Торолоки

— Надо что-то с этим делать, — говорит Тор, входя в опочивальню и снимая доспехи. От него издалека разит алкоголем. — А? — сонно отзывается Локи, успевший уже пригреться и увидеть первый сон под одеялом. — Ваны! — кольчуга летит и дребезжит — не ковали бы ее цверги, разлетелась бы на кольца. — Их царица считает себя Хранительницей Девяти миров! А что за ними?! Ну да, ты скажешь — войско, так у кого этого войска нет? Ванская экономика? Что-то не помню, чем отличалась! Политика ванов? Всегда были вассалами Асгарда, а теперь решили выше стать! Пусть попробуют Йотунхейм усмирить… ммм, я, конечно, не о тебе. Локи переворачивается на спину и глядит в потолок. Спросонья ядовитые слова не придумываются. И за что его прозвали Серебряным Языком? Тор пытается стащить тесные сапоги и бубнит: — Вот Хела бы их укоротила. Эту бы бабу на голову точно. Мягкие мы слишком, даже ты. Нашелся Завоеватель миров, тоже мне… Локи вздыхает, выскальзывает из-под одеяла, опускается на колени, чтобы помочь Тору. Поднимает глаза: — Ты — бесконечно мудрый царь. Потерял Асгард, теряешь остальные миры, глаз, кстати, тоже, Один бы тобой гордился! Ты же его прямое воплощение! Прямее некуда — не то что я! Можно ли мне снять и выстирать твои носки и нижнее белье? Злость в его голосе, похоже, достигает одурманенного разума Тора. Тор отдергивает ноги и говорит: — А можно мне тебя лучше трахнуть? Локи на четвереньках на койке, и Тор хорош, хоть и зол, и пьян. С братом он обращается бережно, по крайней мере, Локи орет от не от боли, а от наслаждения, и все время привстает и хватается то за шевелюру, то за плечо. Тор сжимает его за талию, и там непременно будут синяки. — Мне нужен другой костюм, — говорит Локи после бесконечного оргазма. — Я ведь изменился. А ты, ты, Тор… — Молчи! — Тору даже не надо оглядывать то, во что он превратился в Мидгарде после гибели Асгарда. — У тебя будут костюм, золотые туфли и лиса с пальмой, обещаю!