Boy meets what?

      Такое не присущее для Чонгука чувство. Что-то похожее на безысходность с легким привкусом страха (абсолютно также не свойственного куратору). Руки тряслись от желания вырвать никчемный язык и зарыть его около могил прародителей. Чон оглядел зависшего Чимина. А тагиан до последнего надеялся, что сосед воспримет это как шутку или глупое оскорбление. Но судя по округлившимся глазам и приоткрытом рту (если бы Чимин не помнил, что так или иначе его отвисшая челюсть станет прекрасным способом быть упрёкнутым Чонгуком).       Чон пару раз оглядел полубога с ног до головы, проверив всю плачевность ситуации. Плохо, ой как плохо. Он уже прокрутил в голове все известные пытки, благодаря которым директора и совет вырвут душу тагиана из постоянного тела (так сказать, места жительства). Чонгук даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что он правда сморозил такую дичь. Но легкая боль заставила Чона устало застонать от безысходности.       А выражение лица Чимина правда не предвещало ничего хорошего. Он побледнел, потерянно-шокированный взгляд приковал к человеческим рукам. «А ведь за ними совсем не человек…» и ещё тысяча и одна мысль успела проскочить за секунду в голове студента. О-бо-ро-тень       Давайте выгравируем это на «белющем» лбу Пак Чимина рядом с «неудачником». А верить до последнего не хочется. Вот так просто, в тот же лоб — кастрированный оборотень! Это же все поменяет, а как хёны на него после посмотрят, если вообще захотят… Глаз дернулся, а губы резко высохли. Они же его возненавидят, как злую псину. Ведь… и вспоминать не хочется, как маму Тэхена сгрызла такая тварь, прямо на глазах братьев, когда они навещали пожилую женщину. Кровавые глаза сливались с такого же цвета разводами на оскалившейся морде. А слёзы, миллионы слез струились с темных глаз Тэ, мешались с кровью родной матери. В ту ночь Ким Тэхён показал силу воздуха, проявил начало отца. В голове Чимина надолго засела картина светящейся белой кожи полубога и кровь родительницы, стекающей со стоп ее сына. Пак заморгал быстрее, чтобы смахнуть неприятные воспоминания…       Чонгук опять в замешательстве, что не так с этим Пак Чимином? На глазах новоявленного оборотня собирались капельки слез, а верхняя губа непроизвольно дернулась. Плакать будет? Не, кулаки сжимались, держался. Но явно хотел что-то сказать, или проорать? Только бы никто не услышал вопящего парня за пределами комнаты. А то вопросов будет больше, чем у Пака, пытающегося выдать несчастный звук.       Спустя минуту получилось набрать достаточно воздуха для тихого: «что?». А после резко раскрыл рот, не дав Чонгуку придумать сносную отговорку или шутку (тупую, наверно, шутку). В голове-то куратор уже представил, как кричит в лицо бедняжке в растянутом светлом свитере: «Дорогой мой, ты можешь быть волосатым иногда! Поздравляю, тебе открылся необычайный спектр вкусовых качеств твоих шерстяных яиц!» Но быстрее всего получается вспомнить пару заветных слов, рассчитать, сколько Чимину лететь до его кровати и за долю секунды сверкнуть светящимися голубыми глазами, отразившимися на одежде бедного Пака.       Утром Чимин встанет с тяжёлой головой, а Чонгук скажет, что это после вчерашней пьянки Пака.

***

      Следующая неделя прошла преспокойно (ну, парочка новых синяков на теле полубога животных не считаются, штатная ситуация). Одна теория, любую практику строго запретили, все специальные комнаты под замок запечатали и сверху ещё Чонгук руку приложил, чтобы наверняка. Сам куратор уехал, но и на этом спасибо, комната точно на неделю под руководством одного Чимина, и не важно, что студент в курсе про какую-то фигню, которой Чон посыпал некоторые свои вещи, не сулящую ничего хорошего для здоровья полубога.       Но в остальном всё прекрасно.

***

— Не так-то плохо здесь… — Задумчиво проговорил Юнги, ковыряя румяную курочку, выбранную из тарелки, наполненной разнообразной едой. — А ты ещё сомневался? Очень интересно и очень вкусно! — Пробурчало рядом. Хосок доедал уже третью гигантскую порцию, ел как в последний раз. — Кто-нибудь хочет попробовать этого великолепного поросенка? — Вечно ты только и делаешь, что ешь, а потом приговариваешь, что жиром оброс и тратишь часы в спортивных залах, чтобы потом пойти по новой… — Без интереса произнёс тагиан, даже не взглянув на измазанного в масле хёна. — Как в тебя это всё помещается? — Сам не знаю… но ведь это очень вкусно! Попробуй! Ммм, это что, курица? — Да. И довольно неплохо приготовлена. Так что, почти как дома получилось, — ответил вместо уставшего от жизни Мина Чимин, — Хосок-хён, хочешь попробовать? — И получил кивок, а затем ангел расплылся в довольной улыбке, проследив, как перед ним оказался кусочек сочного мяса птицы. — А вы знали, что в человеческом мире у куриц есть свой приют. Их сдают по ненадобности или отлавливают после каких-то плохих событий, — обратился к остальным за столом Хосок, вертя палочки в руках. — Хах, представь, что эта академия — некий приют для созданий Вышних, как для куриц, — раздался совершенно другой голос сверху, но Чон даже не обратил на это внимание, продолжив тему. — Ага, а мы «подопытные курицы», которых готовят к войне против индюков. — Может для некоторых это и так, но мы здесь по собственной воле. И никаких индюков приплетать не надо, хорошие птицы, — вторил ангелу неизвестный, заливисто рассмеявшись с ним.       Только остальные шутку не поняли и с пренебрежением покосились на двух юмористов. Хосок обернулся все ещё со слезящимися глазами, чтобы по-дружески похлопать собеседника по плечу. Но… За его спиной возвышался Ким Сокджин. — Здравствуйте, ребята! — Весело хрюкнул куратор и бросил взгляд на ошалевшего Хосока. — Я могу присесть с вами? — Некоторые ребята, которые были из «Серых», также сидевшие за столом, вскочили и быстро закивали головой, как болванчики, повторяя: «конечно, конечно, сонбэним». Сокджин снисходительно улыбнулся и сел между Чимином и Хосоком, кинув многозначительный взгляд на первого, заметил вопрос в его глазах. — Обычно я сижу или с другими кураторами, или с Бён Бонхи, но все куда-то подевались. Но вы же не против, надеюсь?       Как же эти ангелы ещё от кивков шею не сломали?       Сокджин спокойно взял свою уже наполненную чашу и начал наматывать вкуснейшую лапшу на палочки. Положил еду себе в рот, ещё и ещё. — Знаете, Сокджин-ним, вы едите в точности как Хосок-хён! — Первым обратился Чимин, умопомрачительно улыбнувшись куратору. — Буду считать это комплиментом, — подмигнул ангел студенту и продолжил уплетать свой обед. — Хосок-щи, ты же на моем факультете, не так ли? Помнится, у тебя шикарные крылья… — Продолжил куратор Ким, отводя взгляд в сторону, будто задумался. Или вспоминал. — Н-не то, чтобы настолько… — Выдавил Хосок, краснея на глазах, ведь напротив снова смотрели точно в зрачки. Темные, бездонные, на идеальном лице. — Из какого ты поколения? Настолько сильные крылья сложно быстро отрастить. — Я из седьмого, — скромно пробормотал Чон, разорвал кусочек мяса. — Ого! А выглядишь, как из десятого! Ты прекрасно сохранился! — Не прекращал восхищаться Сокджин.       Булькнули слова благодарности. — Куратор, а Вы из какого поколения? — Обратил на себя внимание Югём, сидевший напротив. — Наверно, вы самый старый в этой академии! — На что Сокджин хрипло рассмеялся. А юный тагиан получил пинок локтем от Юнги «за нетактичность». — Я точно не старше Чонгука, поверь мне. Этого динозавра никто здесь не переплюнет. Вот и ходит вечно злой и недовольный, Вам ли не знать, Чимин-щи? — Это чистейшая правда, особенно после визита директора в нашу комнату.       Пара учеников, находящихся за этим же столом, удивленно переглянулись и посмотрели на Пака. — Чим, ты живешь «там»? — Уточнил парень, его звали Ю Ёнджэ. Паренёк забавный, он самый обыкновенный полубог, который по несправедливости судьбы был определен в не самый презентабельный факультет для подобной нечести. «Зелёные» — ну не самый подходящий уровень для Ёнджэ.       Чимин сначала и не обратил внимание на нежданный вопрос, но когда он повторился, то «Синий» пассивно кивнул и кинул «ага». Видимо, ещё много подобных вопросов прилетят бедному Паку.       Оставшееся время Ёнджэ потратил на удивленное и пренебрежительное разглядывание спокойного выражения лица Пак Чимина.

***

      Теория невероятно скучна, особенно когда диктуют правила этой академии. Назло хочется все разрушить (если бы силёнка была), просто чтобы посмотреть на эти перекошено-злые лица. Когда Чимина стали посещать такие мысли не понятно, просто в голове картинка недоумевающих морд вспыхнула, весело бы было.       Полубог задержался на одном из занятий, но зато узнал, где находилась древняя открытая библиотека. Уж Чимину, чтобы дать отпор всяким оборотням, нужно знать было чуть больше остальных. А дворец и правда великолепен, наполнен антиквариатом, картинами и позолотой. Будто это здание отстроено не для волшебного учреждения, а для королей и их маленьких детишек, для определенно сильной династии (раз столько комнат покрыты древними каменьями с рунами, не позволяющими в полной мере пропускать энергетические волны).       Пак раз за разом поворачивал, вглядывался в новые лица, старался запомнить попадавшихся полубогов, с некоторыми заговорить. Лишней дружбы не бывает. Да и прекрасных личностей в этом месте море. Практически все как на подбор, полубоги всегда выглядели аристократично и в целом красиво.       Библиотека тоже походила на храм знаний. Резные колонны. Это пространство будто сбежало из Древней Греции, переместилось с Олимпа. Та же роскошь. То же величие, все казалось Чимину таким правильным и знакомым. Хотя виды этой академии не редко запечатлены на страницах газет для «особых» глаз.       Осмотрел комнаты, познакомился с милой дамой, отвечающей за сохранность драгоценных переплетов. Только пользоваться всеми этими убранствами будет разрешено через несколько дней, когда имя Пак Чимина полностью будет внесено в базы данных школы.       «Больно надо», — фыркнул напоследок расстроенный полубог и вышел. Те же коридоры, чтобы не скучать Чимин осматривал все вокруг, подмечал для себя особенности, чтобы впредь не заблудиться, читал написанные на греческом имена великих деятелей. И главный пункт данного похождения — врезался в миловидную девушку, снова. Только неловкости больше нет, после толчка в бок, Чимин почему-то сразу подумал на маленькую черноволосую дамочку, что обращается с кураторами на «ты». — Бонхи, здравствуйте, рад, что мы встретились, хоть и не обошлись без синяков, — улыбнулся Пак, обводя взглядом съёжившуюся девушку. Похоже, она не очень была рада встрече с сокурсником (или дело не только в Чимине?). — Засунь свои феромоны туда, откуда выжал, и дай пройти! — Уже потянулась отмахнуть парня в сторону и продолжить путь в любимейшую библиотеку, но притронулась к открытому участку кожи полубога. И нос заложило великолепнейшим запахом, совладать с телом было практически нереально, но Бён Бонхи собрала себя в кучку и отлепилась от Пака, под его интересующимся взглядом. — Чё за херня? — Прошептала девушка и принюхалась. Пак неимоверно пах лесом, хвоей, ягодами. Настолько сладко и приятно, что на секунду захотелось стать вампиром и попробовать наивкуснейшую кровь. — Чем от тебя воняет, как там тебя… — Пак Чимин, — закончил за сокурсницей парень. Он тоже был поражён такой смене настроения молодой (хотя фиг ее знает) особы. — Не знаю, дезодорантом, одеколоном… — Что за чертовщина… — Прошипела Бонхи. Она, в принципе, не любила прикосновения, а тут в Чимина залезть хотелось и мурчать от восторга. Будто она совсем не полубог (один из сильнейших, между прочим, практически тагиан), а настоящая волчица-сука, нашедшая альфу во время течки.       Ее совсем ничего не волновало, куда Пак собирался, были ли у него дела. Главное разобраться и вылечить себя, вернуть все на прежнее место. — Иди за мной, Чонгук должен помочь! — А в голове девушки эхом раздавалось: «должен». Она схватила ошарашенного Чимина за рукав, «лишь бы не касаться светлой манящей кожи» и потащила прямиком в Северную башню. Чонгук должен помочь.