Ещё не любовь

В первый раз Чу Шу Чжи дотронулся до сяо Го, когда выдергивал его из лап монстра. Во второй раз, когда тот попытался грохнуться. В третий, четвертый, пятый — это стало уже привычкой и день, когда его рука не смыкалась на предплечье или запястье сяо Го, считался прошедшим зря. Го Чан Чен был трусливым, пугливым, но не слабаком. Нет. Чу чувствовал в нем силу воина — а это главное. Бояться иногда нужно, тогда решительнее смотришь в лицо опасности. Ну а кроме этого, Го Чан Чен вместе с тётушкой и под присмотром тётушки занимался комплексом тайцзицюань, что уже говорило о том, что мышцы его были не слабы, а всего лишь не настолько развиты, как у самого Чу Шу Чжи. Если уж совсем коротко и честно, ему нравилось обхватывать тонкое запястье сяо Го и чувствовать неожиданное напряжение в ответ, а не вялую податливую мягкость. Подхватывая бедолагу в четвёртый раз, Чу Шу Чжи уже понял — вошло в привычку и привычку приятную, что было странно, ведь новичок так бесил. Бесил когда вытаращивал свои огромные, словно блюдца, глаза, бесил, когда на его бледных щеках проступал не просто алый, а багряный румянец, бесил, когда его губы открывались в крике, но от ужаса кричать он не мог — так и замирал с приоткрытым ртом. Бесил так приятно, что в затрещины Чу стал вкладывать меньше силы, а потом и вовсе — гладил по затылку. Как оказалось, эта метода более действенна, нежели запугивание. Го Чан Чен всё равно вздрагивал под его рукой, но уже не бился в истерике: «Прости меня, братик Чу, я плохой помощник! Я не оправдываю надежд!». Когда Чу Шу Чжи поймал себя на мысли, что сяо Го бесит приятно, то подумал, что надо с этим заканчивать. Это как-то странно. Поэтому он залез в дневник Го Чан Чена — надеялся найти там что-нибудь нелицеприятное о себе или других, или о самом владельце дневника. Дневник был в точности, как и сам владелец: «Я ничтожество. Я ничего не умею. Но я так желаю всем добра. Ах, если бы я мог всем помочь, но я всего лишь ничтожный червь», — кричала каждая страница. Шутка с дневником вышла жестокой, но сяо Го не обиделся. Чу Шу Чжи растерялся. Он поступил нехорошо, но Го Чан Чен сбежал из туалета, спешно натягивая штаны, и потом всего лишь шмыгал носом и глядел на него виноватыми глазами. Чжу Хон очень пристально посмотрела сначала на него, а потом и на подошедшего Чу, и улыбка в буквальном смысле зазмеилась по её полным пунцовым губам. Чу Шу Чжи ответил совершенно ледяным взглядом, мол, нечего совать свой нос. Кровь демонов была вонючей, это они усвоили ещё в пещерах. А сяо Го… ему никогда не везло. Поэтому, когда выскочившего невесть откуда в центре города демона удалось удачно прикончить, только Го Чан Чен стоял, втянув голову в плечи, облитый с головы до пят демонской кровью. Начальник Чжао как взглянул на него, так сразу закатил глаза и просто сказал: «Уберите с моих глаз это безобразие». Это было очень жестоко, хотя, возможно, он имел в виду останки демона и кровь. Ни одно такси не согласно было везти это грязное и воняющее существо, начальник Чжао тоже очень демонстративно запихал профессора Шэнь Вэя в свой джип, крикнул всем, чтобы распределялись по машинам и ехали в Бюро. Го Чан Чен так и не отмер — продолжал стоять, уставившись куда-то перед собой. С одной стороны — вроде и не первый раз на таком задании, с другой — не каждый день на тебя нацелены три ряда челюстей и расстояние между твоим носом и этими челюстями сокращается стремительно. Чу Шу Чжи вздохнул, взял его за вонючее и скользкое плечо и слегка нажал, заставляя двигаться. Так они и шли несколько километров до Бюро, под пристальными и любопытными взглядами прохожих. На всякий случай, Чу разговаривал с безмолвно идущим Го Чан Ченом. — Не обращай внимания, подумаешь, смотрят. На героев и дураков всегда смотрят. По сути, они ничем не отличаются друг от друга. Ты молодец, сяо Го, думаю, начальник Чжао тебе премию выпишет. Ну или хотя бы подумает об этом. Давай поторопимся, кровь подсыхает, она стянет тебе кожу, будет неприятно и больно. Молодец, братишка, идём-идём. Под взглядами коллег Чу Шу Чжи всё так же невозмутимо сопроводил Го Чан Чена в душ. Эта роскошь у них осталась ещё с тех времен, когда в домах не было ни душевых, ни ванн, поэтому многие организации обеспечивали своих сотрудников душем. Прогресс не стоял на месте, но всё же еще во многих домах не было душевых. В скромной квартирке Чу Шу Чжи — точно не было. Он оставил Го Чан Чена в раздевалке, посоветовал долго не задерживаться и вышел. — Ну как он? — Испуган, — коротко ответил он и устроился на стуле. Через некоторое время подошёл Линь Цзин и как-то смущённо начал издалека. — Наверное, новичок очень испуган. — Что случилось? — Ты сходи, проверь его, — туманно сказал Линь Цзин и сбежал за спину сестрицы Хон. Го Чан Чен стоял там, где его оставили, он даже пытался раздеться, но как-то остановился на половине процесса, стащил с себя футболку и теперь мял её у груди, беззвучно шевелил губами и всё так же смотрел перед собой. Это было плохо. Это было очень плохо. Насколько Чу Шу Чжи знал людей, по шкале из десяти баллов, это было плохо на двенадцать. Парень в шоке и выбраться оттуда может и рад, но не может. Чу Шу Чжи потряс сяо Го за голые плечи, одновременно поражаясь, какие они ледяные. Го Чан Чен хлопал глазами и силился что-то сказать, Чу дотронулся до его щёк, груди — ледяной, странно, что не бьётся в приступе лихорадки. Плюнув на всё, он молча принялся за дело: отобрал смятую футболку, расстегнул молнию и стащил джинсы, потом подумал, ещё раз плюнул и снял с него трусы, сцапал привычно за плечо и потащил в душевую кабинку, включил воду погорячее, засунул молчащего и уже дрожащего братишку Го под душ. В Дисине у него была одна знакомая, которая обладала способностью замедлять все живые процессы своего организма, как земноводные. Когда она переходила из состояния в состояние, то становилась бледной и холодной, а приходя в себя медленно розовела и становилась тёплой, начинала дышать. Го Чан Чен сейчас походил на неё — бледные щёки так же окрасились в розовый, к губам вернулась природная яркость, мокрые ресницы затрепетали и он закашлялся, захлебнувшись водой. — Молодец, — обрадовался Чу Шу Чжи. — Братец Чу, братец Чу, — залепетал Го Чан Чен, — прости меня, братец Чу. Я не оправдал. Чтобы не выругаться, Чу Шу Чжи сцепил зубы, взял мочалку и начал медленно массировать ей сначала плечи и руки подопечного, потом спину и живот, восстанавливая кровообращение. Опустившись на колени, он прошёлся мочалкой и по ногам. Заметив небольшой шрам под коленкой, он умилился. Шрам был старый, явно с детства. — Братец Чу, я ведь только навредил, да? Чу Шу Чжи вторично прошёлся мочалкой по всему Го Чан Чену, с головы до пят. Судя по тому, что он перестал извиняться и теперь немного даже испуганно отстранялся, бедняга приходил в себя. Выключив воду, Чу Шу Чжи всё так же серьёзно и деловито вытер его полотенцем насухо, потом, не долго думая, взломал шкафчик начальника Чжао, вытащил оттуда длинную рубаху, остался доволен находкой и бросил её Го Чан Чену. — Надевай! — Судя по тому, что сяо Го её почти поймал, дела шли на лад. — Штаны, погоди, смотри — симпатичные цветочки! Для того, чтобы найти штаны, пришлось взломать шкафчик сестрицы Хон. Го Чан Чен диковато на них посмотрел, но молча взял и стал натягивать. Авторитет братца Чу был непререкаем. — Молодец, — снова похвалил Чу Шу Чжи, — а теперь сядь, посиди здесь, я попрошу, чтобы кто-нибудь тебе принёс чая и съездил к тебе домой за нормальной одеждой. Войдя в комнату, где привычно собирались все, он невозмутимо дошёл до своего места, хлюпая ботинками и оставляя за собой лужи. — Нормально всё с ним. Эй, котяра, ты бы лучше горячего чая принёс парню. Ну и кто бы ему одежду нормальную раздобыл. — Я уже подумал об этом, — мягко сказал Шэнь Вэй, — я не знаю его адреса, поэтому просто купил ему новую одежду. Надеюсь, размер подойдёт. Чу Шу Чжи небрежно пожал плечами, орошая каплями пол под гневным взглядом Гэ Лань. Никто больше ничего не говорил, Чжу Хон потупила взгляд и старательно не смотрела в его сторону, Линь Цзин тоже как-то смотрел куда угодно, только не в его сторону. Презрительно скривив губы, Чу Шу Чжи углубился в первый попавшийся документ, случайно попавший на его стол. Это оказалась смета отдела, но он притворился, что в жизни не читал ничего увлекательнее. Мимо провели ошалевшего, но уже пришедшего в себя Го Чан Чена, он даже головы не поднял, чтобы посмотреть на парня. Через полчаса начальник Чжао не выдержал. — Ты нормальный? — Я уберу, — лениво ответил Чу Шу Чжи. — Я не про это! Ты ему хоть «спасибо» сказал? Я, вроде как, и время для этого тебе дал. Отчёт пришлось отложить — Гэ Лань тут же забрала его — и уточнить: — Спасибо за что? За то, что опять вляпался? Шэнь Вэй тут же положил руку на плечо дёрнувшегося начальника Чжао. — Он был с другой стороны, он не видел. — Не видел, как его от смерти спасли? Да как ты… Он же с перепугу голыми руками оттолкнул эту тварь. Да он жив остался только чудом! Чу Шу Чжи медленно обдумал сказанное. Так вот почему братишка Го был до смерти перепуган. Не за себя испугался. То-то было странно, что уже притерпевшийся и привыкший Го Чан Чен внезапно потерял способность говорить и думать. — Начальник Чжао, ты слишком опрометчиво судишь о других, — мягко вступил Шэнь Вэй, одаривая Чу Шу Чжи одним из своих непередаваемых взглядов. — Лао Чу позаботился о нашем молодом друге и он благодарен тебе за предоставленную возможность. Чжао Юнь Лан фыркнул в своей непередаваемой манере. Чу Шу Чжи замер, глядя на входную дверь — нужно же было хоть куда-то смотреть, чтобы обдумать всё ещё раз. Маленький братец был так предан ему, он был очень трогателен в этой своей собачьей преданности. «Наверное, мы должны поговорить, — подумалось Чу Шу Чжи, — мы взрослые и должны поговорить о наших чувствах. Точнее, я же взрослый человек, наверное, я смогу объяснить этому болвану, что чувствую к нему».