Секрет братьев

Дрима довольно давно преследует тот же кошмар, за который он никак не может винить своего озлобленного на весь мир брата. Он лишь хочет вернуть былые деньки, когда он о нем заботился, да и они не воевали. «Эгоист». Так его назвал Найтмер, когда младший брат в очередной раз предложил жить как раньше. Порой даже плохие ребята ведут себя лучше тех прозванных хороших. Инк испробовал все чтобы понять насколько он может чувствовать без красок, несомненно, он был похож на фанатика. Блуберри тоже не можно было назвать прямо таким добрым ангелом сошедшим с небес. Как бы банально не звучало, но за этой личиной голубого пай-мальчика скрывался настоящий садист. Сам же Дрим, если описывать с мнения его брата: «Ты просто эгоист, который думает только о себе. Разве твоя фраза «я хочу» не звучит слишком нагло?..». Каким бы светлым и непорочным хранителем он не был, все-таки личность ужасного эгоиста присутствовала. И вот в очередной раз Защитника добрых снов послали к ебеням. Найтмер напрочь не хотел даже вспоминать прошлое, а тут ему впихивают предложение о том, что бы жить как раньше. Это бесило. Думаю, Вы бы и сами не хотели возвращаться в прошлое, где Вас гнобили бы только за то что вы охраняете темную сторону древа. Это правда довольно наглое предложение, если смотреть на это со стороны Найтмера, а не Дрима. — О, смотрите кто пришёл, — пропел восторженный Даст, — Мой опы-ы-ыт пришел… Или лучше назвать это любовью? — спросил шизофреник у брата-привидения. — Снова бредит… — раздраженно пробормотал Хоррор. Дрим в очередной раз пришел в логово банды «Плохие парни» чтобы вершить своё правосудие, и испытать судьбу снова. Брат выпер его без слов, не успел тот даже раскрыть рот. Золотые зрачки смотрели на древо, пытаясь понять, почему же его любимый братик не хочет вернуться к нему. В последнее время Защитнику добрых снов приходилось глушить душевную боль чем-то, а потому он впервые в жизни решил попробовать алкоголь. Ох, если бы парень знал что во время состояния опьянения инстинкт самосохранения напрочь отбивает. Вот и Дрим тоже не подумал о этих последствиях. Остров средних размеров, по которому во всю разрастались корни древа Богини. К самому летающему куску земли вели десять мостов с самых разных позиций. Именно за ними люди жадно шли чтобы получить благословения Богини. Защитник неуверенно залил в рот жидкости. Крохотные нервные окончания на языке всосали жидкость что распространилась по костям, достигая души невидимыми трубочками. Монстры могут испытывать эмоции только благодаря душе. Но вот душа Дрима не была похожа ни на людскую, ни на душу монстра. Он был ограничен в восприятии эмоций. Будет вернее сказать, что он чувствовал их приглушенно, если не испытывал уж слишком сильных эмоций, именно сейчас он испытывает второе, а не первое. Защитник зажмурился. Вкус горечью отдавал по всем вкусовым рецепторам. Сделав ещё несколько глотков, Дрим задумался. В сравнении от него, Инк даже вкус почувствовать не может, ибо это ему без надобности. Он не может чувствовать, ему даже дышать не нужно. А вот Защитнику пришлось съесть последнее яблоко с древа, чтобы отправиться, как он решил, в Крестовый Поход «спасать» Найтмера. Он питал себя решимостью только благодаря этим туманным и призрачным надеждам вернуть своего брата. — Найтмер… — пролепетал Дрим, зажмуриваясь и пытаясь скрыть слезы. Золотые зрачки искали черного монстра, надеясь на странный сказочный финал из дешевых романов. Это, безусловно, была призрачная надежда. Через час этих поисков, Дрим решил не питать себя мнимой надеждой и отправился прямой дорогой на казнь, если так можно выразиться. — Найтмер! — закричал младший резко открывая дверь. К счастью Дрима, и сожалению Найтмера, практически вся команда, кроме самого босса, решили погулять. Такой идиотской причины монстр ещё не слышал, но отпустил, а сейчас, сидя на диване, был в приличном шоке. Увидеть своего брата с бутылкой крепкого алкогольного напитка он явно не ожидал. Пялившись своим единственным видящим глазом на младшего, он никак не мог понять с какого хрена он отпустил свою команду часом ранее. — Что за театр? — возмутился Кошмар, откладывая книгу подальше и поднимаясь с дивана. — Бра-ат! — проревел Дрим, — Пойдем со мной, будем жить как раньше! Я верю что даже сам корень зла может измениться в лучшую сторону! Найтмер мог убить его в любой момент, ведь Дрим — главное препятствие на пути к безграничному могуществу. Как бы он не пытался показать свою беспощадность, ему приходилось каждый раз видеть силуэты прошлого и отступать, делая из себя поверженную жертву. Попытки откинуть эти чувства казались слишком безнадежными. Он даже попытался вызвать у себя амнезию, но Эррор услышав способ лишь сказал что будет громко смеяться и всю жизнь припоминать эту Найтмеру, если это сработает. Хотя монстр и сам понимал что это было слишком глупо, а все заключалось в том, что он не мог придумать ничего лучше, чем хорошенько приложиться о что-то твердое и вызвать сотрясение мозга. Дрим прыгнул на брата, сваливая того на пол и заключая в крепкие объятия. Сколько возможностей прикончить этого надоеду, подумалось Кошмару, но он с ужасом подозревал что страдает «комплексом старшего брата», хотя и младший все время его успокаивал и трясся над ним как матушка. От Дрима несло за десять метров, хотя он и не выпил так много, но явный первый раз, так сказать, дал о себе знать, и потому он сильно опьянел лишь от четырех глотков. Найтмер пытался отцепить от себя младшего брата, но как бы он не тужился, хватка у Дрима была крепкой. — Слышь, пьянь, отцепился от меня за секунду! — прорычал монстр, всё ещё пытаясь отцепить от себя младшего брата, который терся о него как котенок. — Бра-а-ати-и-и-ик, — прохныкал Дрим, но здравый смысл немедля ударил в голову. Золотой румянец окрашивал лицо Защитника, который сейчас сидел перед своим страшим братом. Не то чтобы он был против, даже наоборот, ностальгия приятно тянула в душе. Найтмер не знал что делать. Лучшим решением было дать пинка под зад, чтобы Дрим учился уму и вспоминал о инстинкте самосохранения, но он был твердо убежден что не может этого сделать. А если бы он ещё и знал причину, было бы вообще прекрасно, но, к сожалению, Кошмар метался от решения к решению. Дрим резко сделал ещё пару глотков из полупустой бутылки. Не успел Найтмер спохватится, как его брат уже лез через стол чтобы обнять его. Сдержав рвотный позыв монстр вовремя уклонился, от чего сделавший рывок защитник впечатался в стену. «Я, хладнокровный и бесчувственный монстр, не могу прикончить такую букашку…» — Кошмар поднял взор к потолку, будто ища снисхождения и избавления от этого паразита. Младший резко обнял старшего из-за спины. Монстр дрогнул и резко обернулся. Дрим провел длинным языком золотого цвета по шейным позвонкам брата. Защитник не был настолько невинен, бел и пушист, и знал все эрогенные точки брата. Звездочки в глазницах лихорадочно блестели. Именно сейчас он был готов как угодно привязать к себе брата, чтобы тот ушел вместе с ним, принадлежал полностью ему и никому другому. Что за собственничество! Найтмер удивленно издал стон, но после моментально сомкнул челюсть. «Это уже слишком!» — решил он и был готов выпхать своего брата из дома в любой момент. Схватив того щупальцами, Кошмар открыл портал неизвестно куда и бросил туда шокированного Дрима. Инк, явно не ожидающий столь резкого визита, наблюдал за страдающим от похмелья Защитником добрых снов, который пришел к нему на ночь глядя и заявил что будет ночевать у него. Художник расспрашивал что натворил Дрим в таком состоянии. Напрягаясь, а потом держась за черепушку от головной боли, Сон видел лишь один дико смущающий его отрывок из воспоминаний. — Я то жаловался на то, что ты с Эрорром чуть не переспал, когда тот перепутал флакончик с краской, но я зашел дальше… — прошипел Дрим, — Я чуть Найтмера не изнасиловал. — Чего?! — Инка вырвало чернилами, а потом он снова посмотрел на Защитника, — Ты хоть понимаешь что ты верзешь?! — изобразил гнев и печаль художник. — Понимаю, но эти единственное что я смог вспомнить… Я облизал его шею… Он даже издал стон! — взволнованно пролепетал Дрим. — О звезды, это не то о чем ты должен думать! — Хранитель выпил немного голубой и синей краски, а также пытался изобразить гнев.