Отвращение

Сперва прошла тень – черная длинная тень на белом полу, а за нею вошел Джонатан. Он сутулился еще больше обычного, руки засунул в карманы халата и на рассеянное «привет» Себастьяна никак не отреагировал. - Бурная ночь? – хихикнув, предположил Себастьян и серьезно прибавил: - Забудь ты об этом. Джонатан ответил ему свирепым взглядом. Сенсин у него на шее вяло трепыхался. Он подошел к своему столу, посмотрел на сваленные в кучу папки. За ночь ничего не изменилось. Обслуживающим ботам строго запрещалось прикасаться к рабочим местам ученых, занятых в проекте. Об этом они с Себастьяном тоже подумали. - Ничего не выйдет, - хрипло произнес он, по-прежнему глядя на папки так, точно перед ним был его злейший враг. – Сам знаешь, если мы будем уничтожать записи о неудачах, никуда не продвинемся. - Ага-ага, - Себастьян мыслями уже был в операционной. Неймется ему. Джонатан почесал шею. Его опять начинало тошнить. От утра, лаборатории, от Себастьяна и предстоящего дня. В три шага он пересек комнату и укрылся в ванной. Журчание холодной воды успокаивало. Раньше Джонатан не выносил ее вкуса и запаха – даже здесь она отдавала затхлостью, обреченной вонью лопнувших надежд – но теперь привык. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь он так же привыкнет вступать в контакт с сенсинами лепырей. Себастьяну, тому все как с гуся вода. Вот бы стать таким, как он. Нет, ни за что. Джонатан посмотрел в зеркало над раковиной. В пронзительном белом свете ламп на коже не блестело ни единой капельки воды. Он провел пальцами по щеке, сухой и горячей. Сенсин тревожно пульсировал. Пальцы точно заледенели. Лицо, подумал он, пристально вглядываясь в отражение в зеркале. Где... мое лицо?