Виноват, товарищ капитан!

прим. автора: Я так чувствую, как только буду выставлять главу, в самом начале писать слезные просьбы простить меня. Совершенно нет вдохновения, простите меня и его))) Обещалась быстрее закончить армию, в итоге: выжимаю из себя раз в месяц продолжение. В этом году точно не закончу, как и про медиков, ибо начала уже гет. Наберитесь терпения. Оставайтесь со мной, я Вас всех люблю!))) Удачи в реальности, не болейте, вырабатывайте праздничное настроение! хД POV Дениса. Приближается Новый Год. Настроение становится праздничным, душа требует мандаринов и наряженную елку! Общую картину портит вновь активизировавшийся Гуцол. Я вообще не понимаю парня. Какое именно слово из словосочетания «отъебись нахуй!» не доходит до его ума? Может, стоит посоветовать обратиться к врачу? Ваня, конечно, не по этой части, но, думаю, умственную отсталость он сможет диагностировать. В роте я считался неприкосновенным. Еще бы! Брат замкомвзвода, а он под покровительством самого Гмырко. Не знаю, как еще ребята не догадались, что тут что-то не так. Вы подумайте, Гмырко из всей роты прислушивается лишь к Кириллу. Только Кир может успокоить ротного в любом состоянии: раздражен, злой, злой-как-черт, не-подходи-сука-убью! Даже Суслов стоит и нервно плачет в сторонке. Я считаю, что Пете не повезло… Парень находился под командованием как Гмырко, так и моего брата, хотя и старше его по званию. И вообще, я сделал вывод, что у нас рота какая-то неординарная. Поголовно все геи, кроме меня. Ну, может и Суслова, ну, и еще несколько человек. Ладно, в нашей роте три гея, но это капец как много на небольшое количество квадратных метров. А ротный вообще может сойти за пять человек! Итого: ротный-гей, два сына командира дивизии, рядовой-гей, парень которого был старшим сержантом-геем. Фух, вот такой расклад. Так вот, вернемся, с чего начинали. На месте простых смертных нашей роты я бы уже давно понял, что в командовании скромной единицы в иерархии Российской армии что-то не так. Гмырко и Кир жестко палятся. Но либо у ребят глаза не на том месте, либо я параноик. С недавних пор, считаю, что, скорее всего, второй вариант, ибо поползновения Гуцола напрягают неимоверно. Вообще стараюсь не думать об этом дебиле, поэтому слоняюсь по казарме, изредка выходя из нее, потому что боюсь столкнуться с навязчивым поклонником. Ведь вне казармы вероятность того, что я встречусь с Гуцолом, в разы увеличивается. Благо Кирилл как-то помогает мне в этом: в основном приказывает делать какие-нибудь манипуляции в помещении. Чувствую себя дедом, так как наряды мне никто не выписывал, духов – дрочил, слоны – прислушивались, а настоящие дембеля – не трогали. Суслов часто доверял свою работу мне: присмотреть, провести подготовку и так далее. На зарядку выходил самым последним, в массовых физических нагрузках участвовал лишь тогда, когда сам Суслов и Кир начинали совершать какие-либо движения. Все также продолжал ходить к Ване. Врач после нашего разговора, в котором упомянул о своем переводе, больше ни разу не намекал на него, как и не говорил со мной об этом. Кир как-то пытался выяснить мое отношение к нему, но я опять мастерски перевел разговор. Ваня делал вид, что теперь я ему обычный друг. Не пытался меня поцеловать, обнять и вообще обнаглел. Может, я как раз-таки хочу, чтобы меня приласкали… Да, сам себе поражаюсь. Когда все это было – мне нафиг не нужен был врач. Как только появилась холодность с его стороны – тут же захотелось по новой ощутить все его пикап-методы. Ну, что я за человек?! Признаться, я надеялся, что с возвратом врача разрешится ситуация с Гуцолом. Но не получилось… И у меня такое ощущение, что я бегаю на два фронта. Благо симпатия у меня как раз-таки не на два фронта. Не хватало, чтобы я как шлюха: и вам, и вам, и всем! Армейскую жизнь разбавляли частые разговоры с родителями. Мама что-то говорила о приезде в январе. Мне Кир рассказывал о массовых учениях в начале следующего года. Папа обещался приехать на них, и я так думаю, что мама будет с ним… Не знаю, что будет и как, но меня пугают эти учения. Мама вновь заговорила о моем сватовстве. Еле сдержал свой порыв рассказать, что мол, мне хватает претендентов. - Девочка хорошая, из богатой семьи. О тебе слышала, давно мечтала познакомиться, - начала с прелюдий мама. – Мне она очень понравилась, уверена, что ты будешь визжать от умиления. - Мам, я все понимаю, но у нас разные представления о милом, - скептически заявлял я на любые варианты, предложенные родительницей. - Денис, ты сначала встреться с ней, а потом делай выводы! – укоризненно отвечала она. - Хорошо, что это будет только в следующем году, когда я демобилизуюсь, - с некоторым облегчением замечал я. - Нет, ты не прав! – смеялась мама. – Это дочка Зыкова. И тогда я понял – пиздец. Это просто пиздец! Ваня, Гуцол, дочка… Зыкова, блять! - Мама! Не вздумай! Пожалуйста! Ради всего святого! Но, конечно же, она и слышать не хотела мои отказы. - Через неделю будет праздничный ужин на две семьи. Кирилл также будет присутствовать там. Никогда бы не подумал, что настанет момент, когда я пожалею, что являюсь традиционной ориентации. Неделю ходил дерганным, обдумывал все варианты развития событий. Ване ничего не говорил, обо всем знал только Кир. Брат посочувствовал, что сватают на дочке Зыкова, как-то вскользь намекнул о враче: - Интересно, что скажет Ваня… - Совет да любовь? – огрызнулся я. - Возможно… - как-то отстраненно ответил Кир. - Кирюшенька, помоги мне, а? – обреченно взвыл, утыкаясь лицом куда-то в грудь брату. - Значит, срываем посиделку, прикидываемся больными, а потом дело за Ваней, - уверенно произносит план наших действий мой личный генератор идей. - Оба что ли? - Нет, я, так и быть, отсижусь за нас двоих, - хмыкает брат. – Главное предупредить Ваню, чтобы был наготове. На том и порешили. Больше при разговоре с мамой не упоминал о несвоевременности сватовства, как и о его несусветности. Мама цвела и с удвоенным рвением перечисляла все положительные качества характера претендентки. Мне казалось, что Машенька только лишь на ушах не умеет ходить, все остальное было в ее возможностях. Ага, поди и банку пива титькой открывать умеет. На званый вечер двух семей мы с Кириллом явились чуть с опозданием. Зыков с пониманием взглянул на нас, в то время как женщины с укором окинули взглядом, ничего хорошего не предвещающим. Ваня был заранее предупрежден. Он ждал в самой части с машиной и всеми необходимыми препаратами. Решили разыграть переутомление. Мало ли, после небольшого марш-броска в полном обмундировании всякому станет плохо. Зима на дворе, как-никак. Плюс другие факторы: повышенное давление, простудился чуточку… Вечер начинался спокойно, меня представили Машеньке. Надо сказать, скромная и симпатичная на первый взгляд. Вечно краснела, стоило мне задержать свой взгляд на ней, чуть больше секунды. Меня эта показушность не тронула. Ел с аппетитом все, что было на столе, перебрасывался шутками с Киром и потенциальной тещей. Как только начали разговор о семейных фотографиях, Кир пнул меня под столом. Как и договаривались, я принялся симулировать бледность кожных покровов и общее недомогание. Кто бы сомневался, первой заметила мама: - Денис, как ты себя чувствуешь? – ладонь прижималась к моему лбу. Мама всегда заботливо следила за нашим состоянием. Еще в детстве с Кириллом пользовались этим, чтобы не идти в школу. Ей всегда казалось преувеличенным повышение температуры, мама не могла адекватно оценить общее состояние своих детей, то бишь мое и Кира. - Да как-то не очень… - Может скорую вызвать? – обеспокоенность набирала обороты. Машеньку отправили за градусником. - Мама, спокойно, у нас есть знакомый врач, давай лучше обратимся к нему? – принял эстафету симулирования Кирилл. Зыков лично набирал телефон старшего лейтенанта Агапова. Надо похвалить оперативность врача, ибо через минут пятнадцать он в сопровождении с Гмырко был на пороге квартиры командира части. Гмырко, не предупрежденный заранее о нашем плане, выглядел обескураженным собранием больших звезд (Зыков и наш отец). Ваня действовал четко, не было никаких лишних телодвижений. Измерил давление, температуру определил на ощупь. В это время я, как раненый суслик, издыхал, закатывал глаза и чуть ли не писал второй рукой свое завещание (первой держался за Кира). - Нужен покой, он едет со мной, - четко произнес Ваня, и даже отец не стал возражать. Всем скопом проводили меня в недалекий путь – до медчасти. По дороге отпраздновали с Ваней небольшую победу, а Гмырко выглядел обиженным, никто бедненького не предупредил. Кир остался там, и вообще, мы ему мешали медитировать. Через два часа в часть заявился Кир. Брат радостно заявил, что меня на неделю освободили от каких-либо работ, мама перестала волноваться, а Машенька осталась в неопределенности. Ночь провел с Ваней. Разговаривали ни о чем, смеялись над тупыми шутками, до тех пор, пока не коснулись Гуцола. - Динь, ты мне вот что скажи, - обыденным голосом начал Ваня, а я хотел провалиться сквозь пол. - Кто этот Илья и что ему нужно от тебя? - Шоколада, - не нашел, что ответить я. Чувствую, как спина врача напряглась, да и моя по струнке вытянулась. - А ты намекал, что весь шоколад у меня? – какой тонкий намек, я торчу. - Не поверишь, не просто намекал, а прямым текстом говорил, и не я один. Ваня хмыкнул, прекращая на некоторое время свой опрос. Через пару вдохов-выдохов, врач рассмеялся, вызывая недоумение у меня. - Ты чего? – толкнул в плечо. - Просто представил: «Илья, у меня есть врач, с которым имеются неопределенные отношения, но все равно ты нам не нужен», - проговорил он и вновь рассмеялся. А мне нифига не было смешно. Вся эта ситуация угнетает меня. Я не просто мучаюсь от предложений Гуцола. Кажется, скоро я соглашусь, но только на обычный трах. У меня не было секса еще с того раза, когда я с Ваней переспал. Все это время ограничивался рукоблудием. Переспать вновь с ним – член не поднимается, точнее, он-то как раз-таки поднимается, а совесть не позволяет. Я же знаю, что у него чувства ко мне, а для меня это обычный трах. Еще этот Гуцол со своими: «Люблю, дай мне шанс!». Какой шанс? Максимум, что могу предложить, – избавить от сперматоксикоза. Но ни первого, ни второго этот вариант не устроит, как и меня. Суслова что ли попросить… Это я ржу, конечно! Суслов сразу по хребту и все, прощай, мое потомство. Поминайте как звали, уважаемые Денисовичи. - О чем думаешь? – прервал поток мыслей врач, оказываясь перед моим лицом буквально в паре сантиметров. - О Денисовичах. Ваня завороженно проследил за движением моих губ, а мне стало не по себе. Мне одному кажется, что атмосфера изменилась? - Ваня, надо спать, - пытаюсь сделать шаг назад. - А как же Денисовичи? – шепчет врач, придвигаясь ближе. - Ваня, не надо… Офицер делает судорожный вдох, а на выдох отворачивается в другую сторону. И мне как-то сразу становится легче дышать. Из воздуха исчезли искры напряжения, и только сейчас почувствовал, что над верхней губой выступил пот. - Да, поздно, надо спать, - еще тише произнес Ваня и встал с кушетки. Для ночевки мы из кладовой вытащили вторую кушетку, так как на одной, по мнению обоих, мы не вместились бы.

***

Проснулся от какого-то вопля. Я грешным делом подумал, что кто-то рожает. Децибелы разрывали мой еще не проснувшийся мозг, а сон не хотел отпускать его на бодрствование. - Ваня! – вновь доносится до моего сознания, и в этот раз глаз-герой попытался предоставить картинку реальности спящему мозгу. По кабинету носились двое. Ну, как носились... Это действие напоминало обычное наше приветствие с Киром, когда подолгу не виделись. Вот только на этот раз были задействованы Ваня и какая-то женщина. Признаться, я вижу ее в первый раз. Недовольство, которое я даже не успел заглушить, вырвалось наружу: - Что тут происходит? – сонно бормочу я, принимая сидячее положение. - Ой, Ванюш, а ты мне не говорил, что уже успел променять моего сына на парня помоложе, - выдает эта женщина. - Так-то это ваш сын променял меня на Кирилла, - скептически произносит Ваня. Пиздец. То есть эти два предложения я должен считать ответом на мой поставленный вопрос? - Екатерина Сергеевна, знакомьтесь, это Денис Котов – младший брат ненаглядного самого Алексея. - Да?! – удивилась женщина, поворачиваясь всем корпусом ко мне. – Надо сказать, что похожи, - кивает своим словам моя новая знакомая. - Денис, это мама твоего ротного, - продолжает нас знакомить врач. - Очень приятно, премного наслышан о вас, - выдавливаю из себя улыбку. - Неужели Кирилл материт меня за глаза? – притворно возмущается она. Притворно – это потому что я замечаю, как мать Гмырко подмигивает Ване, и тот в свою очередь усмехается. - Не сказал бы, просто он мне говорил, как волнуется перед вашим знакомством, - пытаюсь защитить брата. - Хороший ты, Денис, покрываешь брата, - смеется женщина. – Ваня, как же я соскучилась по тебе! – на этом все, интерес к моей скромной персоне пропал. Ваня пытается ненавязчиво освободиться из объятий Екатерины Сергеевны. Та что-то бормочет, чтобы врач называл ее тетей Катей. Много смеха и неловких ситуаций. А как бы вы чувствовали себя, если бы в разговоре обсуждали вашего брата. Какой он молодой, никчемный, не так идеально подходит к Гмырко, как Ваня. Ваня в это время краснел, что-то пытался сказать женщине. В итоге первым не выдержал я: - Екатерина Сергеевна, вы извините, что я вмешиваюсь в ваш разговор, но хотелось бы прояснить некоторые аспекты, - женщина тут же убрала улыбку с лица. Истерически сглотнув тут же погустевшую слюну, продолжил: - Вы обсуждаете моего брата с моим парнем. Вот это я пизданул. Ваня закашлялся, Екатерина Сергеевна тоже. Мой голос вздрогнул. - Какой парень? – спрашивают практически одновременно они. Переглянулись с прищуром. - Ну, не с парнем… а… с молодым человеком, с которым у меня был… Ваня громко кашлянул, заставляя меня замолчать. - Нифига у вас Санта Барбара, - свистит женщина на мое заявление. – Вань, а ты почему мне не рассказывал? - Ну, про Лешу с Кириллом вы знаете… - А я не об этом, - холодно отрезает родительница. - Ну, тетя Катя, у нас все так запутано, что говорить о чем-нибудь не имеет смысла, - пытается оправдаться врач. Женщина злится сильнее. Я зря вмешался, да? - Ребятки, кажется, вы что-то не догоняете… - начинает набирать обороты женщина. - Я приняла Кирилла в нашу семью, перестала сватать своего сына с кем попало, и что в ответ? - Екатерина Сергеевна, но личная жизнь Вани не должна вас касаться, - перебил гневную тираду матери Гмырко, а врач раздосадовано ойкнул. Переводя взгляд на него, натыкаюсь на позу рука-лицо. Ой, зря я что-то сказал… - Ты! Жалкое подобие бойца! Забыла спросить… А дальше я перестал слушать. У меня культурный шок от всех эпитетов, брошенных в мой адрес. Переглядывался с Ваней, и мы одновременно тяжело вздыхали. - Теть Кать, он же не со зла, просто действительно, у меня есть свои родители, с которыми я могу обсуждать, с кем связывать дальнейшую жизнь, - вступается за меня Ваня, как только женщина делает паузу, чтобы перевести дыхание. - Этот сопляк должен знать с кем разговаривает. Ты же мне как второй сын! Ваня встает и приобнимает женщину, заставляя окончательно успокоиться. - Мы все понимаем, но вы и нас поймите, Леша решает сам. Думаете, почему он скрывал от вас Кирилла? Чтобы не наткнуться на такую разборку. - Ваня, вы знаете мое отношение к вашему гейскому кооперативу, - устало выдыхает она. Я закашлялся. Хуясе, гейский кооператив… - Доброе утро, братья кролики! – бодрым голосом приветствует вошедший Кирилл. Как только до него доходит, кто стоит перед ним, тут же в глазах брата взрывается страх. - Здравствуй, Кирюша, давно не виделись, как вы поживаете там? – добродушно отзывается Екатерина Сергеевна, забывая про нас с Ваней. Мы-то облегченно выдыхаем, особенно когда женщина под ручку уводит испуганного Кирилла, так и не сказавшего ни единого слова, из медчасти. - Ваня, я, кажется, пересрался… - перевожу дух. - Вот такая мама у капитана Гмырко, - разводит руками врач, присаживаясь рядом со мной на кушетку. – Ты лучше скажи, что там насчет парня? Рано радовался, теперь выяснение отношений предстоит с Агаповым… - Вань, ты все не так понял, я просто упомянул о нашем сексе… - Денис, ты что-нибудь дельное скажешь, что происходит между нами?! – взрывается врач. Блять, ну этого не хватало. - Прости, я еще сам не до конца понял… - Вот как поймешь, тогда и подойдешь! – окончательно психанул парень. Хватает зимний китель и срывается из кабинета. - Денис, ебанный в рот, разберись уже в себе! – сам себя ругаю вслух.

***

В казарме тихо. Рота занимается, учит Устав перед очередным караулом. Надо и мне как-нибудь сходить туда, а то что это за служба? Кирилл находится в кабинете у капитана. Гмырко нет, но зато есть Екатерина Сергеевна. Под нескончаемые причитания женщины, Кирилл мерит теплый свитер с ярким рисунком, на котором вышиты красные буквы СПИД, перечеркнутые черными полосками. Креативно, а главное с намеком-то подарок! - Спасибо большое за такой чудный свитер! Надо отметить, брат действительно выглядит довольным, как и «теща», ну или «свекровь». - Я так рада, что тебе понравилось! – смеется женщина. – Ой, Денис, скажи, как тебе? – наконец-то меня заметили. - Тебе очень идет, - улыбаюсь брату, Кир кивает, принимая комплимент. - Сама выбирала, - довольно произносит мама Гмырко. - Сразу видно, с душой, - хмыкаю в ответ. - Денис, ты извини меня за утреннее представление, просто я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что Леша не с Ваней, - произносит Екатерина Сергеевна, а Кир вздрагивает, с опаской наблюдая за ней. - Кирилл, спокойно, к тебе это не относится, мы уже решили, что будем друзьями, - предупреждающе выставляет руки перед собой женщина. Однако, какая противоречивость. Говорит одно, заверяет второе. Что на самом деле она думает? И тут меня осеняет. Возможно, она так проверяет нас всех? Или назло все это говорит… - Екатерина Сергеевна, можете хоть что говорить, меня вы не выведете, - подтверждает мою догадку брат. - Да я и не хотела, - обидчиво произносит она. – Просто с губ срывается… - Да-да, все еще считаете меня дураком? – скептически замечает Кир. - Сдаюсь, сдаюсь, это была проверка, - смеется женщина, чуть ли не хлопая в ладоши от радости, что ее разоблачили. Теперь я понимаю, что имел в виду мой брат, когда рассказывал о заскоках этой женщины. Мама, слава Богу, что ты у нас адекватная. Через несколько минут подходит сам Гмырко, испуганно осматривая Екатерину Сергеевну: - Мама, что ты тут делаешь? Мы с Киром обмениваемся понимающими взглядами. От прихода этой женщины кипиша в нашей роте больше, чем от приезда командира дивизии. - К вам пришла, дурень! – огрызается она на столь холодный прием сына. – Даже Кирюша обнял меня… И завелась шарманка… Теперь успокаивать гневную мать пришла очередь капитану. То ли он мастер, то ли это все приходит с опытом, но Екатерина Сергеевна и ее обиженная честь успокоились буквально через несколько произнесенных Гмырко слов. Кирилл обожающим взглядом посмотрел на своего кэпа, а я лишь одобрительно хмыкнул. Да, далеко нам до него. Поговорив со своей мамой, ротный вызвался проводить ее до Зыкова, который должен был отвезти до дома уставшую женщину. Напоследок Екатерина Сергеевна пригрозила мне кастрацией, если я обижу ее Ванечку. Пиздец. Как я умудряюсь со скоростью света находить себе врагов, друзей и воздыхателей? Даже Кирилл разводит руками. Вечером направляюсь в медчасть, чтобы помириться с Ваней. Разговор не складывается, врач все время пытается куда-то убежать, огрызается… - Вань, ну, послушай меня, пожалуйста, - устало произношу я, буквально зажимая в углу медицинскую тушку. - Что? – нехотя отзывается тот. - Не сердись на меня, - начинаю свои извинения, - с Гуцолом у меня ничего нет… - А мне-то что?! Да хоть затрахайтесь! - Ваня… - Все-все, молчу! – вновь обрывает врач. - Так вот. Гуцол идет лесом со своей любовью, в которую кстати я не верю. У меня не существует понятия любви, есть только привязанность, симпатия и желание быть вместе. Все. Врач притих, наблюдает за мной, а я пытаюсь объяснить, что данные чувства он у меня не вызывает. Ваня хмурится, кивает в некоторых местах, и в итоге под конец лишь произносит: - Наконец-то я понял, что ты чувствуешь и что тебе нужно. Я со своими будешь, не будешь – как в детском саду, - психует сам на себя парень. – А тебе нужно было лишь прийти, сказать, что ты мой, и любить дальше… Хм, а он прав. Обычно так и нужно. То-то я на Гуцола чуть не согласился, потому что он был настойчивее, чем врач. Так и стояли в самом углу. Каждый думал о своем. - Давай попробуем по-другому, - первым заговорил офицер, привлекая мое внимание. - Теперь и ты не будешь давать мне проходу? – устало воспроизвожу вариант дальнейшего поведения врача. - Не совсем. Просто будет по-другому, точнее все останется по-прежнему, но с добавлением элементов парня-собственника, уверенного, что ты его. О как замутил… - Вань, не переусердствуй, а то пошлю… - Не ссы! Ты еще поймешь, что любишь меня, а не то, что ты там перечислил, - отмахивается медик. Ну, что же, поживем – увидим.