Последняя из рода Блау

— Замечательно… Пьеосто замечательно, — прыщавый сир похлопал в ладоши, выдвинувшись в центр импровизированного круга. Острия копий, застывшие легионеры, и все присутствующие, ему совершенно не мешали. Отрывистый звук хлопков глухо прозвучал в полной тишине. Картавил он именно так, как я запомнила, после нашего краткого общения во время белого танца. Нескладный юнец исчез, вместо него, выпятив впалую грудь, наслаждаясь всеобщим вниманием, стоял Высокий сир. — Йа не асчитывал на такую фееиию, но вышло неплохо, неплохо… — он хвалил так, как будто сам распределял роли на этот вечерний спектакль. Марша вскинулась, и шагнула вперед, с намерением поставить наглеца на место. Дура. Вместо этого задохлик шагнул вперед и смачно, с оттяжкой и довольным кряканьем влепил леди Фейу увесистую пощечину. Козел бил перстнями наотмашь, правильно рассчитанным движением. Марша упала, харкнув кровью, с выражением абсолютной прострации на лице. Сомневаюсь, что хоть кто-то когда-то так поднимал на нее руку. — Йа всегда мечтал это сдеать, — юнец присел рядом и нежно, очень бережно погладил Маршу по голове. Столько откровенного сумасшествия было в этом движении, что задрожала даже я. Пальцы на шее снова предупредительно сжались — молчи. Я спиной чувствовала тепло чьего-то тела и как быстро-быстро частит пульс — Кантор? Сзади заголосили, крик оборвался резко, как будто перекрытый чьей-то рукой. Я обратила внимание на лица «пустых», в основном молодые легионеры, до сорока, среди них не было ни одного из настоящих ветеранов. Магов-наблюдателей и дуэний от нас отделили от нас стеной спин в латах и кованных нагрудниках, оттеснив в сторону поместья. Я видела, как они по очереди пытаются чаровать. Бесполезно. Бесполезно. Бесполезно. Здесь глушат всю магию полностью, а не только перехват вестников? Это какой же мощности должен быть артефакт? Марша пыталась кастовать атакующие плетения, рисуя пальцами один узел чар за другим, внутренний огонь плясал сполохами в ее глазах, но… не мог найти выхода. Высшие потеряли свой главный козырь — возможность обращаться к силе. Стайка испуганных детей, безуспешно попробовав сплести чары, сгрудилась плотнее, как маленькие птички, опасаясь лишним движением привлечь внимание большого и страшного хищника, который появился в их угодьях. Без силы нас можно брать сразу — тепленькими, нам нечего противопоставить обученным и хорошо вооруженным легионерам. Оружия тоже ни у кого нет — кто в здравом уме притащил бы на прием арбалеты или перевязь с мечом? Марша плюнула на чары и просто отползала по траве назад, бестолково пытаясь избежать прикосновений задохлика. Он больше ничего не делал — только гладил с осторожным восторгом ребенка, который получил вожделенную игрушку в свое полное распоряжение, касаясь самыми кончиками пальцев — размазывал кровь по ее лицу, обводил контур разбитых губ, нежно скользил по шее на грудь. Ужас. Бескрайний и беспредельный, вот что выражало лицо Фейу. Для Высшего вряд ли что-то может быть страшнее абсолютной беспомощности в руках врага. Марша смотрела по сторонам в надежде, что этот кошмар сейчас закончится, и она проснется. Мы встретились глазами, и я провалилась в темный омут. Ужас. Отвращение. Меня сейчас стошнит, просто вырвет. Лицо дергает от боли, и самое страшное не это, самое страшное, что мы остались одни. Они не пришли, не успели. Что-то пошло не так, и сейчас… Я прикрыла глаза в попытке заблокировать эмоции. Псакова эмпатия, как всегда срабатывает совершенно не вовремя. Щит. Ещё один щит. Ещё один щит. Ужас Марши сносил все напрочь. Переключиться. Я пыталась поймать кого-то рядом, более спокойного, чтобы выиграть время и построить щит, и провалилась в клубящийся водоворот абсолютного безумия. Осколки, обрывки мыслей. Мощные четкие простые звериные желания. Ещё дозу. Разорвать это красивое платье и оставить яркие отпечатки на белоснежной коже. Поставить на колени и заставить раз за разом испытывать то же унижение, через которое проходил он. Впиться зубами и откусить кусочек, чтобы личная печать на этом теле осталась навсегда, его печать. Чужие эмоции захлестывали с головой. Мне хотелось визжать от ужаса, на одной высокой ноте, не останавливаясь…просто визжать, чтобы изгнать это безумие из своих мыслей… Я хочу обратно в свой полевой госпиталь, к своим склянкам с зельями, алхимической лабораторией вместо выходных, раненным легионерам…там все было четко и понятно. Выжил её один день — молодец. Спас чью-то жизнь — молодец вдвойне. Я не хочу влезать в эти интриги Высших, с их родовыми сумасшествиями, отклонениями, в результате кровосмешений и близкородственных скрещиваний… Психи, все просто псаковы психи… И прыщ, и «бледная моль», и Марша, и Кантор, и дядя….нормальных среди нас нет. Просто нет. Нормальные не выживают. Выживают свихнутые, отмороженные на голову, способные переступить через себя и другого. Высшие отморозки. Высшие паразиты. Высшие. И я тоже. Я точно такая же, как все. В себя я пришла от благодатной боли — ещё чуть-чуть и Кантор просто сломает мне шею. Боль помогла отделить свои эмоции от чужих и возвести щит. Прыщавый сир был абсолютно и полностью сумасшедшим. Теперь я могла это сказать со стопроцентной уверенностью. Тогда, во время танца, я просто отслеживала основные признаки — расширенные зрачки, дерганные движения, избыточность потооделения, отливающие желтизной радужки. Хейли сказал, что он похож на опустившихся из квартала нарко. Хейли оказался прав. Он употреблял. Давно и долго, судя по тем ошметкам, в которые превратилось его сознание. Как он выдержал весь вечер, почти не выдав себя? Закинулся дозой заранее? И как можно остановить совершенно сумасшедшего Высшего? Он оторвался от Марши и поднял голову, услышав вдалеке звук горна. Три длинных — два коротких, сигнал к наступлению. После этого горн взял две слишком высокие ноты и звук резко оборвался. Измена. Если сюда добавить третий короткий сигнал в высоком спектре. Это значило — измена. Именно это сообщение последним пытался передать горнист. Измена в Легионе. Меня вздернули на ноги и прижали спиной к груди, чтобы дать опору. Фэй-Фэй стояла справа, её сбоку поддерживал Хейли. Я потянулась к Фэй и сплела пальцы, другой рукой нащупав стрелу-портключ, прошептала: «Служу Блау». Псаки. Ни-че-го. Порталы тоже блокируют. — Хейли, — я говорила тихо, повернувшись в пол оборота. — Что это? — Не знаю, — он виновато помотал головой. — Подчинение…наши бы никогда не стали…и Тиб… — вот только не надо эмоций, не до них сейчас. — Хейли, почему на Тиберия подействовало, а на тебя нет? — он опять пожал плечами, псаков идиот, и это будущий алхимик. — Думай, Хейли, думай…сравнивай детали…причина есть. Найди ее. Думай, Хейли… — я замолчала, потому что прыщ хлопнул в ладоши и соизволил заговорить. — Дамы впеед… — «пустые» развернулись, направив острия копий в сторону входа в лабиринт Фейу. Нас будут загонять туда? — Каваееы отошли, — он махнул в сторону, куда «пустым» предлагалось отогнать парней. Стадо делят пополам или дамы идут первыми? — Я протестую! Что с нами будет…немедленно объяснитесь! Вы знаете, кто мой отец? — у одного из юнцов банально сдали нервы. Сира, кинувшегося вперед, с намерением отобрать копье у «пустого» легионера просто нанизали на пики, подняв его в воздух. Он кричал недолго — только пока сползал вниз по копьям. После этого трепыхнулся и затих. Крови было много. — Молчать. Йа не буду повтооять дважды. Дамы впеед… На этот раз повиновались все и сразу. Нас, всех детей с приема, гнали в лабиринт, как овец, подгоняя сзади острыми пиками. Вечно зеленые заросли красиво смотрелись в обычное время, сейчас, почти в полной темноте, света обычных факелов не хватало, зеленые стены значительно выше моего роста навевали тоску и воспоминания о тюрьме. По пути тут и там попадались свежие трупы легионеров…седые виски…грузные фигуры с колотыми и резаными ранами…ветераны. Схлестнулись здесь? Вот тот, кого я собиралась пригласить на танец, он стоял у колонны… Почему не услышали? Купол тишины? Туфельки промокли и потемнели…от вечерней росы или свежей крови? Псаки. Псаки. Псаки. Прыщавый хрен не смог бы провернуть это один. Кто? Кто предатель? Марий, где тебя до сих пор носит? Ликас, надеюсь вы в порядке… Было холодно. Купол тепла в лабиринте не действовал, и я начала дрожать в тонком платье и туфельках. Тиберий шагал сзади вместе со всеми «пустыми». Улыбчивый парень исчез, и я несколько раз оборачивалась назад, в надежде поймать отблеск сознания в его глазах. Я догнала Маршу на втором повороте в центр лабиринта, предупредительно сжав руку Фэй-Фэй и кивнув Кантору. Только Фейу может рассказать, что, псаки их возьми, происходит в поместье Фейу. Молча пристроилась рядом, подстраиваясь под шаг. Щеку Марши раздуло. Я оценила повреждения — есть всего несколько часов, прежде чем шрам останется навечно. Один из камней в перстнях сильно рассек щеку, оставив рваные раны. Её силе духа на самом деле можно было позавидовать. Быстро проблевавшись в кустах, она шагала вперед наравне со всеми, почти возглавляя шествие. Я не знала, как начать разговор, чтобы Марша сразу не взбрыкнула. — Фейу. Перемирие. Только на этот вечер. Обмен информацией, — Марша дернула головой в мою сторону. — Ты отвечаешь на мои вопросы, а я … я говорю, что Дарин на самом деле думает о тебе. Слово Блау, буду говорить только правду, — я шептала тихо. Пока «пустые» на разговоры внимания не обращали, но лучше не рисковать. Марша молчала, ровно шагая вперед. — Сейчас не время для тупых детских игр и обид. Давай подеремся, когда все это закончится. Зачем Фейу на самом деле вызвали легионеров в поместье? — Идиотка, — Марша прошипела охнув, видимо говорить было больно. — Ты бы пустила дивизию в родовое поместье? Хотя да, ты бы пустила, и сама открыла бы ворота пошире, — она фыркнула. — Таких идиоток как ты, больше нет. Пришел приказ… — Сверху? Откуда? Чья печать стояла в приказе? — Меня забыли ознакомить, — она издевалась, но отвечала. — Совет рода был против, дед даже… — она осеклась, поняв, что сказала лишнее. — Указанная причина была глупой — ловят Одержимого. И это на малом приеме…отказать повода не нашли. Сейчас непросто… Голова быстро работала. Фейу не причем. Фейу изначально были против, если допустить, что Марша не врет. Если-Марша-не-врет. — …глушилка? — Ты идиотка, Блау! Фейу только что кровью не расписались в безопасности всех присутствующих, стали бы мы лишать себя связи с внешним миром…это идеи этих твердолобых… Кайре. Ее зовут Кайре, — Марша кивнула через плечо назад, на «бледную моль», которая шагала, спотыкаясь, в браслетах-блокираторах. — И она никогда не была одержимой, Блау, пока не явилась ты… Я знаю, Марша. Жаль, хорошая пешка отдана зря, но партию уже не переиграть. Виски заломило от острой боли — слишком много эмоций, слишком, щит не выдерживал, прогибаясь внутрь. — Это… — она помедлила, решая стоит ли делиться со мной крупицами информации, — это измена, Блау. Чистки в легионе начались давно, но в Пределе не раньше зимы, — она шептала торопливо, глотая слова. — Что-то сподвигло их начать раньше… Это только такие идиотки как вы, живущие в своем розовом мире с единорогами, не в курсе… Да. Единорогов у нас…много. Поэтому на приеме Марша блистала ­– она была единственной из Фейу, как я раньше не обратила на это внимание, занятая бойкотом. — Кто в поместье? — …остались только слуги. Все подземелья опечатаны — кто сунется — рванет так… — она криво улыбнулась здоровой стороной лица, свято уверенная в силе огненных элементалей. — Увели всех…официально — наказание за неподобающее поведение… А Маршу оставили на откуп, если что пойдет не так? Нет, с одной стороны я их понимала — наследница не первой очереди, и ради выживания целого рода…с другой стороны, Маршу было даже немного жалко…не знаю, смогла бы я изображать беззаботность и танцевать весь вечер. — Бойкот… — Разве было не весело? — она усмехнулась здоровой стороной лица. — Блау ты дура …вы должны были уйти после третьего танца…и сейчас не … — Глушилку поставили после первого, — я перебила ее, отрицательно покачав головой. — Мы бы не вышли…или остались где-нибудь под кустами, — я покосилась назад, в сторону монотонно шагающих «пустых». — Тогда где все? — если Фейу готовились, почему псаки их возьми, сейчас это происходит с нами? — Я не знаю, — Марша говорила глухо, в голосе слышались тщательно сдерживаемое волнение. — Что-то пошло не так… Там брат и … Что пошло не так? Горн начал трубить «измена». Если их заблокировали на подходе к поместью… Кто знает, сколько у них таких, живых умертвий, «пустых» в полном боевом облачении. Если приказ был поддельным… — Я больше ничего не знаю. Осталось два поворота до центра. Дарин. Ты дала Слово, — она крепко ухватилась за почти оторванный рукав верхнего халата. Неужели даже в такие моменты она способна думать о Квинте? Судно имени Марши Фейу дало течь и пошло ко дну. Даже если весь мир летит за грань, Фейу думает об этом козле Дарине?