(не) моя весна

Бекхён лежал один в постели, погруженный во тьму, но сон не шел. Мысли о предстоящей встрече тревожили разум, а в животе все скручивало от одного лишь воспоминания о чужой улыбке. С ума сойти Он видел этого парня всего лишь раз, а внутри уже зародилось какое-то теплое и нежное чувство. Словно крохотный и хрупкий росток цветка, который он долго и кропотливо выхаживал все эти годы, наконец, отблагодарил его появлением нежного бутона, которому теперь предстояло раскрыться. Бекхён перевернулся на другой бок, потом снова лег на спину. Раскинул ноги широко, отбрасывая одеяло и давая телу больше пространства, чтобы остыть. Раз за разом он прокручивал в голове звучание голоса того парня, представляя, как бы звучало бекхёново имя в его устах. Думая о том, как будет выглядеть их встреча, он тщательно подбирал слова, продумывал все реакции Чондэ, кроме одной. Той, где он говорит, что уже любит кого-то и не хочет ничего менять. Все-таки в двадцать восемь лет — а на вид Чондэ вполне походит на его одногодку — у человека, не нашедшего свою пару, вполне могут сложиться отношения с кем-то другим. На нервной почве Бекхён вспомнил свой, единственный в жизни, серьезный роман. Он тогда только-только выпустился из университета и собирал все необходимые для трудоустройства документы, когда встретил его. Светловолосый молодой человек тогда в спешке несся по коридору, едва не сбив задумавшегося Бёна с ног, за что потом долго и сбивчиво извинялся, пока помогал собирать разлетевшиеся бумаги и собственные учебники. Ситуация до жути банальная, но Бекхён тогда счел лепет китайского студента по обмену слишком напуганным, чтобы оставить его просто так. Оказалось, что Хань — тогда же Бекхён и вспомнил, что уже видел его на одной из университетских футбольных игр — опаздывал на пару очень строгого преподавателя. Преподавателем, на удачу китайца, был научный руководитель Бекхёна, а потому Бён решил, что если он собственноручно приведет парня в аудиторию, оправдав своей неуклюжестью, профессор Мин смягчится. Что и произошло. А после, найдя его в соцсети, Хань написал, что хотел бы поблагодарить своего спасителя. Бекхён согласился. Чувствуя себя комфортно в компании друг друга, Бекхён и Хань встречались еще несколько раз, то заглядывая в кафе, то занимаясь экономикой, в которой Бекхён разбирался куда лучше своего китайского друга. Где-то между этих встреч Бекхён узнал, что предназначенного Хань еще не встретил, что имя на его груди было корейским, а потому парень и приехал учиться сюда. Но за годы учебы никого с таким именем он так и не встретил, из-за чего уже почти потерял веру в свое предназначение, а буквы на его груди стали выцветшими. Тогда же китаец и признался ему, что чувствует симпатию к Бёну, но боялся сказать, не зная наверняка, как друг к этому отнесется. Да и нравятся ли ему парни, Хань тоже не знал. Бекхён и правда сначала не нашел, что сказать, ведь его собственная пара никак не проявляла себя с момента появления имени на коже, хотя парень и понимал, что слишком надеяться на скорую встречу нельзя. Но и ждать всю жизнь он тоже не мог. С того дня они с Ханем шаг за шагом продвигались в своих отношениях, постепенно доверяя и позволяя друг другу большее. Первый робкий поцелуй случился прямо в библиотеке, где, укрывшись у стеллажа с книгами у окна, Бекхён склонился над чужим лицом, как бы пытаясь достать книгу, а достал до чужих губ. Хань чуть вздрогнул тогда, но не отстранился, а после, со смешком выдохнув, произнес, что романтики в этом хоть отбавляй. Бекхён легонько стукнул его книгой по бедру, рассмеявшись. После того поцелуя их отношения будто получили второе дыхание. Неловкость пропала, сменившись приятным волнением и теплотой взглядов. Бекхён познакомил Ханя с друзьями. Чанёль одобрил, тихо шепнув, что Бекхёну всегда нравились миленькие. Однако миленьким Лу Ханя можно было назвать лишь вне футбольного поля. Там же он превращался в настоящего зверя, где ему не было равных. В один из таких дней, когда разгоряченный победой и весь взмокший от напряжения Хань прибежал к Бекхёну, ожидавшему его у раздевалки, у них случился самый страстный и необузданный за всю историю отношений поцелуй. До квартиры, которую снимал Бекхён, они добрались на такси, и, едва за ними захлопнулась дверь, поцелуй возобновился снова, будто и не было ожидания Ханя из раздевалки и получаса тяжелого и сдавленного дыхания по разные стороны сиденья. Руки исследовали кожу, губы чертили влажные линии, а тела сгорали от желания. Бекхён и не думал тогда, что может хотеть кого-то, кроме предназначенного, настолько сильно. После той ночи Лу Хань уже не был таким смущенным и неуверенным, как прежде, да и Бекхён потихоньку свыкся с мыслью, что, может быть, его предназначение не такое уж и его, и с Ханем все сложится. Не сложилось. Несмотря на то, что между жизнью с Ханем и его нынешней жизнью, прошло уже около шести лет, Бекхён все еще с горечью вспоминал тот день, когда, вернувшись с учебы, китаец признался, что встретил его, того, чье имя, к тому времени, уже едва виднелось на ханевой коже. Мальчишку звали О Сехун, что Бекхён знал еще с того момента, как впервые увидел Ханя обнаженным по пояс, и он был выпускником старшей школы, пришедшим подавать документы на поступление в вуз, в то время, как Хань из него выпускался. После признания Хань крепко обнял его, прижимаясь всем телом и прошептал, что любит Бекхёна и не хочет от него уходить ни к кому. Даже к своему предназначению. Бён был удивлен подобной реакцией, ведь каждый хочет найти свою пару, но если Хань действительно не собирался уходить, то и он не собирался сдаваться тоже. Их жизнь продолжала течь в том же темпе, они встречались, занимались все теми же делами и любили друг друга. Вот только бледное «Сехун», на ханевой груди становилось все темнее. С каждым днем Бекхён видел, как угасают глаза китайца, как ему все сложнее становится целовать его, как он утопает в захлестнувшей его влюбленности в свою пару. В один из дней Хань признался, что снова видел его. Виновато опустив взгляд, он пытался сказать то, что Бекхёну понятно было без слов. Любви больше в нем не осталось, вся она плавно перетекла в линии, украшавшие его бледную кожу. Не желая заставлять Ханя произносить то, что ранит его самого, Бекхён кивнул, признав, что им лучше отпустить друг друга. Перед самым выходом из квартиры своего теперь уже бывшего парня, остановившись вполоборота, Хань вдруг негромко произнес: — Тебе не стоит сильно расстраиваться. Имя твоего предназначенного ведь нисколько не выцвело, правда? Ты должен найти его. Или того, кто сотрет его имя навсегда. Эти слова, по мнению Ханя, наверняка должны были вселить в него надежду на светлое будущее. Вот только Бекхён с того дня себе больше влюбляться не позволял. Одна мысль о том, что он снова увидит тот потухающий, некогда влюбленный в него взгляд, заставляла его закрыть свое сердце от чувств, от постоянного страха все потерять. От страха своей невозможности отказаться от предназначения. А теперь все изменилось. Теперь у него есть реальный шанс любить того, кто непременно полюбит его в ответ и никогда не оставит. Прохладный воздух комнаты, наконец, подействовал на взмокшее тело, охладив его, и Бекхён залез под одеяло, согреваясь. «Завтра, все завтра», — подумал он, засыпая. /// Весеннее небо, накрывшее город голубым полотном, осветили солнечные лучи. Бекхён проснулся ближе к десяти, сладко потянулся на постели, а после резко сел, вспомнив о своих планах на день. Запустил руку в волосы, нервно потрепав их. В конце концов, почему он так волнуется? Ведь Чондэ его предназначенный, он сердцем чувствует это! Выдохнув, он принял душ, легко позавтракал и принялся собираться. Остановившись у шкафа, Бекхён тщательно подбирал одежду, после укладывал волосы, остановив свой выбор на небрежной укладке. Взглянув на себя в зеркало, он фыркнул: никогда в жизни он еще так не пытался произвести на кого-то впечатление. Последним штрихом стал флакон с парфюмом, который он собирался заменить и использовать как предлог к началу разговора. Дорога до парфюмерного отняла немало времени. Бекхён принципиально не сел за руль и не взял такси, чтобы все еще раз обдумать по дороге. Ноги предательски подрагивали, и Бекхён то замедлял шаг до темпа улитки, то ускорял его, будто боялся, что опоздает к закрытию, хотя солнце было в зените. Когда магазин показался в поле зрения, парень уже не мог оторвать от него взгляд. Он обращал внимание на каждого, кто входил и выходил из двери, надеясь, что не увидит в силуэте Чондэ. Мало ли, вдруг его кто-то подменяет сегодня. Дойдя до парфюмерного, Бекхён застыл на месте. А что если сегодня чужая смена? Ему снова придется повторить весь этот маршрут в другой день? Второй раз такого мандража он не выдержит. Протянув руку к двери, он уверенно потянул ее на себя. Магазинчик снова встретил его звоном колокольчиков и потоком разных парфюмерных ароматов. Взгляд его тут же беспокойно метнулся к стойке продавца. Облегчение накрыло волной, когда он увидел Чондэ, приветственно ему улыбающегося. — Добрый день, рад снова Вас видеть. Секундное облегчение сменилось очередным приступом паники. Стараясь подавить в себе нервозность, Бекхён прошел дальше, проговаривая в слух заготовленные фразы. — Добрый день! Вчера произошла ошибка. Это не тот парфюм, который был мне нужен. Глаза Чондэ расширились от испуга. Он быстро покинул стойку, выходя в зал к Бекхёну и извинительно кланяясь. — Простите, это моя вина. Я сейчас оформлю возврат. — Нет, — не менее испуганный такой реакцией Бекхён поспешно протянул к парню руки, предотвращая его попытку нового поклона. — Я сам виноват. Не запомнил, как выглядит флакон. Чондэ неловко улыбнулся, кивнув. И эта улыбка пробила брешь в попытках Бекхёна контролировать свое поведение. Биение его сердца отдавало гулом в висках, мешая спокойно мыслить, из-за чего все пошло не по плану. — Меня зовут Бён Бекхён, — произнес он, ожидая того, что парень удивленно распахнет глаза, услышав из чужих уст имя, что начертано у него на коже. Реакции не последовало. — Бекхён, — еще раз повторил парень, будто продавец его не расслышал. — Приятно познакомиться, — кивнул он. — Я Ким Чондэ. — Я знаю, — Бекхён улыбнулся, незаметно переходя на ты. — Твое имя…я знаю его уже тринадцать лет. — Простите.. ? Чондэ выглядел крайне озадаченным и совсем не счастливым, как того ожидал Бекхён. Тогда он решил, что пора перестать говорить загадками и сказать все прямо. — Ты мой предназначенный, — Бекхён сам не заметил, как рука его потянулась к груди, касаясь рубашки в том месте, где была настоящая причина его возвращения. — На мне твое имя. Чондэ пару секунд озадаченно смотрел то на руку, то на лицо Бекхёна, очевидно собираясь с мыслями. — Вы, должно быть, ошиблись, — серьезно ответил он. — У меня уже есть предназначенный. Бекхён замер. Пальцы на его груди словно перестали ощущать биение сердца, дыхание перехватило. Улыбка, ранее возникшая на его губах, искривилась, а после и вовсе исчезла. Прежде, чем он успел что-то еще сказать, Чондэ поклонился снова и произнес: — Простите, — он выпрямился и виновато посмотрел в глаза Бекхёну. — Должно быть, это какой-то другой Ким Чондэ. Отмерев, словно ему дали пощечину, Бекхён кивнул. — Да, наверное. Некоторое время они просто избегали взглядов друг друга, стоя в тишине, а после Чондэ неуверенно спросил: — Вы будете оформлять возврат? Нервно мотнув головой, Бекхён едва слышно произнес: — Просто оформите мне такие же, только синего цвета. Едва получив духи, он, не дождавшись формального прощания от Чондэ, большими шагами вышел из магазина, желая, как можно скорее, оказаться подальше от этого места и человека, так неосторожно поселившего весну в его сердце.