Заметь меня

*** Хигучи медленно брела по улице. Только что по телефону ее отругал босс за то, что она недостаточно строго общается со своими подчиненными, так что девушка была в подавленном настроении. Внезапно она увидела на другой стороне улицы своего сенпая, Акутагаву Рюноске. Он был одет в повседневную одежду, такую непривычную взгляду Хигучи. "Точно! Он ведь тоже сегодня выходной!" — подумала девушка. "Но как же мне к нему подойти? Может, сказать, что меня прислал босс? Нет, за такую ложь Мори-сенсей меня точно убьёт. Тогда, может…" Мысли Хигучи оборвались, как натянутая струна. К Рюноске подошла девушка и, улыбнувшись семпаю, отправилась с ним под руку дальше по улице. Хигучи застыла, как вкопанная. Горькие и обидные мысли, словно колючая проволока, обвивали, удушали, впивались в мозг. "Кто. Эта. Дрянь?!!" *** Медленно, очень медленно Хигучи двинулась за двумя людьми. "Нужно проследить за дорогим семпаем и этой… этой… тварью!" Девушка перешла на другую сторону улицы, в тень дома, чтобы случайно обернувшиеся объекты преследования не смогли ее заметить. "Впрочем, зря я беспокоюсь, наверное... Семпай никогда меня не замечал, даже когда я рядом. С чего бы ему сейчас меня заметить, когда эта отвратительная девица рядом с ним?!" — с яростью подумала Хигучи. Девушка была красива, этого нельзя отрицать. Длинные прямые волосы тёмным водопадом струились по спине, сверкая на солнце. Изящная фигурка в белом воздушном платье словно не подчинялась гравитации, легко переносясь по тротуару с одного камушка на другой. Длинные тонкие руки с молочно-белой кожей порхали в воздухе, когда девушка увлеченно жестикулировала, рассказывая о чём-то. Рюноске смотрел на свою спутницу и улыбался. Правда, одними уголками губ, но все же. Даже такой знак внимания Ичиё не получала никогда. Улыбка. Хигучи замерла от неприятного колющего чувства в груди. "Он улыбается. Семпай... Улыбается. Ей!!!" В ярости девушка стукнула кулаком по забору. Испуганный прохожий поспешил убраться подальше от ненормальной ревнивицы. Хигучи растерянно оглянулась и поспешила сделать вид, что все хорошо, криво улыбнувшись. Тем временем девушка остановилась, проверяя что-то в своей сумочке. Она достала телефон, и, коротко переговорив, поспешила по делам. Но перед этим она встала на носочки и чмокнула Рюноске в щеку. Яд ревности вскипел в сердце и разлился по венам. "Да как она смеет... Эта тварь... Что она о себе возомнила?! Думает, что может просто так взять и заполучить себе любого парня, какого захочет?! Только потому, что у нее смазливое личико?! Ненавижу…" Хигучи недолго колебалась, решая, за кем пойти: за семпаем, который наверняка отправится домой, или за брюнеткой, которая посмела сблизиться с Рюноске. Выбор пал на девушку. В конце концов, за семпаем она сможет проследить в любой момент, а с этим проблемным объектом нужно разбираться немедля. Так что Ичиё поспешила за девушкой, молясь, чтобы не пересечься с кем-то из мафии. Иначе неловких вопросов не избежать. Прекрасная незнакомка в белом платье шла в до ужаса знакомую сторону. Хигучи недоуменно шла за девушкой к... базе Портовой мафии. Когда брюнетка зашла внутрь здания, растерянная Хигучи на мгновение застыла, размышляя о том, может ли это быть чьим-то дурацким розыгрышем. Потом вспомнила, что на неё, по большому счёту, всем плевать, так что она без колебаний зашла следом за незнакомкой. Но, войдя внутрь, Хигучи не увидела незнакомой девушки. Вместо неё в двух шагах от входа стояла Гин, спешно надевающая маску. В белом платье. Со знакомой прической чёрных волос. Постойте... Этого не может быть! Неужели Гин и… — О, Хигучи-сан, вы вовремя! Нас обеих вызвал босс, чтобы отправить на какое-то задание. — Неужели? — заторможенно спросила Ичиё, все ещё пребывая в прострации. "Значит, змея таилась совсем рядом…" — Да, так что нам нужно спешить! Мори-сан говорил, что это дело не терпит отлагательств! — Гин торопливо пыталась придать себе деловой вид, поправляя одежду, но в платье красавицы из сказки выглядеть по-деловому было трудно. — Вам звонили, но вы не отвечали... — вопросительно произнесла девушка. — А. Ну да. У меня ведь выходной, так что... — развела руками Хигучи. — Да, точно. У меня тоже, — вздохнула Гин. — Но зато пообещали, что заплатят больше, чем обычно. Хигучи не отвечала на болтовню девушки, погруженная в свои мысли. "Если мы отправимся вдвоём на задание, у меня появится отличный шанс... Нужно только все хорошенько обдумать" — …и не забудьте все хорошо распланировать, прежде чем заходить в здание. Лучше отступить, если чувствуете хоть малейшую неуверенность, чем провалить задание. Хигучи тупо оглянулась. Оказывается, она на автомате дошла до кабинета босса, так же машинально поздоровалась и прослушала все, что он говорил о задании. Гин смотрела на неё пристально, чего-то ожидая. Хигучи пришла в себя и уверенно сказала: — Да, Мори-сан. Мы обязательно все продумаем. — Чудненько! — мило улыбнулся Огай. — А пока отдыхайте, до вечера у вас будет время подумать над планом. И извините, что побеспокоили в выходной день. — Все в порядке, — быстро ответила Хигучи. "Все складывается просто прекрасно" — с ядовитой ухмылкой, не заметной никому, подумала девушка, выходя из кабинета. *** Вечером, после выполненного задания, девушки зашли в дамскую комнату. Ичиё настояла на том, чтобы они отправились в комнату для персонала, а не общую для всех посетителей. Хигучи под предлогом, что ей нужно снять макияж и переодеться, попросила Гин закрыть дверь и проследить за тем, чтобы никто больше не зашёл. Но как только Гин заблокировала дверь шваброй, Хигучи моментально приставила к горлу девушки нож. — Хигучи-сан?… — Не двигайся. Свой нож достанешь — отправишься к праотцам незамедлительно, — голос Ичиё был холоден и резок. Гин совершенно растерялась. Она не ожидала такого поведения от своей начальницы, ведь они никогда не конфликтовали, да и интересы у них не пересекались… Тем временем Хигучи чуть ослабила хватку и напряженно произнесла: — Медленно поворачивайся ко мне. Я должна спросить у тебя кое-что. Гин, вся в холодном поту, послушно выполнила указание. Она посмотрела в сверкающие чистой яростью глаза Хигучи и застыла от страха. — Отвечай честно: ты любишь Акутагаву-семпая? Гин растерялась. Она совершенно не ожидала такого вопроса. Поэтому, немного расслабившись, не думая, ответила: — Конечно, люблю! Мы же с ним… Холодный росчерк стали. Гин потрясённо смотрела, как ее кровь стекает по шее на рубашку, даже не думая останавливаться. Еще через пару секунд девушка начала медленно сползать по стене. Хигучи в ярости смотрела сверху вниз на соперницу, пытавшуюся что-то сказать. Ичиё не прислушивалась к хрипению Гин. Она подождала, пока тело девушки перестанет конвульсивно дергаться, и проверила пульс: ничего. Хотя на Гин не было маски, застившая глаза ненависть не дала Хигучи увидеть схожие черты: такой же овал лица, такой же разрез глаз, как у Рюноске, ее дорогого семпая. Девушка отошла от тела и посмотрела в зеркало. Белые волосы разметались в разные стороны. Бордовое платье с глубоким вырезом соблазнительно обрамляло идеальную фигуру. Алая помада подчеркивала мертвенную бледность кожи. Черные изящные перчатки как нельзя лучше подходили ее нынешнему образу. Но ярче всего выделялись глаза. Глаза, светящиеся безумной радостью. Бывшие в обычном состоянии золотисто-карими, они налились цветом киновари и сверкали неприкрытым, отвратительно-мерзким запретным счастьем. Она устранила соперницу! Теперь никто не потревожит ее дорогого семпая и не разобьет его сердце. Опомнившись, Хигучи поспешила придать себе вид невинной овечки, ведь ее роль еще не сыграна. Она еще раз посмотрела в зеркало, изучая одежду на наличие капель крови. Нет, всё в порядке. Девушка аккуратно подобрала нож, который опрометчиво бросила на пол, и положила его возле тела. Оставила записку, в которой было напечатано про личную месть за проступок от лица ревнивого поклонника. Сняла перчатки и положила их в сумочку. Убрав швабру и поставив ее на место, Хигучи осторожно открыла дверь и посмотрела по сторонам. Никого. Можно начинать спектакль. Выйдя в освещенный коридор, девушка надела маску испуга и подошла к первому охраннику, которого увидела. — Т-там… т-там… — запинаясь, начала Хигучи. Трясущиеся руки нервно сжимали сумочку-клатч. — Что такое, красавица? — бесчувственный бугай не воспринял истерику привлекательной блондинки всерьез. — Там тело! Убийство!!! — провизжала Хигучи и, пошатнувшись, начала сползать по стене. Охранник ругнулся и подхватил нежную дамочку. Вызвал коллегу и попросил помочь девушке, а сам пошёл проверять место предполагаемого убийства. Зашёл в дамскую комнату и обомлел. На полу в луже собственной крови лежала прекрасная девушка в шелковом белом платье, хрупкая, как фея, с длинными прямыми волосами цвета спелой ежевики. — Чёрт! Вызывай полицию, у нас убийство! Надо оповестить гостей, что никто не уйдет, пока мы всех не проверим. Охранник повернулся к Хигучи, которая уже пришла в себя от обморока и тихо всхлипывала, прижимая руку ко рту. — Вы знакомы с этой девушкой? Хигучи убрала руку от лица и, утерев слезы и размазав косметику, заикаясь, сказала: — Конечно, я ее знаю, мы с ней лучшие подруги. Приехали вдвоем по приглашению, хотели отдохнуть и приятно провести время… Она сказала, что ей нужно поправить макияж и ушла, а я осталась. Если бы я только пошла с ней… — завывая, произнесла Хигучи. Больше она не смогла выдавить из себя ни слова, и только продолжала всхлипывать. — …то было бы у нас два трупа, — тихо сказал охранник. — Давай, вызови девушке такси, — сказал он, обращаясь к коллеге. — Вам нужно отдохнуть, прийти в себя, обратиться к психологу, — терпеливо сказал мужчина. Хигучи только молча кивала головой и через силу благодарно улыбалась. — С-спасибо… *** Вернувшись с задания, Хигучи притворилась, что очень расстроена тем, что Гин погибла в результате его выполнения. Она корила себя, заламывая руки, каялась в собственной никчемности. Мори-сан на секунду засомневался было в ее искренности, но потом отмахнулся от собственных странных мыслей. «Хигучи никогда не подходила эта работа, вот и вся причина ее неудач. Но Рюноске жаль». — Да. Очень жаль Рюноске. Он очень расстроится, но рано или поздно придется ему сказать, что… — Мори-сан не договорил, поскольку в кабинет стремительно ворвался Акутагава. — Это правда?! Моя сестра действительно погибла?! Мори-сан вздохнул. Хигучи вздрогнула и еле слышно произнесла: «Сестра?..», но ей никто не ответил. — Да, твоей сестры больше нет. Мне очень жаль, но она погибла, выполняя задание вместе с Хигучи… — Огай замолчал, увидев ярость, промелькнувшую в глазах юноши. Босс моментально подскочил, чтобы предотвратить неприятности, которые Акутагава мог причинить ни в чем не повинной девушке. — Тупая блондинка! Как тебя вообще в мафию занесло?! Никчемная дрянь! — распинался Рюноске, залепив ей пощечину. Девушка не сопротивлялась, только без конца повторяла «Мне очень жаль». Она даже не притворялась. Ведь, по сути, она убила ни в чем не повинную девушку, которая никак не могла желать зла Рюноске. Так что Хигучи не замечала ни того, как Мори-сенсей удержал руку Акутагавы, занесенную для очередного удара, ни того, как обезумевшего от горя Рюноске увели товарищи, ни того, как босс говорил ей что-то успокаивающее. «Она ему всего лишь сестра. Да, значит, они не встречались». «Но ведь она была ему куда дороже тебя», — шептал мерзкий голосок в голове. — «Ты была и останешься всего лишь тенью, которую он никогда не заметит». «Тенью?...» «Да, тенью. Ты же не хочешь на всю жизнь ею остаться, правда?» «Конечно, нет! Что мне делать?! Я хочу…» — Хигучи?… Погрузившись в себя, девушка совершенно не замечала босса, который вот уже несколько минут пытался до нее достучаться. — Я понимаю, что тебе тяжело, но, пожалуйста, не вини себя, — успокаивающе говорил Огай. — Если на ком и лежит вина, то только на мне, — вздохнул Мори-сенсей. Хигучи ничего не ответила. *** Через месяц Акутагаве и его напарнице поручили похищение человека-тигра. Рюноске уже почти пришел в себя и на Хигучи не кидался с обвинениями. Но их общение по-прежнему оставалось прохладным. Выполнив свою роль в агентстве, Хигучи привела Ацуши, Танидзаки и его сестру в закоулок, где якобы собираются контрабандисты. Рюноске уже ждал их там, поэтому как только они пришли, Акутагава немедля убил лишних свидетелей. Ацуши шокированно смотрел на то, как двое его коллег, с которыми едва успел подружиться, постепенно затихают на асфальте в лужах собственной крови. Увиденное не парализовало его, а, напротив, придало яростных сил. Он превратился в тигра полностью и молниесно прыгнул на Рюноске. Хигучи потрясенно наблюдала, как ее семпай с легким удивлением смотрит на несколько глубоких царапин, наливающихся темной кровью. Девушка с гневом во взгляде обернулась на тигра, посмевшего ранить ее семпая. Тот отскочил от пронизывающего удара Расёмоном и теперь стоял в конце тупика, помахивая хвостом. Рюноске постепенно слабел от потери крови и пытался что-то сказать Хигучи. Та поняла его без слов и, не медля ни секунды, достала пистолет. Три выстрела из пистолета с глушителем были слабо слышны в тупике переулка. Но для только что превратившегося обратно в человека Ацуши они прозвучали громовым раскатом. Юноша не успел даже осознать случившееся. Он мешком повалился на землю и больше не шевелился. Хигучи, выстрелив, тут же подбежала к семпаю, не обращая внимания больше на бесчувственное тело оборотня. Рюноске, глядя, как его напарница пытается остановить кровь, невнятно прохрипел: — Дура! Мы ведь должны были его похитить, а не убить! Руки Хигучи, которая до того собиралась наложить на плечо импровизированный жгут из обрывка своей рубашки, замерли в сантиметре от груди Рюноске. — Дура, значит?… Вот кем вы меня считаете, семпай?… Рюноске не обратил внимания на изменившийся тон голоса. Строго говоря, когда на груди и плече у тебя четыре глубокие царапины, на изменившуюся интонацию внимание обращаешь в последнюю очередь. — Да, считаю! Я хотел тебе сказать, чтобы ты ему в ногу выстрелила, чтобы он сбежать не смог. А ты в сердце пальнула три раза! Вот зачем?! Девушка вспылила и резко ответила, перестав заниматься раной: — Потому что он убил бы вас, семпай! Я заботилась о вашей безопасности! — Значит, ты настоящая идиотка! Ты прежде всего должна думать о задании! — не менее резко ответил Рюноске. — И… Постой-ка. Ты хочешь сказать, что я не способен справиться с каким-то оборотнем?… Ты считаешь меня слабым? — угрожающе прошипел Акутагава. Хигучи встала с колен, вытерла слёзы, которые грозили превратиться в бушующий поток отчаяния. Девушка с грустью посмотрела на своего семпая, который, обессилев, полусидел-полулежал у стены в тупике, не желая признавать поражение и отказывающегося верить в то, что есть противники сильнее него. — Да, считаю, — решительно ответила Хигучи. — Да, я беспокоилась прежде всего о вашей безопасности, потому что мне плевать на задание, мне плевать на чёртового оборотня, мне плевать на всю мафию вместе взятую! — с ноткой истерики всхлипнула Ичиё. Акутагава с удивлением смотрел на нее, забыв о ране. — Но мне не плевать на вас, семпай, — прошептала девушка, захлёбываясь слезами. — Я надеялась, что когда-нибудь и вы подумаете так же. Что есть вещи поважнее дурацкого задания! — воскликнула она, не в силах сдерживать истерику. Девушка снова упала на колени, больше не пытаясь скрыть свои эмоции, надрывно плача. Рюноске с брезгливостью смотрел на свою напарницу. Он не понял ничего из того, что она пыталась до него донести, но пропитавшийся кровью плащ напомнил о необходимости перевязать рану хоть чем-то. — Это все, конечно, очень трогательно. Но ты не будешь так добра, я тут кровью истекаю, ты не заметила? — с сарказмом спросил юноша. — Или ты только реветь можешь, сопливая девчонка?! Сердце Хигучи пропустило удар. «Он не понял. Да и никогда не поймёт». — Значит, рану вам перевязать?… — изменившимся голосом прошептала девушка. — Да, и побыстрее! Хоть артерии и не задеты, но в венозном кровотечении тоже приятного мало, — прохрипел Рюноске. Силы постепенно покидали его с каждой капелькой крови, вытекающей из царапин. Он больше не мог сдерживать раздражение от внезапной истерики напарницы. — Как пожелаете, семпай, — со скрытой угрозой и насмешкой произнесла девушка. Рюноске хотел было сказать саркастичное «спасибо», но ему помешал нож, вонзившийся в правое лёгкое. Хигучи с непроницаемым лицом вытащила тонкий стилет и ударила еще раз, на этот раз в левое лёгкое. Акутагава ошеломлённо смотрел на тонкую хрупкую руку, бессчётное количество раз протянутую ему на помощь в прошлом. Но теперь эта рука вонзала нож в его слабые лёгкие. Рюноске с иронией смотрел на ту, кого считал обузой, никчёмной, ни на что не способной напарницей. Теперь она спокойно добивала его, без единой эмоции на лице, что превратилось в застывшую маску. Хигучи продолжала ударять его спокойно, холодными четкими движениями. Она ни разу не взглянула в лицо семпая, боясь, что собьется и не сможет завершить начатое. Наконец, после пятого удара она осмелилась поднять глаза. Рюноске с мягкой доброй улыбкой смотрел на нее. — Ты и впрямь талантлива, Хигучи. — прошептал он. — Ты… Идеально… Подходишь… для этой… работы… — всё тише и тише говорил он, пока не замолк окончательно. Глаза Акутагавы закрылись, а на лице еще играла легкая улыбка. Хигучи задрожала. Сдерживаемые до того слёзы полились бурным водопадом, из груди вырвался вопль: — И это всё, что вы можете мне сказать, семпай?! Семпай! Семпай!! Семпай!!! Девушка кричала, пока не сорвала горло. На ее крики сбежались люди. Те, кто остались в сознании после созерцания растерзанного тела молодого человека в черном плаще, лицо которого мелькало на плакатах розыска, вызвали полицию. Хигучи не видела и не осознавала ничего из этого, продолжая плакать, обнимая бесчувственное тело. Она поняла, как ей наплевать на одобрение семпая, в ту секунду, когда потеряла его; остальное значения не имело. Вокруг ходили люди, говоря ей что-то, но девушка не слышала их голосов, не понимала, что они говорили. Да и не хотела понимать. Её семпая больше нет. И виновата в этом только она сама. *** Девушку предварительно поместили в камеру временного заключения, признав, что она была вполне вменяема на момент совершения убийства. Она ожидала суда и окончательного решения. Точнее, так выглядело со стороны правосудия. По факту же Хигучи не ожидала больше ничего, целыми днями просто смотря в пустое пространство, думая обо всех своих проступках и одновременно не думая ни о чём. В голове словно пролетел ураган, руша все устои и опоры, которые могли бы удержать девушку от безумия. В один из таких бесцельных и бесцветных дней возле камеры Хигучи послышалось какое-то шевеление. Ахнул сдавленно охранник, затем — короткий шелест стали и звук падающего тела. Хигучи не слышала этого, погрузившись в глубины своей пустоты. — Эй. Пойдем, босс велел тебя вытащить. К девушке подошёл Чуя, легонько тормоша ее за плечо. Никакой реакции. — Чтоб тебя… — ругнулся Накахара, взваливая бесчувственное тело на плечо. «Теперь я понимаю, почему босс послал именно меня…» Чуя посмотрел по сторонам коридора: никого. Не медля ни секунды, он вышел из камеры, пробрался по потайному ходу наружу и, уже не таясь, спокойно шел по тихому переулку, ведущему окольными путями к одной из баз. Хигучи отмерла, только когда они были уже на полпути к цели. — Поставьте меня, пожалуйста, я сама могу идти. — Да неужели? — с насмешкой спросил Чуя. Впрочем, пожелание девушки он выполнил; хоть у него и была полезная способность, позволяющая управлять силой тяжести объектов, нести даже легкую ношу долгое время было неудобно. — Что ты хотела спросить? — вряд ли бы девушка стала просить от скуки, наверняка она хотела о чем-то поговорить, а в положении мешка с картошкой это делать неудобно. — Босс хочет меня казнить? — бесцветным голосом спросила Ичиё. На лице девушки Накахара не увидел ни одной эмоции: ни страха, ни отчаяния, ни даже надежды на избавление. — Нет, — помедлив, ответил он. — Мори-сан сказал, что такой талант губить нельзя, поэтому… — горько усмехнувшись, Ичиё махнула рукой: понятно, мол, можешь не продолжать. — Раз уж босс не собирается меня убивать, могу я попросить об одолжении? Хигучи выглядела несколько оживлённой и даже радостной, насколько это возможно в ее состоянии, поэтому Накахара, не видя подвоха, ответил не задумываясь: — Конечно. Хигучи робко обняла себя руками и со смущением спросила: — Можем мы пойти на крышу любимой высотки Акутагавы-семпая? Он часто там сидел один, не пуская меня, и я… Накахара с жалостью посмотрел в блеклые глаза недавней пленницы правосудия. Он не видел причин для отказа, разве что одну… «Но это босс предусмотрел, так что всё в порядке», — подумал Чуя. — Конечно. Хигучи просияла. *** На крыше высотного здания было непривычно тихо: обычно здесь завывал ветер, но сейчас он только ласково трепал волосы. Хигучи и Накахара поднялись сюда, обойдя охрану, и теперь молча стояли рядом. Наконец девушка заставила себя говорить: — Для чего боссу нужно, чтобы я была жива? Накахара вздрогнул. Он ожидал этого вопроса, но все равно не был готов ответить на него. Пока он размышлял, как облечь неприятные слова в красивую оболочку, Хигучи заговорила сама: — Это потому, что я могу убивать без колебаний, да? Чуя посмотрел на лицо девушки: оно не выражало ничего, превратившись в безжизненное отражение когда-то ярких эмоций и чувства преданности. — Да, но не только. Ещё и потому, что… Потому что ты можешь быть замечательной актрисой, обвести вокруг пальца самого босса. Так что… — Накахара развел руками, зная, что эти слова не утешат, а лишь сильнее разожгут костер боли утраты в душе. Хигучи больше не интересна эта работа, потому что нет того, для кого она терпела все тяготы. И этого человека убила она сама. — Вот как… Да, наверное, Мори-сан прав, я действительно замечательная актриса… Кстати, — встрепенулась Хигучи. — Да? Девушка помялась нерешительно. — Могу я попросить вас ещё кое о чем? Обещайте, что не откажете, потому что это очень важно для меня! — с ноткой истерики воскликнула Хигучи. Накахара с лёгким раздражением кивнул. Он решил, что спорить с наполовину сумасшедшей себе дороже, и без раздумий согласился. Хигучи улыбнулась ядовитой ухмылкой, и Накахара понял, что совершил непростительную ошибку. Он попытался подойти к Ичиё, которая уже отступила на несколько шагов, но та с усмешкой покачала головой. Накахара в отчаянии сжал кулаки. Для того, чтобы применить способность, ему нужно прикоснуться к человеку, а Ичиё уже отошла от него на несколько шагов. Он лихорадочно размышлял, что бы такого сказать, чтобы успокоить отчаявшуюся девушку, но в голову ничего не шло. Ичиё же медленно отступала к краю крыши, произнося по одной фразе на каждый шаг: — Обещайте. Что не будете. Применять. Ко мне. Свою. Способность… Накахара в ужасе смотрел, как Хигучи с улыбкой шагает в пустоту. Плюнув на обещание, он одним прыжком добрался до края и попытался дотронуться до девушки, но она с жизнерадостным смехом оттолкнулась от крыши и полетела вниз, раскинув руки. — Я люблю вас, Акутагава-семпай… — прошептала Хигучи, отмечая свой путь искрами слез. — Мы скоро встретимся… *** Накахара посмотрел вниз. Там уже суетились люди, кто-то вызвал полицию, скорую… Как будто врачи нужны поломанному телу! Скорее уж бедолагам, которые наблюдали падение девушки. Чуя стукнул кулаком по крыше. Так не должно было быть! Но это случилось. Коротко и сухо сообщив боссу о произошедшем, он получил указание возвращаться. Не смотря больше вниз, Чуя ушёл с крыши. Войдя в кабинет босса, Накахара застал его в задумчиво-печальном настроении. Увидев подчинённого, Мори кивком указал на стул. Чуя присел, ожидания порицаний за невыполненное поручение, но босс ничего не говорил. Наконец Мори поднял глаза на своего подчиненного, находящегося одновременно в раздраженном и удрученном состоянии. Накахара не выдержал тягостного молчания и вспылил: — Вы знали, что так будет? Знали?! И всё равно послали меня? Зачем?! Мори вздохнул. Пора бы уже Накахаре осознать важность своей работы и не пылить по пустякам, сдерживая свой характер. Но сейчас он и сам был удуручен смертью подчиненной. И не потому, что потерял хорошего работника, а потому, что не заметил давнего тягостного конфликта между двумя своими людьми. Конфликта, который мог бы предотвратить. И тогда никто бы из трёх талантливых убийц не умер бы. — Предполагал, — коротко ответил босс. — Но знать наверняка не мог. Поэтому и послал тебя, чтобы ты смог предотвратить смерть девушки. Но Хигучи оказалась хитрее… Накахара поник. Да, он мог бы предотвратить, но что толку от этого «если бы»? Сейчас уже ничего не имело значения. — Вы знаете, почему она так поступила? — тихо спросил Накахара. Босс горько улыбнулся. — Если бы я знал наверняка, то сейчас бы Хигучи сидела рядом с нами, отмечая своё повышение. Но я догадываюсь. Чуя выжидательно посмотрел на начальника. Тот тоскливо посмотрел в пустое дно бокала и, дождавшись, пока его наполнят снова, заговорил: — Тебе известно, что друзья и семья — не для нас. Знала это и Хигучи. Потому и скрывала свои чувства, не рассказывая о них никому. Я знал, что она очень предана Акутагаве, но списывал это на желание быть хорошим работником и получить, наконец, похвалу. Ведь многие из нас считали ее ни на что не годной. Даже я… — вздохнул Мори. — Если бы я заметил это раньше, если бы знал, к чему приведет такое болезненное невыраженное чувство, то я бы мог разделить их, отправлять на задания порознь. И тогда, возможно, Хигучи постепенно забыла бы свою привязанность, научилась бы действовать самостоятельно, не ожидая похвалы Акутагавы. Чуя вздохнул. — А что, если она не захотела бы забывать? Может, даже такая мера не сработала бы? Мори улыбнулся тепло, без горечи, впервые за время их разговора. — Тогда бы я сказал, что она действительно его любит.