Виноват, товарищ капитан!

Прим. автора. Я такой дЭбил, хотел сделать приятное читателям своим, решил написать небольшую главу про нашу вторую парочку)))хД буквально две страницы потрахушек... и блин... в итоге это полноценной главой получилось, вот поэтому так долго не выходило продолжение... надеюсь, останетесь довольными. Ошибки исправляем, жду вашу критику))) насчет НЦы... о Боже, я написал *О* POV Рылеев. Зима приближается. Уже как два месяца я на гражданке. Демобилизовавшись, устроился на работу по специальности. Да, несказанно повезло, что в администрации города нуждались в программисте. Первое время по инерции вставал в шесть утра, троекратно питался, и на прием пищи уходило не больше десяти минут. Для душевного спокойствия сам себе приказывал: - К приему завтрака приступить! Отставить весла, отложить в сторону! Мама и сестра смеялись над привычкой, но ничего не говорили. Встречины были громкими, почти все друзья со студенческих лет пришли, родственники. Заставили надеть парадную форму с вязанными аксельбантами, показать армейский альбом. Все-таки я скучал по гражданке и насколько сильно я понял это глядя на выпивших близких мне людей. Отдыхал неделю, просто жил и радовался обычной повседневностью: спокойная атмосфера в доме, тишина, отсутствие приказов, ДОМАШНЯЯ еда(!)… А через неделю взял газету с объявлениями, но не успел и до конца дочитать, как мама рассказала новость о вакансии программиста в администрацию. Прошел собеседование и уже через неделю после прохождения медицинского осмотра я сидел в кабинете, выделенный специально для тех.поддержки организации. Я привык к жизни на гражданке – к хорошему быстро привыкаешь. Беспокоил лишь факт, включающий в себя отсутствие любимого человека. Как же я скучал по нему, не облегчали даже частые звонки друг другу. Степа каждый раз звал приехать, но новая работа не предоставляла таких возможностей, то срок стажировки, то аврал, то еще что-нибудь. И каждый раз Степа обижался на мой отказ о приезде, а я ничего не мог поделать. Спустя месяц я стал жалеть о своем выборе… Когда я числился в штабе, замполит, а также Гмырко предлагали остаться в части. Оказалось, капитан первой роты был вынужден перевестись в другую дивизию, вакансия освобождалась, а кандидатур не было. В тот момент я мечтал о гражданке больше всего. У меня есть диплом, а если бы я остался в части, то пришлось бы идти учиться, чтобы в дальнейшем стать ротным со званием не ниже лейтенанта. Все сложно и долго, поэтому я пошел по простому и выгодному пути для меня, но этот путь не содержал в себе понятие «благополучие в семейной жизни». Прошел еще один месяц, такой долгий для меня и Степы. Парень пытался игнорировать меня, но сила воли была слабой, чтобы лишать себя такого мимолетного удовольствия – звонка. Однажды ноябрьским вечером Степа поставил мне ультиматум: либо я приезжаю, либо в самоувольнение уходит он. Зная Тарбеева, поспешил уладить все проблемы с начальством, пообещав, что в непредвиденных ситуациях они могут обратиться к моей сестре, являющейся студенткой информационно-технологического факультета. Начальство было недовольным сложившейся ситуации, как будто это не я буквально недавно прошел стажировку на должность программиста. Купил билет и объяснил семье, что навещу военную часть. Мама была в замешательстве, что именно меня туда тянет, не я ли мечтал скорее демобилизоваться, но останавливать не стала. Окрыленный мчался на всех парах, не видя перед собой ничего. Заранее сообщил Гмырко о своем приезде, бывший ротный подсуетился: снял номер в гостинице, выпросил пропуск у Зыкова для бесконтрольного пребывании на территории части старшего сержанта в запасе, то бишь меня. Вечером того же дня я спокойно сидел на старом диване в кабинете капитана. Мы общались, рассказывая все новости друг другу. Также в кабинете находился Степа, который не отрывающимся взглядом следил за мной. Тарбеев молился, чтобы ротный наконец-таки понял, что не сдерживаемые подергивания у парня не с проста. - Антон, я все еще не могу поверить, что ты приехал, - в который раз восклицает офицер, а я тупо улыбаюсь в ответ. - Да, не верится, ты же так долго оттягивал, все сваливал на ротного, который не желает тебя видеть, - так же в который раз намекает Степа. - Ты так сказал?! – удивляется неподдельно Гмырко, а рядовой хочет стукнуть себя по лбу. - Тарбеев шутит, я давно хотел приехать к нему, - показываю на своего парня, - на вас посмотреть… Вижу, капитан остался довольным, что не скажешь о Степе. Вообще не понимаю, как бы мы отвязались, если бы не вошедший Котов. Впервые смотрю на него другими глазами. Отмечаю про себя, что парень стал совершенно другим, все-таки ответственность за роту повлияла на него. Котов стал… понимающим, что ли, ведь если бы не он, давший подзатыльник капитану прямо при нас, не стесняясь Степы и меня, а после грозно сказал: - Ребятам надо наедине побыть, а ты лясы точишь. Неужели, кэп у меня такой наивный? Гмырко офигел. Это было видно по увеличившимся глазам. То ли это подзатыльник смутил его, то ли осознание реальности, что я приехал не к нему. - Товарищ капитан просит извинить его навязчивость, - смеется Котов, - вы можете спокойно пройти в кабинет врача. Вани нет, как и его замены. Ключи на прежнем месте, - подмигивает Степе его друг. Мой рядовой благодарно закатывает глаза, на что Котов вновь смеется. Я лишь киваю ему и пожимаю руки обоим военнослужащим, после уводя за собой Степу. *** - Как же я соскучился по тебе, - шепчет в губы Степа, а я мычу в знак согласия. Помогаю расстегнуть пятнашку и ремень. Руки-то помнят – отмечаю про себя. По коже бегает стадо мурашек, который при каждом страстном выдохе целуемого мною парня начинают ускоряться. Кровь стучит в висках, дышать трудно. - Я кое-что припас нам, - вырывает меня из фантазий Степа. Приходится постараться, чтобы сконцентрироваться над смыслом произнесенного из уст парня. - Какой пакетик? – в который раз переспрашиваю я. Руки трясутся, пытаюсь стянуть темно-зеленые штаны, но Тарбеев решительно отбрыкивается, заставляя вспомнить что-то. - Степ, давай потом, все потом! – начинаю раздражаться. Недолго думая, раздеваюсь сам. - Ты мне еще спасибо скажешь, как только мы закончим, - огрызается солдат. Не дожидаясь моего согласия или вообще какого-либо звука с моей стороны, парень с жестом фокусника вываливает содержимое смутно знакомого пакетика. Резиновый фалос. Сердце пропустило удар. Наручники и какие-то неопознанные предметы. Грудная клетка готова сломаться под напором ускорившегося сердцебиения. Анальные шарики. Кислородную маску мне – дышать трудно! - Что из этого ты хотел бы испробовать? – соблазнительно улыбаясь спрашивает парень. - Я все это покупал, но большинство из них не помню, для чего они предназначены, - руки вспотели повторно. Хочется попробовать все, но прекрасно понимаю, что мое длительное воздержание никак не предполагает любовные прелюдии. - Давай просто дилдо потыкаю тебе в зад? – глаза Степы увеличиваются в размере. - Ты умеешь упрашивать, ага, - обидчиво бросает парень, начиная складывать все игрушки обратно в пакет. - Перестань, я думаю, ты как раз-таки тот, кто должен понять меня, - Тарбеев ни на секунду не отвлекается от своего занятия, а мне плохо от возбуждения. – Степа… - Что? – прерывает он меня. - Мы успеем еще все это опробовать, - показываю на сложенный пакет. Парень отворачивается, но я успеваю заметить, что он улыбается. – Ну, ты и вредина, - смеюсь. Подхожу и обнимаю со спины, надеясь, что он ощущает упирающийся в поясницу мой член. Степа усмехается, но поворачивается ко мне лицом. - Рылеев, умеешь убеждать, - все с той же усмешкой целует меня. Чувствую его руку на животе, она опускается все ниже, пока не упирается в гордо стоящий член. Пальцы оттягивают крайнюю плоть, которая тут же закрывает головку. Мой стон не задерживается и слетает с губ. Пошло облизываю подбородок парня и без стеснения проникаю языком в его рот. Степа прижимается всем телом, смещая мои руки на свою задницу. Прерываю поцелуй, переходя на шею мелкоточечными чмоками по коже. Хочется каждому сантиметру любимого тела доказать, что я скучал. Запах Степы будоражит сознание, отдавая где-то внутри меня смешанные оттенки армейской жизни: аромат каши, сигаретного дыма, пены для бритья. Мне нравится, как отзывчив парень, который буквально вскрикивает после каждого укуса нежно-розового соска. В извинение зализываю отпечатки зубов, оставляющие покраснение на коже, в то время как руки сминают ягодицы. Тарбеев пытается передать мне в руки тюбик со смазкой, улыбаюсь куда-то в область пупка, но послушно забираю «Лубрикант». Хочется подразнить изголодавшегося солдата, поэтому совершаю нехитрые действия: пальцами нежно массирую головку и ниже находящуюся уздечку, а губами обхватываю правое яичко и медленно втягиваю в себя. Языком облизываю второе яичко, также всасываю в последующем. Перехожу влажной дорожкой к основанию мошонки, оставляя поцелуй уже на члене. Степа глубоко дышит, сглатывая накопившуюся слюну. Пытаюсь открыть тюбик. В области паха начинает болеть, но не хочется отвлекаться от процесса, чтобы хотя бы сжать член или просто подрочить. Просто ускоряюсь, полностью становясь на колени перед парнем. Степа поворачивается спиной, выпячивая зад для обработки. Смазываю пальцы и подставляю к анальному отверстию. Надавливаю на колечко мышц, которые нехотя обхватывают мою фалангу, но пропускают внутрь инородное тело. Степа шипит, но сам насаживается на палец. Мой член начинает подергиваться, еле сдерживаюсь из последних сил, как только вспоминаю, что у Степы давно никого не было. Нет, не так, у нас с ним давно не было секса – вот! - Давай следующий, - тихо шепчет, но так, чтобы я слышал его. Проталкиваю второй палец под шипящие звуки со стороны Тарбеева. Откладываю тюбик в сторону и тут же применяю освободившуюся верхнюю конечность – сжимаю мошонку в ладони, перекатывая яички. Шипение плавно перетекают в стоны, особенно когда я присоединяю к движениям язык. Когда сил терпеть больше не остается и мышцы более менее разработаны, хватаю оставленную на столе смазку. Степа время не теряет – вскрывает пачку презерватива и помогает мне раскатать его на член, а я следом наношу смазку. Парень подрачивает мне, одновременно яростно целуя. Оставшуюся на пальцах смазку Степа распределяет около анальной области, а второй рукой опирается на стол. Поглаживаю ягодицы, иногда разводя их в противоположные стороны и открывая прекрасный вид на сжимающееся колечко. Напоследок целую между лопатками и приставляю головку к отверстию. Парень расставляет ноги шире, прогибаясь в пояснице. Начинаю медленно входить через сфинктер, который сокращается сильнее, причиняя боль даже мне. Пытаюсь успокоить поглаживанием по бедрам, целую спину в разных местах. Шипение стихает, и Степа пробует сам насадиться на член. Даю привыкнуть парню к распирающему чувству заполненности. Моя мечта сбылась. Вот я внутри своего парня, который вновь первый начинает движения. Как же хорошо, туго, восхитительно. Начинаю шептать бессвязные слова вперемешку с пошлыми фразочками. Степа громко стонет: - Антон… быстрее… прошу… От таких просьб у меня срывает все тормоза. Глубокими и размашистыми движениями проникаю в парня, начиная рычать в такт шлепкам мошонки о промежность Тарбеева. Степа надрачивает себе, стараясь не отставать от заданного темпа. На долго нас не хватает, учитывая длительную подготовку. Первым изливаюсь я, а парень следует за мной, протяжно выдыхая громкий стон. Мы буквально валимся на стол, ибо ноги совсем не держат. Вялыми поползновениями закрадывается мысль в голову о том, что надо было все делать на кушетке. После небольшой передышки выхожу из Степы и стягиваю презерватив, завязывая его в тугой узел и выкидывая на пол рядом со столом. Тяну за собой парня в сторону кушетки. Мысленно благодарю Ваню за сообразительность. Ведь по настоянию брата командир части закупил эту широкую кушетку, куда могут вместиться двое взрослых мужиков. Ложимся лицом друг к другу, прижимаясь, чтобы не свалиться, все-таки ширина не располагает вальяжного расположения двух тушек. Фокусирование позволяет видеть перед собой лишь довольные глаза Степы. Думать не хочется, а просто лежать в обнимку – главное желание обоих. - У меня все вытекает из зада и руки в смазке, - говорит, как факт парень, но не предпринимает ни каких действий, чтобы избавиться от неприятных ощущений. А я сам морщусь от присутствия липкости в межпальцевых промежутках. Лень вставать после того, как четко устроился на твердой кушетке. Но прохлада, затрагивающая наши голые тела, все-таки заставляет отклеиться от горизонтальной поверхности, а после и начать шариться в недрах любимого Ваней шкафа в поисках какой-нибудь салфетки или бинта. Оторвав бинт и смочив его в раковине, начинаю обтирать пальцы Тарбеева, который блаженно прикрыл веки. Улыбаясь в ответ, перехожу в область паха. Обтер член и анальную область. - Спасибо, о, мой палатный медбрат, - восхваляет меня парень, а я начинаю смеяться. - Сейчас ты начнешь еще больше любить меня, - проговариваю я, вытирая руки о полотенце после того, как смыл всю грязь с них. - Что ты придумал? – подыгрывает Степа. - Я уверен в себе, ты влюбишься в меня сильнее прежнего! – уверяю голое тело, в данный момент лежащее на спине. Подхожу к другому шкафу, где у Вани всегда лежали сменка, одежда и постельные принадлежности. Достаю теплый плед и направляюсь к кушетке. Степа пододвигается, освобождая для меня место. - Ты был прав! Я люблю тебя сильнее прежнего! Хотя куда еще больше? – счастливо улыбается парень, прижимаясь ко мне. - Это признание? – подкалываю я. Степа никогда не признавался мне в любви всерьез. Всегда были какие-то смешки, игры и намеки. Напрямую же парень ни разу не упоминал ни о какой симпатии. Даже в момент расставания он всего лишь сказал, что будет скучать по мне. И сейчас, когда я самоуверенно предположил, что он будет любить меня сильнее прежнего – это была игра, но в где-то внутри себя, я надеялся, что это правда (что он любил меня). - Это больше, чем признание, - все таким же серьезным тоном заявляет солдат. Я перестаю дышать. - «Хотя куда еще больше», - повторяю за ним, - я правильно понял? - Антон, вот сейчас ты должен был в ответ ответить что-нибудь в духе: «Степа, ты - Устав моей жизни!», - смеется парень, оставляя мой вопрос без ответа. - Степа, я думаю, ты это должен был понять с самого начала, - на полном серьезе говорю ему. - У тебя нет ощущения, что вокруг размазаны розовые сопли? – с небольшим отвращением проговаривает парень, переводя тему в другое русло. Вижу, что ему непривычно говорить о таком. Степа не может удержать взгляд на одном предмете, через небольшие промежутки он проглатывает слюну, которая не успевает экскретироваться. - Да, есть такое, - уступаю я, сильнее прижимая его к себе, давая возможность скрыть смущение. – Просто скажу: ты мне дорог. Степа как-то истерически смеется в область ключицы, но не отвечает. У меня нет слов. Это вроде как первое наше признание, но получилось, как у подростков: переспали, что-то не в тему промямлили, засмущались и в конец заткнулись вовсе. - Поспим? – предлагает Степа. - Значит, я приехал из тридевять земель для того, чтобы подрыхнуть на жесткой кушетке?! – возмущаюсь сложившейся перспективе. Парень смеется. - Мы отдохнем, а после я обещаю второй «забег», - обнадеживает Тарбеев, проводя по моему члену, находящемуся в состоянии покоя. - Еще одно неосторожное движение в этом духе – и никакого отдыха не будет, - предупреждаю своего парня о его необдуманном ходе. - Воу-воу! – тут же одергивает руки от меня солдат, – Антон, полегче! – и смеется. Успокоившись, парень прикрывает глаза, проваливаясь в дремоту. Вспоминаю себя во время службы – также не высыпался и при любой представившейся возможности, пытался доспать не хватавшие минуты для полного счастья. Сам того не заметив, размерное дыхание парня усыпило и меня. *** Время летело стремительно, не давая насладиться нам присутствием друг друга. Благо капитан был на нашей стороне. Он выписал Степе увольнение в город. Мы погуляли в парке, зашли в какой-то магазин. Я купил ему нитки для аксельбантов. Также взяли пиво для дедов (заказали Степе). После нашего секс-марафона на кушетке. Да, это было сверхэкстремально. Мы избежали ряд катастроф – начиная с риска повреждения позвоночника, перелома запястья, и заканчивая риском развития анальной трещины у меня. Вы не ослышались! Этот изголодавшийся извращенец – как он заявил – уговорил меня на сексуальную аферу. Наверное, ни разу еще не слышали такой вариант словосочетания. Но я считаю, что предложение заняться сексом, когда у меня в заднице должен находиться фаллоимитатор как раз-таки описывается одним понятием: «сексуальная афера». Я повелся на нее, в последующем испытывая весь спектр ощущения пребывания в прямой кишке инородного предмета. Гей геем, но еще раз испытать такое я не способен. Вскользь поблагодарил Матушку природу, что она не сделала так, чтобы мужики рожали. Возможно, это сейчас выглядит смешным, но тогда даже Степе не до смеха было. Мое очко испытало такой стресс… Хорошо, что это все в прошлом. Использованный (наконец-таки) пакетик мы аккуратно пристроили в стол брата – сюрпризом будет. Надо будет его предупредить, что мы продезинфицировали резиновую хрень его же антисептиками, найденными в том бездонном шкафу. Когда пришло время прощаться, Степа без сожаления отпускал меня. Вновь была угроза: если не приеду через два месяца, то ходить мне холостым до конца жизни своей. Что именно он имел под этим, никто не конкретизировал, я как-то не рискнул переспрашивать или просто подробности выспрашивать. Просто заверил парня, что через два месяца буду как штык перед КПП. Вообще, получается, Степе осталось примерно пять месяцев, а там приказ, демобилизация и здравствуй, дом! Но вообще, я планировал забрать его к себе. Не представляю, как буду знакомить со своей семьей. Надеюсь на поддержку Вани, и что он будет присутствовать – кто-то должен оказывать первую помощь родителям. Но пока это будет через пять месяцев, можно не думать об этом. Нужно придумывать, что буду говорить начальству через два месяца… Попрощавшись с Гмырко, а после и с Котовым(!)-старшим, прохожу через КПП, напоследок кидая улыбку только для Тарбеева, махавшему мне из-за ворот пропускного пункта. Ну, счастливой дороги, старший сержант Рылеев.