Дело принципа

Чонгук стоял в своей комнате перед открытой дверцей шкафа, на которой изнутри было прикреплено зеркало, и со спины пытался оценить то, как он выглядел сзади. На его взгляд, всё было весьма неплохо. Широкие плечи, не такие, как у Сокджина-хёна, конечно, но тоже ничего, красивая спина, талия, слегка смуглая кожа. В принципе, видом он доволен, ему грех жаловаться на свои фигуру и пропорции. Он опускает взгляд чуть ниже и смотрит на свои бедра и ягодицы. По сути, тут ему тоже грех жаловаться, своими бедрами он уже давно гордился, да и задница у него хорошая, он бы даже сказал, аппетитная. Чонгук сам непроизвольно кривит лицо от таких мыслей, но сравнение ведь подходящее. Он кладёт ладони на ягодицы и хмурится. Ведь на ощупь они тоже приятные, мягкие. Кому вообще всё это может не понравиться? Может показаться, что Гук какой-то самовлюбленный тип, но ведь всё это правда, он умет хорошо оценивать то, что видит. А если ему нравится собственное отражение в зеркале и оно кажется ему даже привлекательным, то зачем врать самому себе? Любить себя он учился у лучших. Хотя, видимо, всё же есть люди, которых его шикарные бедра и задница не привлекали. И среди этих людей оказался Ким Сокджин. Чонгук с недовольством вспоминает сегодняшнее утро, из-за которого настроение его было потеряно на весь оставшийся день. Когда они собиралась на одну из своих ранних съёмок в расписании, и в коридоре была толпа из тел, пытающихся отыскать нужную им пару обуви, то прямо перед его глазами Джин шлёпнул по заднице Чимина, пока тот завязывал шнурки, и с довольной улыбкой выдал: — У тебя может и самая прекрасная задница в этой группе, Чимин-а, но убери ее с прохода и дай мне пройти. Может это и было просто очередной шуткой, вылетевшей изо рта хёна, и она никак не была ни с чем связана, но вот Чонгука это задело. С каких это пор Пак Чимин занимает наивысшую ступеньку на пьедестале в разуме Сокджина по сексуальности? До этого момента ему нравилось думать, что это место гордо занимает он, хоть хён, по сути, никогда не говорил ничего подобного. Просто фантазии, на которых держалось хрупкое мировоззрение макнэ, и которое так нагло и бесцеремонно разрушили одной фразой. Парень еще раз осматривает своё отражение и думает, что может и правда стоит в тренажерном зале чуть больше времени уделять приседаниям и всё такое. Лишним уж точно не будет. — Чонгук, не хочешь сыграть вместе во что-нибудь? — в комнату без стука входит Тэхён и замирает на месте, когда видит младшего спиной перед зеркалом с недовольным лицом ощупывающим свои ягодицы. — Мне нужно знать, чем ты здесь занимаешься? Или мне зайти попозже? Гук вздыхает, и перед тем, как в очередной раз победить Тэ в какой-то там игре, решает, что в ближайшее время он любыми способами докажет Сокджину, что его красивая филейная часть уж точно получше, чем у какого-то там Чимина.

***

Попытка 1. Приступить к осуществлению своего плана он решает буквально на следующий день. Очередная фотосессия пришлась как раз кстати. Он так был благодарен стилистам, которые подобрали для него на этот раз эти белые брюки, сидевшие на нем просто потрясающе, и обтягивали во всех нужных местах. Он не сомневался, что выглядел хорошо, даже стафф всё не прекращал бросать на него косые взгляды, и он солгал бы, если бы скахал, что ему это не льстило. Но вот внимание от нужного ему человека он так и не получил. И Чонгук всё не мог понять, почему? Он ведь в этих штанах разве что только прямо перед его лицом не танцевал, но безрезультатно. Он также отметил, что хён успел сделать комплименты уже каждому мемберу по поводу их образов для фотосессии, кроме него. Желание выпустить своего внутреннего ребенка, который топнул бы ножкой, взмахнул кулачками и прокричал бы, что тоже хочет к себе внимание, становилось неумолимым. Но нельзя, у него есть имидж, какой никакой, но имидж, и еще оставшиеся крупинки гордости тоже. Поэтому он проглатывает недовольство от очередного комплимента не себе и проходит мимо, даже не смотря в сторону этого дурацкого Джин-хёна и слишком довольного Юнги-хёна. — Хорошо выглядишь, Гук-а, — проговорил подошедший к нему Хосок. После этого он пару раз в шутку шлёпнул его по ягодицам и добавил: — Сегодняшняя одежда отлично подчеркивает твою фигуру. — Спасибо, Хоби-хён, — Чонгук ответил ему с натянутой улыбкой и бросил взгляд на замолчавших Юнги и Сокджина, которые теперь смотрели в их сторону. Макнэ нахмурил брови и недоумевает, почему они так на них уставились, будто хотят сказать что-то важное. И только он хотел открыть рот и задать этот вопрос напрямую, как по помещению разносится громкий голос менеджера, предупреждающий о том, что скоро начнутся съемки. «Попытка номер один провалена».

***

Попытка 2. Следующая возможность ему выпала примерно через неделю, когда они с Джином договорились вечером сходить вместе в тренажерный зал. Чонгук добрых два часа потратил на то, чтобы выбрать себе подходящую одежду. Из дальнего темного угла шкафа были выужены короткие шорты и специальные лосины для фитнеса. Он сам не уверен, каким образом эти две вещи вообще оказались в его гардеробе, но сейчас даже немного рад такой находке. Единственный минус, который его смущал во всем этом, так это то, что он чувствовал себя немного неуютно в обоих вариантах. Шорты по длине достигали середины бедра, и складывалось такое ощущение, что он ходил в одном нижнем белье. А лосины облегали его словно вторая кожа, они очерчивают буквально всё, даже, кхм, вид спереди. И так как он в любом случае чувствовал себя неловко, то решил выбрать меньшее из зол, то есть лосины, вместе с которыми он надел длинную футболку, как раз прикрывающую перед. Ему безумно хотелось сгореть со стыда, но это уже стало делом принципа, чтобы услышать от хёна комплимент в сторону его бёдер и не только. Когда он вышел из своей комнаты и застал в коридоре о чем-то болтающих Сокджина и Тэхёна, то ему уже стало немного не по себе. А когда они оба остановили разговор и обратили внимание на подошедшего к ним Чонгука, то ему захотелось, чтобы пол под его ногами поглотил его в ту же секунду. — И ты собрался идти в этом? — насмешливым тоном спросил Тэ приподняв бровь. По его лицу было видно, что его сложившаяся ситуация явно забавляла. — Ну да, а что такого? В них удобно и движения не стесняют, — Чонгук пытался казаться как можно более расслабленным и непринужденным, но он чувствует, как от смущения покраснели его шея и лицо. Он прошагал мимо своих хёнов в сторону полки с обувью, вытащив оттуда пару кроссовок. И, нагнувшись как можно ниже, принялся завязывать шнурки, тянув время как можно больше. — Нам сейчас открывается просто прекрасный вид, верно, Джин-хён? — Тэхён для пущего эффекта даже присвистнул и подтолкнул Сокджина локтем в бок. Выпрямившись, Чонгук поворачивается лицом к старшим. В тот момент, когда его глаза встретились с глазами Джина, последний запаниковав, отвернулся в сторону, словно нашел в стене что-то безумно интересное. Заприметив покрасневшие уши хёна, уголки губ макнэ поднимаются вверх в довольной улыбке. Кажется, дело постепенно начало сдвигаться с мертвой точки. — Пошли уже в зал, я не хочу снова вернуться поздней ночью, — проговорил Сокджин, и схватив сумку поспешными шагами направился к выходу. — Не перетрудись со своим шоу во время тренировки, хён ведь не железный, — прошептал ему на ухо Тэхён, перед тем, как он собрался пойти вслед за старшим. — Не понимаю о чём ты. «Попытка вторая: маленький успех».

***

Попытка 3. Чонгук так и не понял, может ли он считать их времяпрепровождение в зале успехом. Потому что да, он физически ощущал взгляды Сокджина на себе на протяжении всей тренировки, но как только он поворачивался, чтобы подтвердить свои догадки, то старший тут же делал вид, что совершенно не обращал на него внимание. Что, если вы хотите знать, раздражало. Если так пойдет и дальше, то Чонгук, как бы он не любил побеждать и добиваться своего, просто опустит руки и смирится с тем, что Чимин привлекал Сокджина больше, чем он. Только от одной этой мысли хотелось скрипеть зубами от негодования. С каких это пор вообще хён так много внимания уделял Чимину и остальным, а не ему? Он где-то провинился и не заметил? Но если бы это было так, то кто-нибудь ему бы уже давно сказал об этом, в группе подобное всегда быстро разносилось среди парней. Так в чём причина, что даже сейчас, сидя в зале ожидания в аэропорту, Сокджин сидел на противоположном ему диване и болтал со всеми, кроме него? Так продолжалось уже примерно неделю, за которую максимум, что ему перепало, это: «Доброе утро», «Как спалось?» и «Есть будешь?». Он прокрутил в голове последние пару недель их жизни и не припомнил ничего, что бы так могло повлиять на хёна. Вздохнув, Чонгук откинул голову на спинку кресла и поднял взгляд на потолок. Может и правда стоит уже остановить свои попытки и просто смириться? Не такое уж это большое дело, да и он уже не ребенок, чтобы зацикливаться на подобном. — Ваши билеты, парни, — на голос менеджера Гук выпрямился и посмотрел в его сторону. Когда все, кроме него, получили свои билеты, он встал и забрал последний из рук Седжина. — Тебе повезло, сидишь у окна рядом с Сокджином. Глаза Чонгука чуть расширились, и он перевел взгляд с билета в руках на Джина, который смотрел на него также. Младший нахмурился, с чего бы это ему-то удивляться, пугаться или что там еще сейчас выражало его лицо. Но в следующую секунду старший уже улыбался ему, как ни в чем не бывало. «Хорошо, последняя попытка, и после этого я официально сдаюсь». Когда они прошли регистрацию и стали расползаться по самолёту в поисках своих мест, Чонгук заметил, что старший уже занял своё место с краю в одном из рядов. В последний раз подтянув свои джинсы и поправив ремень, он направился прямо по проходу к своей цели. Положив свою сумку на верхнюю полку, он пристально начал всматриваться в Сокджина. Тот явно это почувствовал и тоже взглянул на него. — О, ты хочешь пройти на своё место? — старший уже начал вставать, чтобы тому было легче добраться до своего кресла, но Чонгук положил ладонь на его плечо и покачал головой. — Не нужно, я и так пройду. Он повернулся спиной к Сокджину и боком начал перелезать через его колени, как бы невзначай делая всё это нарочито медленно. И притворившись, что он потерял равновесие, неожиданно опускается на колени хёна. — Упс, прости, споткнулся, — Чонгук невинно повернулся в пол оборота, намеренно сдвинувшись чуть выше к паху Джина. — Ничего, бывает, — непривычно низким голосом проговорил Сокджин, положив свои руки на талию макнэ и впился пальцами в его бока. — Ты не мог бы уже перестать ёрзать и встать? Всё же ты не пушинка, у меня так колени занемеют. Гук от негодования ударил старшего по плечу как можно больнее, на что тот громко ойкнул. Встав, он, конечно же, случайно наступил ему на ногу и приземлился на своё место. — Я не такой уж и тяжелый, — пробубнил он себе под нос, скрестив руки на груди и уставился в окно. Серьезно, сколько наглости в этом хёне? Нельзя такое людям говорить, хотя бы ради приличия. Почувствовав в кармане штанов вибрацию, он достал свой телефон и увидел, что сообщение было от Тэхёна. Чонгук обернулся в сторону своего младшего хёна, который слишком весело улыбался и махал ему рукой. Зачем присылать сообщения, когда они сидели все рядом, можно ведь просто сказать. Бросив последний взгляд на Сокджина, который сидел перекинув ногу на ногу и почему-то с сумкой на коленях, он вновь обратил внимание на экран мобильного. Тэ-хён [08:47] хорошая попытка только в следующий раз убедись, что вокруг вас не будет людей Итак, это уже второй раз, когда Тэхён говорил нечто подобное. Видимо, Чонгук был слишком очевиден в своих намерениях. Вместо того, чтобы напечатать ему ответное сообщение, макнэ многозначительно показал тому средний палец, чем вызвал лишь очередной приступ смеха Тэ. Плевать, пусть смеется. Чонгук официально сдается. Если уж Сокджину так нравится Чимин, то пусть, он не будет больше в это лезть и доказывать что-то там еще. «Попытка третья: провал. Конец».

***

+1. Хоть Чонгук и был прославлен тем, что его тяжело разбудить, и что заснуть он мог где угодно, но бывали дни, когда как бы он не устал, ему не удавалось отправиться в царство морфея. И это была одна из подобных ночей. Он вертелся в своей кровати на протяжении добрых двух часов, но сон так к нему и не шел. И в такие времена у него был всегда лишь один выход. Кровать Сокджина и его теплые объятия. Конечно, неприятный осадок всё еще был где-то в глубине его души, но хён, а особенно его мягкая постель, не были виноваты в том, что Джину больше нравился и привлекал Чимин. Больно, безусловно, особенно когда ты уже давно внутри тешишь надежды на то, что чувства твои взаимны. Но он сам виноват, что оказался с разбитым сердцем, нечего было думать, что ты единственный любимый донсэн Сокджина и так будет всегда. Тем не менее, у Чимина может и лучшая задница в группе, но место в кровати Сокджина всё равно принадлежит Чонгуку. И вот эту позицию он уж точно никому не уступит. Оставьте ему хоть такие маленькие моменты, когда Джин был только его и больше ничей. Парень приоткрыл дверь в комнату старшего, даже предварительно не постучав в нее, и застал всё еще бодрствующего Джина, читающего книгу в очках при свете лампы. — Хён, — Сокджин чуть вздрогнул, когда услышал своё имя и оторвал глаза от книги. — ДжейКей? — старший был удивлен видеть макнэ в столь позднее время. — Что-то случилось? — Я посплю с тобой, — не вопрос, а утверждение. Он закрыл за собой дверь и подошел к кровати Сокджина, вырывая у того из рук книгу и убрав ее на тумбочку. — На ночь читать вредно. Двигайся. — Кажется, что выражение «наглость — второе счастье» было придумано специально для тебя, — недовольно пробурчал старший, но все же сместился к другому краю, освобождая пространство для Чонгука. Младший выключил свет, и, забравшись под одеяло, повернулся спиной к Сокджину. На несколько минут в комнате повисла тишина, и старший уже подумал, что тот успел заснуть, но вдруг приглушенный голос на грани шепота говорит ему об обратном. — Почему ты в последние пару недель избегаешь меня, хён? Я… я сделал что-то не так? Джин, казалось, перестал дышать. Он не знал, что ему ответить, потому что отрицать очевидное он не мог, ведь он и правда старался уже некоторое время держаться от него на расстоянии. Но он не думал, что это может задеть парня и посеять в его голове мысль о том, что он в чем-то перед ним провинился. Да и что вообще он мог сказать? «Прости, ДжейКей, просто ты в последнее время словно открыл на кого-то охоту, и мне хотелось спрятаться в другой стране от переизбытка твоей сексуальности в воздухе»? Это звучит бредово даже в его голове, вслух это лучше не произносить. — Скажи хоть что-нибудь, хён, — голос Чонгука был таким тихим, что Сокджин не мог больше терпеть. Он придвинулся чуть ближе и обнял младшего со спины, утыкаясь носом тому в затылок. Джин почувствовал, как тот чуть вздрогнул от контакта, но не отодвинулся. — Ты не сделал ничего плохого, Гук-и. У меня были на это свои причины, но ты ни в чем не виноват. Ну, то есть, косвенно, ты виноват, но ты делал это не преднамеренно. — Не понимаю, ты можешь говорить более конкретно, хён? В чем я виноват и не виноват одновременно? — младший чувствует, как руки вокруг него напряглись, и ему это не нравилось. — Если тебе больше неприятно моя компания, то так и скажи. Если тебе нравится Чимин больше, чем я, тогда… — Стоп, стоп, — Джин прерывал того на полуслове. — Почему мне вообще должен нравиться Чимин? Теперь уже пришла очередь Чонгука быть в замешательстве. — Ну, ты стал проводить с ним много времени, и тогда ты сказал… — парень сглотнул ком в горле и продолжил: — сказал, что у него лучшая задница в группе. Сокджин пытался понять, о чем вообще тот говорил, но безрезультатно. Всё это не имело никакого смысла для него сейчас. — К чему ты ведёшь, Гук-а? Как связано это с тем, что мне «нравится» Чимин? Хорошо, и как теперь он собирается объяснить Сокджину всё то, что было в его голове всё это время? — Ну, я всегда считал, что был твоим любимым донсэном, и решил доказать, что моя задница ни чуть не хуже, чем у Чимина-хёна, — лучше бы он не произносил это. Чонгуку сейчас очень хотелось ударить со всей силы себя по лицу от глупости всей ситуации в целом. А вот у Сокджина, похоже, в голове все шестеренки встали на свои места. — Подожди, то есть тогда на фотосессии… — Да, ты говорил и делал комплименты всем, кроме меня, не смотря на то, что я перед тобой чуть ли не танцевал. — Потому что ты выглядел слишком привлекательно в той одежде, что я боялся не сдержаться, идиот. — Во-первых, я не идиот, — нет, он и в самом деле идиот, но признавать этого вслух не будет. — Во-вторых, что тогда скажешь про тот день, когда я пожертвовал своей гордостью и достоинством и надел те чертовы лосины? — Эти лосины мне до сих пор в кошмарах снятся. Ты, черт возьми, сам себя в них видел? Их надо выбросить и сжечь. Как вообще они оказались в твоем гардеробе? — Я сам не знаю, — кажется, нервозность и неуверенность Чонгука ушла на задний план, потому что он сейчас явно стал смелее на несколько уровней. — А тогда в аэропорту? — Когда ты, якобы, споткнулся и упал на мои колени? — младший утвердительно кивнул. — А ты думаешь почему я большую часть полета просидел с сумкой на ногах? — Мне откуда знать, по… О-о, — и тут до него, кажется, дошло. Боже, он реально идиот. — То есть, я тебя возбудил? — А ты как думаешь? Не стесняясь никого, ты бессовестно ёрзал на моих коленях, как я должен был отреагировать? — Но это не отменяет того факта, что ты назвал меня тяжёлым! — А что мне надо было сказать? Чонгук-ши, пожалуйста, встаньте с моих коленей, у меня тут эрекция? Я держался от тебя подальше всё это время, потому что боялся сорваться и сказать или сделать что-то не то и напугать тебя. Откуда мне было знать, что охоту ты открыл как раз на меня! Макнэ на это ничего не ответил, потому что не знал, как правильно ему стоит на это реагировать. С одной стороны, всё случившееся настолько глупо, что и вспоминать смешно теперь. А с другой стороны выходит, что он Сокджину… нравится? Он ведь верно сейчас истолковал все его слова? — Мне не нравится Чимин, в смысле, он мне нравится, но он не привлекает меня в том смысле, как ты там себе нафантазировал, — молвил старший, словно прочитав его мысли. — В моем вкусе больше идиоты, которые строят глупые планы по соблазнению. Он вновь хотел сказать, что он не идиот, просто так получилось. Ну, с кем не бывает? Но решил, что это может подождать, сейчас ему больше хотелось насладиться моментом. Чонгук придвинулся ближе к Сокджину, упираясь спиной в его широкую грудь, и наслаждаясь теплом его тела. У него есть еще уйма вопросов, которые он хотел бы задать старшему, но это может подождать до утра. Сейчас приятного чувства эйфории в сердце достаточно, чтобы расслабиться и, наконец, уснуть. Хотя один вопрос он все-таки должен задать. — Так, моя задница лучше, чем у Чимина? Сокджин в ответ опустил ладонь на его бедро и, медленно проведя ладонью вверх, сжал его ягодицу. — На это я тебе отвечу позже. А сейчас спи, — прошептал ему на ухо старший, и тому оставалось только подчиниться, хоть он и не был удовлетворен ответом. В связи с тем, что той ночью его не удостоили прямым ответом, Чонгук устроил хёну ранним утром самое прекрасное пробуждение в его жизни, во время которого Джин не мог перестать восхвалять божественные бедра и мягкие ягодицы младшего, на которых еще долго будут красоваться синяки от его пальцев.