Дыры

       В двери дважды повернулся ключ, она со скрипом раскрылась, комната мгновенно наполнилась смехом, в коридоре загорелся свет. Андрей помог Ярику с верхней одеждой, разделся сам и отвёл гостя в комнату. — Койко-место у меня одно, так что спать будешь на полу. Шучу я, тебя на кровати разместим, а я на полу лягу. Ярослав оценил кровать и выдал: — Да мы и оба на ней поместимся, — он сказал это без всякой задней мысли, но несколько смутил Дюшу. — Короче, располагайся, я пока пойду разогрею суп. Извини, ничего особенного не готовил сегодня: ты же не соизволил даже позвонить и предупредить, что приедешь! — перевёл тему младший, скрывая своё лёгкое смущение. — Ну как же не позвонил? Позвонил. — Но когда? За полчаса да приезда! Шик-блеск! — Ха-ха, да ладно тебе!        Андрюшка ушёл на кухню, достал суп, начал разогревать. Немного успокоился и тогда вдруг почувствовал тепло в области груди. Это тепло было и снаружи, и внутри: парень чувствовал тепло от амулета, но убеждал себя в том, что ему только показалось; и внутри он тоже ощущал тёплый огонёк, но принял его за очередной новый симптом, предвестник скорого конца. Его ощущения оторвали его от мира сего, в чувство его привёл голос появившегося в дверях Ярика: — Перегреешь же, — он подошёл и выключил плиту, — ну, хозяюшка, корми гостя, — он как-то странно улыбнулся: ни то с ехидством, ни то с теплотой. — Садись.        После ужина ребята ушли в комнату, где и провели остаток дня. Оба наслаждались обществом друг друга. Они разговаривали обо всём и одновременно ни о чём, играли в настольную игру, в города, в "Кто я?"*, смотрели ролики на youtube, вспоминали прошлое, дурачились, тогда-то Мист и заметил трещину на руке друга, скрываемую им рукавом рубашки. — Что у тебя там? — Где? Ты о чём? — На руке. Татуировка? Я не разглядел. — А, нет, тебе показалось. — А-ну! — не поверил ему Ярик и, схватив его за руку, задёрнул рукав, под ним, на счастье Андрея, действительно ничего не оказалось, — Странно, я точно что-то видел, — не понимал он. — Что, Яр, старость - не радость? — с облегчением вздохнул Лагури, хотя и был удивлён исчезновению трещины. — Да ну тебя! Вот так незаметно летело время. На часах уже глубоко за полночь, Андрейка-то привык к такому ритму жизни, а вот Ярчик в это время обычно спит уже, глаза его слипались, и сам он выглядел сонным. Хозяин квартиры приготовил постель для гостя, собрался стелить себе на полу, но Мистик, видимо, не шутил тогда. — Нет, правда, у тебя очень просторная кровать, на обоих места хватит, а на полу холодно и твёрдо. — Мне не привыкать с моим-то братом. — Нет, так не пойдёт! — он схватил русоволосого за запястье и повалил вместе с собой на кровать. — Яр! Что ты делаешь?! Уже взрослый, а всё балуешься! Отпусти! — краснея, раскричался Шавель. — Ничего, не помрёшь от одного вечера моих детских каприз, — он действительно улыбался и щурился, будто маленький шаловливый ребёнок, — я и без того слишком редко тебя вижу, — теперь и второй покрывался лёгким румянцем, всё ещё держа того левой рукой за запястье, а на правой, собственно, лежал его друг, не в силах вырваться и встать: слабость была сильнее его, как бы странно это ни звучало; больной смущённо отворачивался от виновника произошедшего. — Отпусти, Яр, пожалуйста, — теперь его голос уже был очень тихим и спокойным. Ярослав удивился и даже немного испугался, его другу, которого он знает, не свойственно такое поведение: — Андрей? Ты в порядке? — Да, но отпусти. — Тебя подменили что ли? — он разжал ладонь, медленно вытащил другую руку и встал с кровати, — Боже! Ты весь красный! Температура? Где градусник? Я принесу! — обеспокоенно тараторил старший, смотря на лицо сероглазого. — Нет, не нужно, всё хорошо, правда, давай просто спать ляжем, уже поздно. — Как скажешь, — Мист выключил свет и осторожно лёг рядом, заботливо укрывая Лагури пледом. Амулет на шее парнишки весь горел, как и он сам, теперь уже он чувствовал это отчётливо, но всё равно отказывался в это верить. Спали ребята спиной друг к другу у самого края кровати, каждый у своего: Яр - слева, Дюша - справа. Спустя время во сне Косухин, развернувшись, закинул руку на талию Дюши, прижимая его к себе. Лаггер, страдающий бессонницей, сначала чувствовал себя неловко, ёрзал, но вскоре всё равно уснул в тёплых и нежных объятиях Яруши и даже, сам того не заметив, подался назад, прижавшись к нему ещё сильнее.