сто восемьдесят градусов на своём стуле, Киришима вопросительно посмотрел на Бакуго. - Чего тебе? Ещё что-то надо объяснить? – невозмутимо спросил Кацуки, делая вид, что всё время до этого его интересовал плакат с морскими волнами над столом, а не усердно работающий Эйджиро. - Знаешь, Бакуго… Я долго думал о тебе и Каминари и хотел сказать, что если ты волнуешься по этому поводу, то всегда можешь поговорить со мной. Мы же друзья, в конце-концов, - с серьёзным лицом предложил Киришима свои услуги психолога, чем вогнал Бакуго в краску. - Идиот! О каких нахрен «тебе и Каминари»? Ты совсем охренел, придурок? – быстро теряя самообладание, начал буянить Бакуго, громко выкрикивая ругательства и грозясь вот-вот разорвать небольшую комнатку изнутри. - Я про сегодняшний случай перед уроками. Ты выглядел таким подавленным! Вот я и решил спросить, - объяснил свои волнения Эйджиро, наблюдая за привычной злобной мимикой Кацуки. - Киришима, ты… кретин, - стал понемногу усмирять гнев Бакуго, - Теперь слушай меня, блять, внимательно. Между мной и этим безмозглым придурком никогда ничего не было и быть не может. Всё, что он сказал утром – тупое импровизированное коверканье всего, что я только что сказал. - Значит, тебе никто не разбивал сердце? – с трудом веря в только что услышанное, на всякий случай переспросил Эйджиро. - Наконец дошло? – окончательно успокоившись, Бакуго снова завалился на кровать. - А как же тот случай? Когда мы с Мидорией вас прервали? – всё ещё недоверчиво расспрашивал друга Киришима. - Это…, - до Бакуго вдруг дошло, что если он не придумает хорошую отговорку, то придётся рассказать правду, из-за чего Кацуки начал только сильнее нервничать, - во всём виновата манга. Мы просто проигрывали один из моментов новой главы. Когда до Бакуго дошло, что он сказал, было уже поздно. Киришима, осмыслив услышанное, не стесняясь, смеялся во весь голос, сползая со стула. Кацуки покраснев то ли от гнева, то ли от неловкости, разлёгся на чужой кровати и отвернулся от веселящегося Эйджиро. Это был слишком неловкий и сложный для Бакуго вечер, и с каждой минутой всё становилось только хуже и хуже. - У меня уже рёбра болят, боже…, - всё ещё заливаясь смехом и катаясь по полу в прямом смысле, начал жаловаться Киришима. - Так заткнись уже, - крикнул Бакуго, так и не поворачиваясь к сходящему с ума Эйджиро. Ему было слишком неловко. - Ладно-ладно. Прости, не сдержался… просто вы с Каминари репетировали момент из манги… Чёрт, не могу, это звучит слишком, - так и не договорив, Киришима рассмеялся ещё сильнее. Когда же наконец стихла истерика Эйджиро, а Кацуки смог справиться со своим смущением, парни вернулись в прежнее положение. Киришима заполз обратно на стул, Бакуго устроился поудобнее на захваченной постели. Неловкая ситуация миновала, давая Кацуки время расслабиться. - Почему ты спросил вообще? – всё ещё немного злясь на Киришиму, скорее для того, чтобы разрушить тишину, а не для получения ответа, спросил Бакуго. - Потому что ты мне нравишься! – вскакивая со своего места, закричал Эйджиро. После этих слов сердце Бакуго стало биться чаще, а сам он покраснел сильнее, чем когда-либо. Такого поворота событий он точно не ожидал, но, чёрт возьми, Бакуго почувствовал себя в кои-токи веки действительно счастливым. Кацуки не находил, что ответить на такое громкое заявление. Это было слишком неожиданно. Мысли в голове прятались по углам, сердце выплясывало чечётку, ладони потели, а язык отказывался ворочаться. - И Каминари мне тоже нравится! Вы же мои лучшие друзья! Если бы вы вдруг возненавидели друг друга, я бы не пережил! – взволновано закончил свою мысль Киришима. Смутившись, он спокойно сел на своё место. А в голове у Бакуго засела только одна мысль: «Он что, блять, издевается надо мной? Киришима, какого хрена?». Сердце перестало танцевать победный танец, мысли взбунтовались, сам Бакуго сейчас был близок как никогда к разрушению всего, что попадётся на пути. Хрен знает откуда взявшаяся неуверенная улыбка исчезла с лица Кацуки, ладони непроизвольно сжались в кулаки. Ну почему это всё с ним происходит? Какого Всемогущего? - Эй, Бакуго, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Киришима, наблюдая за переменами в лице Бакуго. - Да… в полном, - с трудом сдерживая себя на месте, ответил Кацуки. Сейчас он не станет разрушать их хрупкие отношения из-за одной фразы. Бакуго понимал, что сломать хорошие отношения с Киришимой почти что невозможно, но пробовать не хотелось. Нет, так даже лучше. Он сам добьётся своего. Да, не всё потеряно. Всё только впереди. А если что-то пойдёт не по плану, всегда можно сломать позвоночник ещё одному «лучшему другу» из-за которого всё стало только хуже. Сейчас главное просто успокоиться. И хоть Кацуки всё это прекрасно знал и понимал, но сдерживать себя было тяжело. - Тогда можешь объяснить мне ещё раз? – быстро сменил тему Киришима, снова переключаясь на тесты и учёбу. - Киришима, ты идиот, - констатировал факт Бакуго, слезая с насиженного места и подходя к столу, - именно поэтому ты мне и нравишься. И если бы Бакуго был сейчас не занят усмирением бури негодования внутри себя, то мог бы заметить, как неловкая улыбка Эйджиро стала шире и теплее. *** Мидория, поправив школьный галстук, напоследок оглядел всех Всемогущих вокруг. Сегодня первый день тестов, и Изуку обязан справиться! Он готовился не только вечером накануне, нет, он всегда внимательно слушал на уроках. Мидория не провалится, поэтому этот день должен пройти гладко! Выйдя из комнаты, и пройдясь до лестницы, ведущей на первый этаж, Мидория услышал, как кто-то его окликнул. Повернувшись, он заметил Каминари, который выглядывал из угла с таким видом, будто говорил: «Мальчик, не хочешь пройтись со мной? У меня под пальто есть много вкусных конфет…». К сожалению, Мидория всегда был наивным и доверчивым, поэтому и подошёл к Каминари. Денки опасливо оглядывался по сторонам, но, не заметив никого, решился заговорить с Мидорией, предварительно наклонившись к самому уху Изуку. - Мидория, вы же с Бакуго друзья детства, да? Тогда ты бы хотел помочь ему, верно? – заговорщицки зашептал Каминари. - Каччану нужна помощь? Что случилось? – сразу заволновался Мидория. - Знай, то, что я тебе сейчас расскажу, может сломать тебе жизнь. Возможно, из-за этой тайны ты погибнешь в муках. Но это всё ради Бакуго, помни об этом, ладно? – всё тем же скорбным тоном вещал Денки. - Если Каччана нужно спасти, то я согласен, даже если он тот ещё тип, - заверил Изуку, готовясь слушать, запоминать и даже записывать. - Наш Бакуго... он... влюбился. Я помогал ему с преодолением страха быть отвергнутым, но всё вылилось в посещение мной Исцеляющей девочки. Тогда я попытался улучшить сложившуюся ситуацию, но попал второй раз в медпункт. Тогда-то и понял, что мне нужна помощь. Нам с тобой, Мидория, выпало нелёгкое бремя. Но мы должны помочь Бакуго обрести любовь и счастье, - на высокой ноте закончил Каминари, наблюдая за реакцией Изуку. - Но… Каччан влюбился? В кого? – зацепился Мидория за самую важную часть в повествовании. - Я не уверен, но мне кажется, что в Урараку. Они ведь такие упорные. У них столько общего! Но не это важно! Главное, что мы его друзья, поэтому мы должны свести Бакуго и Урараку! – вдохновлено и в полный голос заявил Денки. - Но что мы будем делать? – попытался уточнить Мидория, надеясь, что Каминари готов к последствиям. - Первым делом мы включим в наш план Киришиму, он будет нашим щитом от злобы Бакуго! Вторым делом мы попытаемся на примере показать ему, как нужно общаться с объектом симпатии. Поэтому нам нужен Киришима, который примет на себя эту роль, ведь он хоть выживет. И поэтому нам нужен ты. Вместе мы придумаем, как вынудить Бакуго признаться в своих чувствах! – заявил Каминари, ставя точку во всём рассуждении. - Хоть мне это и не нравится, но хорошо. Мы устроим Каччану такую жизнь, какую он по праву заслуживает! – вдохновляясь настроем Денки, подытожил Мидория. На спокойную жизнь Бакуго надвигалась свирепая гроза. Хочет Кацуки или нет, но в ближайшие пару дней его нервы будут проходить самые жестокие проверки на выносливость.