Дикая кровь

      Каждый шаг давался с огромным трудом. Кровь плотной пеленой застилала глаза и текла по бедру и грузными каплями падала на сухую сожженную землю. В голове ничего кроме мата во всех его формах, а кожа липкая и противная от налипшей пыли. Как долго он уже так идет? Эти чертовы твари оказались сильнее чем он думал, и то, что он еще жив, не более чем удача. Во рту мерзкий вкус металла, а вроде как сломанное ребро норовит проткнуть легкое на каждый второй шаг. Вокруг заброшенные не один год назад дома, полуразвалившиеся высотки и ободранные вывески. Тут никто не живет, сюда приходят только умирать, ведь ходят слухи, живым из этого Богом забытого района не выходил еще ни кто.       Однако Кацуки к таковым себя не относил, сейчас все тело двигалось на автопилоте, просто стараясь добраться куда-то где можно перебиться хотя бы пару часов и где была бы вода, промыть чертову рану, что он крепко зажимал рукой. Всего один маленький кирпич и автопилот в его теле слетает, и сам он уже провел борозду носом по земле. Кажется легкие еще сохранили свою целостность, насколько это возможно. Он приложил усилия и перевернулся на спину. Дышать разом стало немного легче, но перед глазами теперь одна сплошная тьма. — Ну вот, еще один пришел проститься с жизнью — раздался голос будто в голове. — Даже и не думал — прохрипел Бакуго, ехидно ухмыльнувшись. — А зачем тогда ты здесь? — тон был игривым, в голове слышались отблески металла, так что сразу понятно, с ним говорит демон. — Перебить весь ваш чертов род — парень попытался приоткрыть глаза, но перед ним все еще ничего нет, кроме тьмы. — Замечу, что обычно люди выглядят не так, когда приходят кого-то убить. — Да ладно, а я блять думал именно так и нужно. — А ты забавный, но вот только жить тебе не долго осталось. — Ты меня недооцениваешь… — он хотел сказать что-то еще, но сильный кровавый кашель этого не позволил, он хотел перевернуться набок, но сломанное ребро сразу же дало о себе знать. — Разве? У тебя сломаны по меньшей мере десяток костей, не считая мелких — голос был слегка игривый и откровенно издевающийся. — Как-будто впервой… — Но ведь явно не так, сейчас ты посреди богом забытой земли, под тобой лужа крови, одно неверное движение, и ты мертв. — Сдохни… — еле хрипит блондин. — Ну нет, мне до этого еще далеко, а вот ты уже почти видишь ее лицо. Она просто безумно красива, ты не сможешь устоять, но пока ты его еще не увидел, может, все же хочешь побыть на этом свете еще какое-то время? — голос звучал со всех сторон, не высокий тенор заигрывал с ним, что только кисточкой по носу не водил. — Что блять… — вновь закашлялся он, каждый вздох становился все тяжелее. — Ты хочешь… предложить… сделку? — Думаю да, среди людей это вроде как именно так называется. — Да пошел ты. — Ну зачем же ты так сразу, подумай, подумай лучше — голос звучал везде и повсюду, словно пронизывая парня изнутри. — Я никогда не обр… обращусь за помощью к таким… как ты — кашель причинял все больше боли. — Ты ведь чувствуешь это? Твое тело холодеет, тебе осталось не долго. — Сдохни… — У тебя ведь есть цель, есть то ради чего ты двигался все это время, есть то ради чего ты вытаскиваешь свои ножи. От них за версту тянет черной кровью.       Бакуго не знал что сказать. Он понимал, не хотел признавать, но понимал, сейчас его путь может закончиться. Последняя остановка. Конец. И он так и не успел завершить начатое и пожалуй это его бесило больше. — И что же ты хочешь? Тварь… — Я хочу тебя. — Мою душу? Жирный для тебя кусок будет. — Что? Нет, твоя душа мне не нужна, — громкий смех звоном отозвался в ушах. — Я помогу тебе, но я хочу взамен пойти с тобой, твоя тень станет моим домом. Моя сила — твоей. Развлеки меня. — Хах, работать с демоном? Никог… — еще один приступ кашля, и вздох через силу, громкий и хрипучий. — Никогда? Подумай, подумай еще, у тебя осталось… может минута — издевался, прямо в лицо, но и в то же время подогревал злость и чувство мести в этой человеческой душе.       Кацуки чувствовал как жизнь утекает из него понемногу, тонкими струйками через открытые раны, как тепло покидает его тело, сковывая мышцы ледяными цепями. Медлить еще нет времени, верить на слово голосу в голове нет ни малейшего желания. Когда-то демон уже пытался подчинить его сознание, закончилось как видно, не успешно. — Ха, — вновь легкий кашель — если я пущу тебя в свое сознание, ты же попыт… ешься захватить его… — Ох, какие вы люди зануды бываете, не нужно мне твое сознание! Тень! Тень свою дай, ну и силушкой моей взамен можешь пользоваться!       В глазах потемнело уже очень давно, и слух больше не работает на него как положено. Сознание начинает проваливаться, местами он даже перестает слышать этот равный низкий голос. — Я согласен. — решение, сложное и колючее, слова затревали где-то в горле ни как не желая выходить наружу. — Отлично — веселый игривый голос прозвучал прямо у его лица и тьма разверзлась.       На блондина смотрели огненно алые глаза, яркие, живые, с неподдельным интересом и страстью. Он нависал прямо над ним, склоняясь, почти касаясь носами. Парень чувствовал как его торс обвивал чешуйчатый хвост, плотно сжимая перебегающими под кожей мышцами. Этот же хвост разорвал его майку, Кацуки приподняли от земли, вцепившись в бедра обжигающими лапами. До раны дотронулся влажный прохладный язык, аккуратно слизывая кровь. Бакуго хрипел, стараясь сдержать стоны боли от каждого прикосновения. -Ты такой вкусный, такой теплый, я сделаю все что бы ты выжил, я сделаю все, что бы подчинить твое тело себе — хриплый заигрывающий голос слышался у самого уха, обдавая горячим дыханием шею, но парень уже не слышал его.       Сознание провалилось, отпуская и уходя от реальности. Что было потом вспомнить или понять было невозможно, лишь отголоски тактильных чувств по всему телу, немного оставляли чувство реальности происходящего. Проснулся Бакуго в маленькой комнате ночлежки, в которой остановился прошедшим днем, Пробуждение резкое и болезненное, с широко распахнутыми глазами и загнанным дыханием. Он бельком окинул взглядом всю комнату, зажмурился пытаясь вспомнить последние события и вновь открыв глаза, поднял майку. Чисто. Дыры в животе как не бывало вовсе. Сознание рассеяно пытается понять было ли все сном, но ответ приходит раньше и откуда-то из-за спины. — Нравиться? Я даже шрама не оставил, — тот самый тенор. — Тварь. — Прошу, господин, не «Тварь», а зверь, ну или так хочется — демон, в общепринятом понимании. — В любом случае мерзкое отродье — шипел, что только ядом не плевался. — И не «отродье», а Киришима. Лучше запомни мое имя ведь теперь… — по торсу ощущалось прикосновение, невидимое и горячее. — Я — это ты.