Эксперимент

В бело-серой комнате темно и тихо. Лишь тихий писк приборов, да хриплое дыхание разрушают абсолютное отсутствие звуков в помещении. Скрип двери. Разглядеть что-либо в сумраке трудно, но привыкнувшие глаза без труда замечают вздрогнувшую фигуру. Щелк Свет режет глаза, и парень с очень длинными прядями спутанных волос зелёного цвета недовольно морщится, слабо дергаясь. Кое-как, разлепив усталые глаза, он, сощурившись, посмотрел на своего посетителя.  — Снова опыт? — хрипло, почти утвердительно сказал Джованни — Жду-недождусь. Он испустил еле слышный смешок, разглядывая Его. Чертового гения, одного из основателей корпорации и того, кто непосредственно наблюдает за ним за последние… Дни? Недели? А может даже два-три месяца? Неважно. Аин. Пророк. Просто А. Друг Кармен Был. Пока она не справилась… и не ушла.  — Где Габриэль? — во рту Джованни пересохло от мыслей, а глаза заслезились. Впрочем, так было всегда перед приемом Когито. Аин равнодушно посмотрел прямо в карие глаза и пожал плечами. Значит, решил поэкспериментировать сам, в одиночестве, без зрителей. Не то, чтобы Джованни это хоть как-то напрягало. По его скромному мнению, учёные на вроде А должны проводить всякие опыты… К тому же, это могло помочь Кармен. Но понимание того, что все опыты проводятся на несчастной усталой тушке Джованни совсем немного напрягало. Немного, потому что он сам на это согласился, да и происходило это уже слишком долго, чтобы беспокоиться об этом хоть как-то. Пока парень пребывал в задумчивости, А успел быстро и ловко приготовить все инструменты к использованию и натянуть на свои руки перчатки. Капельница с разбавленным Когито для начала. Аин, сам не зная почему, одними пальцами поглаживает тонкое запястье, обтянутое тонкой бледной кожей, пока аккуратно обрабатывает спиртом вену. Джованни вновь вздрагивает, и тут же расслабляться, ощущая лёгкое, тёплое вещество, что теперь течёт по его сосудам. Как же странно… Когито для него ощущается солнечным днём, мягким прикосновением маленькой ладошки. Как в детстве. — Джо…? Уголки губ сами расплываются в улыбке, и… Удар по щеке. Снова Аин, снова серо-белая комната и нет Кармен.  — Ощущения? — спокойный, холодный голос, что многим кажется невероятно красивым и харизматичным, пробирает до костей. Джованни скрывается за стеной из собственных волос и молчит. Да как будто ты сам не видишь, сволочь. Он улыбается, впервые после ухода Кармен, и эта улыбка Джованни не нравится. А медленно обходит кровать с другой стороны и хватает Джованни за второе запястье, сжимая его в своей руке. Странно. Ещё одна игла в коже. Неприятно кольнуло где-то в сердце.  — Что ты… — попытался произнести Джованни, но его горло будто покрылось льдом, что не позволял произнести ни слова. Когито в венах, казалось, превратилось в холодный азот, и это было ужасно. А Аин готовил шприц с концентрированной ядовито-зеленой жидкостью. Стало невероятно страшно. Потому что Джованни не боялся смерти, и понимал, что соглашаясь стать пациентом-добровольцем, он подписывал себе приговор. Но он не думал, что это будет происходить так. За что? За что Аин убивает его? Разве он не должен… По щекам катится слеза. Одна, другая… Почему так больно? Почему так страшно? Разве… Он не был готов умереть за Кармен? Дыхание становится чаще, где-то в грудной клетке слышен ужасный скрежет. Умирающий Джованни кашляет, жутко, чувствуя, как по губам и подбородку что-то течёт. Комнату заполняет тихие стоны, больше похожие на треск, в котором можно с величайшим трудом услышать лишь одно слово. Хватит. Когда Джованни осознает, что это конец, и ничего не изменить, он решается поднять глаза и посмотреть в лицо этому… Ужас. Всё его тело замирает, несмотря на невероятные холод и боль. Аин смотрел. Он смотрел на то, как Джованни умирал. С восхищением. Он любовался им, пребывающим в агонии, смотрел влюбленными глазами на тусклые длинные волосы, на нездоровую бледную кожу, на перекошенное от боли лицо. Джованни пытается опустить веки, лишь бы не видеть этот безумный взгляд собственного убийцы, но не выходит. Он не может отвести взгляд от ярких желтых глаз. И так и перестаёт дышать, смотря на него. Аин слегка улыбается вновь, наслаждаясь видом сломавшегося, но не сломленного человека… Аккуратно доставая из вен иглы капельниц, А все так же поглаживает одними пальцами рук тонкие запястья. А после он склоняется над ним, и пальцами заставляет веки опуститься на замеревшие карие глаза. Чуть проводит рукой по мокрой щеке, и почти не прикасаясь к коже, целует в остывающий лоб. Нужно будет окончательно перенести его сознание, пока оно не умерло. В конце-концов, его красота, души или чего-либо, слишком прекрасна, чтобы погубить её просто так.