Весна. Сборник драбблов.

— Скажи, чего хочешь. — Субин провел носом по замерзающей коже шеи, выдыхая в самое ухо, продолжая вжимать парня в стену. — Вслух. — Хочу поцеловать тебя. — Кай покраснел до кончиков ушей и прилично продрог, пока ждал на улице, но все равно смотрел прямо в глаза. — Точно? — Бин усмехнулся, наклоняясь, но тут же отстраняясь, ловя на себе разочарованный взгляд. — А мне показалось, что ты хочешь поцеловать своего парня, Тэхена, м? — Что? Нет! — Кай дернулся, но парень крепко держал его, не давая пространства для движений, возмущенно сморщив нос, Хюнин нахмурился. — Это не так. Я не хотел. — Да? Докажи. — Субин отошел на шаг, распахивая дверь и кивая головой в сторону коридора. — Я думаю, мне стоит показать тебе, что бывает, когда думаешь о ком-то другом, м? Игривое настроение вернулось к Каю, и он улыбнулся, заходя внутрь, хватая парня за рукав, затаскивая его в ближайшую ко входу комнату. — Я думаю, тебе стоит наказать меня за то, что я думал о ком-то другом, м? — Кай прищурился, обнимая руками чужую шею, приближаясь достаточно близко, чтоб Субин мог почувствовать его дыхание на губах, но все еще не целуя. Парень чуть оскалился, подхватывая мальчика под бедра, заставляя обхватить ногами свою талию, все еще не прерывая зрительного контакта, сделав два шага, он опрокинул их обоих на кровать, нависая сверху, все еще не целуя. — Поцелуй меня. — Кай снова попросил, цепляясь за темные волосы, пытаясь притянуть к себе, но Субин лишь покачал головой, сползая ниже и касаясь губами ключиц, от чего мальчик застонал, выбигаясь и стараясь как можно ближе прижаться к теплому телу. — Пожалуйста? — Попроси получше. — Субин залез холодными пальцами под футболку, проводя по ребрам, заставляя поежиться, а после дернул ее наверх, снимая и оставляя Кая почти полностью раздетым. Мальчику нравилось чувствовать власть — мягкую, подавляющую, в этих сильных руках он действительно был готов делать все, что ему скажут, потому что слишком долго он смотрел и мечтал обо всем этом. — Хен, пожалуйста, поцелуй меня! — Субин никак на просьбу не реагировал, продолжая спускаться ниже, прикусывая кожу так, чтоб оставались бледные следы, от чего Кай поскуливал и снова выгибался, стараясь шире развести колени. — Мне это нужно, хен. — Будешь еще смотреть на кого-то, кроме меня? — Подползая снова на уровень лица Кая, Субин нахмурился, провода пальцами вдоль худого тела, вызывая дрожь и тихие стоны. — М? — Нет, нет… — Голос уже срывался, мальчик был на грани слез, ему хотелось больше, хотелось Субина, прямо сейчас, здесь, а не глупых разговоров. — Только на тебя, хен. Субин довольно улыбнулся, на мгновение отстранившись, чтобы снять с себя толстовку и прижаться кожей к коже, еще ближе, полностью, согревая дрожащее сердце своими прикосновениями, разогревая тело, добираясь до самых глубин чужого подсознания. — Скажи мне, — Парень и сам уже дышал тяжело, но желание дойти до грани было сильнее, захлестывало с головой, дойти до победного, довести до победного вот так просто, не раздеваясь полностью, оголяя только душу, оставляя разум за порогом, — Чей ты? — Только твой. — Кай бормотал в полубреду, чувствуя жар — не чужой кожи — адского пламени, дрожал, нестриженными ногтями вцепляясь в сильнее загорелые плечи. — Докажи мне это. Так, чтоб я знал, что принадлежу тебе. За последней гранью ничего нет — темнота, такая же, которую видишь, когда закрываешь глаза, целуя чужие губы, которых хотел коснуться едва ли не вечность — и пусть всего лишь несколько дней — а потом мир взрывается цветными фейерверками, стоило Каю застонать так, что дышать стало нечем. — Ты мой. — И Кай верит, не может не поверить, чувствуя, что ничего теперь больше значения не имеет. Он хотел, чтоб они сорвались — и они прыгнули на самую глубину этого океана. Утонуть — так вместе. И он не против.