Вечный огонь

Было холодно, нестерпимо холодно. Кости ломило от сильной боли, но я смогла перебороть себя и всё же открыла глаза. Яркий свет ударил в глаза, заставляя поморщиться. Осмотр комнаты, в которой я находилась, ни к чему хорошему не привёл — это совершенно точно не было моей комнатой. Я жила в обычной, ничем не примечательной русской семье, тратящей зарплату на квартиру, кредит и еду, но даже в такой семье у меня были особенные для меня вещи в комнате: стены были увешаны плакатами женщин, достигнувших особых результатов в различных видах спорта, но больше всего, конечно, было плакатов с пловчихами; старенький, простенький, но такой любимый мною, ноутбук; полка с моими личными наградами, грамотами, кубками, медалями за победы и участия в соревнованиях. Сейчас же ничего из этого в комнате не было. Обои были оранжевого цвета, на них висел лишь один плакат с каким-то неизвестным мне мужчиной. На просторном столе у противоположной стены стоял маленький телевизор, такой же, какой стоит у нас на даче в деревне, сделанный лет пятнадцать назад. И, почему-то, кровать казалась непривычно жёсткой и неудобной. «Это не моя комната!» с ужасом поняла девушка, вскакивая с кровати, превозмогая боль в теле. Тут, дверь в комнату отворилась, и вошла достаточно симпатичная женщина. На вид ей было лет тридцать пять, как и моей маме. Она с волнением и искренним беспокойством оглядела меня, а затем отчитала: — Тарани, доченька, ну куда ты вскочила?! У тебя же температура, тебе надо лежать и отдыхать! Как же тебя угораздило заболеть за неделю до своего пятнадцатилетия, бедная ты моя! — тяжело вздохнув, женщина подошла к кровати и, уверенно подтолкнула меня, держа за плечи так, чтобы я опять легла на кровать, которую уже всем сердцем ненавидела из-за её неудобства. Только сейчас в моей голове появилось осознание того, что она меня с кем-то спутала: я не Тарани и тем более я не дочь этой женщины. Захотелось тут же ей об этом заявить, но она, бросив на меня грозный и предупреждающий взгляд, вышла из комнаты, плотно закрыв за собой деревянную дверь. «Что это сейчас было? Кто она?» — Сестричка, я отдаю тебе фотоаппарат, как и обещал! — опять дверь открылась, но уже от заглянувшего в комнату парня. Он был достаточно высокого роста, с насыщено синими волосами, уложенными в дреды. Одет был по-домашнему: в серые шорты до колен и разноцветную рубашку с короткими рукавами. На вид ему можно было дать лет двадцать. — Ты кто? — испуганно прошептала я, внимательно вглядываясь в его лицо, пытаясь вспомнить. Где-то я его уже видела! — Тарани, не смешно! У тебя температура, а не амнезия! — усмехнулся парень, входя в комнату и кладя на стол аппарат, о котором сказал ранее. — Я не Тарани! Я Света! — рассердившись и не выдержав, воскликнула я, пытаясь донести до незнакомого молодого человека очевидное. — И никакая я Вам не сестричка! Я вообще Вас впервые вижу! — Тарани, ты чего? — с изумлением воскликнул он, подходя ко мне и прикладывая свою руку к моему лбу. — Да ты вся горишь, у тебя температура поднялась ещё больше! — Не трогай меня, у меня вообще должны быть сейчас соревнования по плаванию! — истерично воскликнула я, стряхивая с себя мужскую ладонь. — Где я? — Ты у себя дома, — уже с явным беспокойством и волнением начал осматривать меня парень, словно что-то пытался во мне найти. — Но это, кажется, совсем не мой дом, — неуверенно произнесла я, надеясь, что незнакомец не отправит меня в какой-нибудь сумасшедший дом, судя по его недовольному взгляду. — Знаешь, мне надоели твои неудачные шуточки! Мама передала мне, что ты должна выпить лекарство, лежащее на столе, через два часа. А в остальное время отдыхай и спи! Я в институт, — с этими словами парень вышел из комнаты, раздражённо сопя. Я устало вздохнула, понимая, что он не поверил ни единому моему слову. Скорее всего, в мои слова не поверит и та женщина. Через несколько секунд у меня жутко зачесался нос, и я, всё-таки не удержавшись, чихнула. С моего носа в тоже мгновенье прямо на одеяло слетели очки. Я, аккуратно взяв их за чёрную и ничем не примечательную оправу, вновь надела их. Не сразу, а только через минуту я в ступоре зависла, пытаясь осознать, что же сейчас произошло. Я никогда в жизни не носила никаких очков кроме, разве что солнцезащитных, благо моё хорошее зрение это позволяло. И я надеялась никогда и не надевать никаких других. Ну, может только если в старости бы пришлось, но никак не в девятнадцать лет! Дрожащей рукой я вновь сняла очки и удивилась, поняв, что совершенно ничего от их отсутствия не изменилось. Я всё также прекрасно видела. Затем я снова надела их и на автомате снимала и надевала их вновь раз пятнадцать, пытаясь понять: сон ли это? И постепенно с ужасом осознавала: это, кажется, был не сон… Наконец, я прекратила это занятие, понимая, что толку от него никакого не будет. Поднявшись с кровати и заметив лежащее на столе маленькое карманное зеркало, я решительно направилась к нему, сцепив зубы и стараясь не обращать внимание на боль. Наконец, я достигла своей цели. С волнением открывая зеркальце, я жутко переживала из-за одной только мысли о том, что могу увидеть в нём не себя, а кого-то другого, раз уж уже двое людей признали меня за какую-то Тарани, а на мне были очки. И в тот момент я была права так, как никогда прежде. Вскрикнув от ужаса, я уставилась в зеркало. Прямо на меня уставилась молодая девчушка со смуглой кожицей, синими волосами, чёрными очками круглой формы; со странным блеском в глазах и усталым видом, которые бывают обычно во время болезни. Подмечая все эти детали, я всё больше понимала, что эта внешность не моя: кожа у меня была светлая, волосы русые и очков я не носила. Но, почему-то, смотрящая с зеркала девочка была мне сильно знакомой. Я несколько минут напрягала до невозможности свою память, пытаясь вспомнить эту знакомую незнакомку. И вскоре мои попытки и мучения были вознаграждены воспоминаниями о далёком прошлом. О прошлом, когда я была одиннадцатилетней девочкой и до безумия сходила с ума не от «Винкс», как все остальные, а от двухсезонного мультсериала «Чародейки». Тогда я бегала по квартире, представляя, что лечу, махала руками и до потери голоса призывала всевозможные стихии, фантазируя, что сражаюсь с гигантским змеем или даже с князем, имена которых сейчас я никак не могла вспомнить. Тогда я мечтала оказаться рядом со стражницами и жить в их мире. И вот, когда, кажется, моя детская мечта сбылась, я готова была взвыть от негодования и злости на саму себя. — Чёрт! Ну какая же я дура!