Это у нас семейное

Вечер и ночь прошли напряжёно. Хотя Дин всё-таки успел стащить с себя мокрую одежду, зайти в ванную после Кастиэля и, старательно выжав вещи, сунуть их в корзину для грязного белья, не попавшись ни Лизе, ни Сэму, обстановка всё равно оставляла желать лучшего. Кас, судя по всему, не стал рассказывать своему возлюбленному о том, что произошло, но то, как странно и испугано он поглядывал на Дина, не осталось незамеченным. Лиза, в свою очередь, хотя и не упоминала о том, о чём она говорила с Гейбом, держала себя со своим женихом холодно, что тоже не ускользнуло от внимания находившихся в доме людей. Все ждали. Джон удалился спать раньше всех, он тоже ощущал то грядущее, что должно было произойти, и надеялся, что к утру всё разрешится. Мэри не спалось, она бродила сначала по кухне, а потом по своему небольшому саду, разглядывая и поправляя всё, что только можно было. Она тоже ждала разрешения этого странного конфликта, но так как сделать ничего не могла, чувствовала себя крайне неприятно. Гарт увёл Лизу в мастерскую, показывать ей что-то, чем избавил её от участи, подобной участи Мэри. Габриэль скрылся у себя в комнате и, хотя он явно не спал, делал вид, что его тут вообще нет. Действующих лиц оставалось трое. Дин ждал, пока Сэм отправится в душ. Как только из ванной начал доноситься звук падающей воды, он покинул свой подслушивающий пункт и, выйдя из спальни, решительно направился к комнате брата. В кармане куртки, которую он накинул при выходе из своей комнаты, лежал фонарик. Постучав, Дин отступил на шаг и замер, дожидаясь реакции. - Дин, - Кастиэль, обернувшись на дверь ванной, поспешно вышел в коридор, закрывая дверь за своей спиной. - Зачем ты пришёл? - спросил он, разглядывая куртку. Старший из братьев явно собирался идти на улицу. - Мне нужно кое-что тебе показать, - сообщил Дин так спокойно, как только мог. Он старался не думать, что кто угодно может выйти в этот коридор и подслушать их разговор. И так же старался не думать о том, что должно было сегодня произойти. - Пойдём, - он кивнул головой в сторону лестницы, но Кастиэль остался стоять на месте. - Обязательно сейчас? - они оба играли в странную игру. Кас пытался сохранить остатки нравственности и самоконтроля, не сдаться под давлением Дина. Тот же, в свою очередь, теперь не пытался бежать от своей страсти, а наоборот, ломал остатки сопротивления, которое ему оказывал Новак. Борьба шла серьёзная, выигрыш должен был остаться за Дином. - Обязательно, в другое время ты этого не увидишь, - пообещал Винчестер, оглядываясь на дверь комнаты Габриэля. Дверь, как, впрочем, все неодушевлённые предметы, безмолвствовала. - Пойдём, - настойчивее попросил он. - Хорошо, - Кас опустил голову и, развернувшись, быстро вернулся обратно в комнату, чтобы через мгновение появиться в бежевом плаще, который должен был защитить его от прохлады и сырости позднего вечера. - Пойдём, - Дин развернулся и, не пытаясь прикоснуться к Кастиэлю, направился к лестнице. В молчании они преодолели лестницу, гостиную, двор и большую часть небольшой лесной преграды, отделявшей дом от озера. В какой-то момент Кас едва не упал, споткнувшись о корень дерева, и Винчестер взял его за руку, чтобы, если что, поймать. - Красиво, - тихо сказал Кастиэль, когда из-за деревьев показалось озеро. Оно и правда было прекрасно. А ещё тут, за стеной из деревьев, было светлее, весь свет луны, кажется, попадал только сюда, и, когда Дин подошёл совсем близко к воде, Новак различил его сосредоточенное выражение лица. И, отпустив держащую его руку, отступил к стволу одной большой сосны. - Очень, - подтвердил Дин, проводя языком по губам и разглядывая Каса в свете луны. Разговор был бессмысленен, оба понимали, что сейчас произойдёт, но Кастиэль отталкивал нужный момент, а Дин принимал его игру. - Такого днём не увидишь. - Действительно, - согласился Кас, полными ужаса глазами глядя на то, как близко к нему подходит Винчестер. Не смущаясь больше, Дин опустил обе руки на талию парня своего брата, пытаясь прижаться к его губам своими. Кастиэль дёрнул головой. - Кас, пожалуйста, - попросил Винчестер тоном, который явно показывал, они оба не смогут отказаться от этого. Это всё равно случится. И всё, что может Кастиэль, это не усложнять им обоим задачу и принять неизбежное с честью. - Сэм, - напомнил Кас отчаянно, пытаясь пробудить в Дине остатки разума и самоконтроля, которого в нём самом было всё меньше. Под ладонями Дина он плавился и, говоря грубо, тёк, желая, чтобы его сильно и крепко прижали к этому дереву и взяли так, как никогда и никто. - Не думай о Сэме, - велел Дин, прикусывая кадык и надавливая на тело своего будущего любовника, заставляя стоять смирно. - Думай обо мне, - он на мгновение отпустил Кастиэля, расстёгивая его плащ, а следом - рубашку. - Я хочу, чтобы ты думал обо мне, - повторил Винчестер настойчиво, а затем грубо и жадно поцеловал Каса, рискуя оцарапать его губы зубами. Дерево оказалось слишком шершавым, чтобы прижиматься к нему голой спиной, и Дин, швырнув плащ на траву, растущую у самой кромки озера, так, что часть полы плаща и рукав намокли в воде, ласкал Кастиэля на нём. Ласкал уверенно, жадно, как свою собственность. Ласкал, заставляя тихо и бесстыдно стонать, в действительности забыв и о Сэме, и о Лизе, и о нормах приличия. Это был не тот концерт, который Кастиэль устраивал для Сэма. Нет, эти стоны были реже, тише, были более хриплыми и точными, то есть совпадали с ласками, с особенными моментами. Дину было понятно, что тогда Кас изображал что-то, а теперь это был он, настоящий, смущённый собственным поведением, но жаждущий его, Дина, ласк, прикосновений... В головах у обоих не было ни одной толковой мысли. Они действовали как во сне, Кастиэль вообще почти верил, что это происходит не в реальности, а потому совершенно развратно выгибался, раздвигал ноги, требовал входить в него чаще и глубже, царапал спину Винчестера, кусал его губы и двигался сам, стараясь доставить максимум удовольствия. Дин же, хотя и знал, что всё происходит по-настоящему, просто сходил с ума. От действий Каса, от его вида, Винчестеру буквально рвало крышу, не позволяя думать о нормах приличия и о том, что теперь будет с Лизой и Сэмом. Потом, когда всё закончилось, он бережно и осторожно смывал грязь с себя и Кастиэля чистой озёрной водой, а потом вытирал любовника, подрагивающего от холода, своей футболкой, постоянно бережно целуя его кожу, покрытую мурашками. И нежно гладил по волосам, то и дело шепча, как прекрасен его любимый Кастиэль. Они вернулись в дом спустя полтора часа. Кас - в грязном и мокром плаще и с подкашивающимися ногами, Дин - в куртке на голое тело, с совершенно мокрой футболкой в руках. Когда Сэм понял, что Кастиэля в комнате нет, он насторожился. Он знал, что Новак вряд ли пошёл в гостиную или решил составить компанию Мэри, а потому полагал, что художник может выяснять отношения с Дином. Это его порядком пугало, потому что он знал, как глубоко Кастиэль переживает все потрясения в своей жизни. И Сэм, как хороший бойфренд, решительно бросился на поиски своего возлюбленного, наскоро натянув одежду на мокрое тело. - Ты куда? - спросил Габриэль, высовываясь из своей комнаты, стоило только Сэму выйти в коридор. Винчестер вздрогнул и замер, словно ученик, пойманный во время попытки сбежать из школы во время уроков. - Кастиэль куда-то ушёл, - честно признался Сэм, вполовину надеясь, что Гейб знает, куда подался его возлюбленный, вполовину потому, что просто не мог позволить себе проигнорировать этот вопрос. Он замер, собираясь уже было податься снова, но Габриэль не был намерен его отпускать. - Он пошёл на улицу, не ходи за ним, - тоном заботливого папочки, который объясняет ребёнку какой-то сложный, интимный момент, заявил продюсер, подходя ближе к Сэму и разглядывая его снизу вверх. - Он один ушёл? - повернувшись, Винчестер спросил то, что волновало его сейчас сильнее всего. Сильнее даже чем то, почему этот почти незнакомый ему человек ведёт себя с ним и смотрит на него так странно. - Нет, с Дином, - покачал головой Габриэль, тут же хватая Сэма за руку и не давая удалиться к лестнице. - Стой, кому говорю. Не ходи за ним, я же сказал. - А если что-то случится? - молодому человеку рисовались худшие картины. Что, если Дин и Кас подерутся, например? Или рассорятся так, что видеть друг друга больше не захотят? Этого нельзя было допустить, Сэм должен был отправиться туда и спасти положение, особенно если Дин ведёт себя, как маленький ребёнок. - Случится, и тебе лучше там не появляться, - тяжело вздохнул Габриэль, свободной рукой потирая складку над переносицей, которая появилась, когда он нахмурился. - Потому что ты совсем не понимаешь ситуации. И думаешь, что Дин срывает на Кастиэле злость. - А разве не так? - уточнил Сэм, окончательно поворачиваясь, но не выдёргивая свою руку, хотя прикосновение уже порядочно затянулось. Он был уверен, что это именно Гейб не понимает ситуации. Просто потому, что он гость этого дома, да ещё и никакого отношения к происходящему не имеет. Откуда ему знать? - Мальчики дёргают девочек за косички не потому, что ненавидят их, - продюсер пожал плечами, убирая руку от Сэма и любуясь эмоциями, появлявшимися на лице младшего из Винчестеров по мере того, как до него доходил смысл сказанного. - На что ты намекаешь? - уточнил молодой человек, когда, наконец, внутренняя борьба на его лице сменилась обычным удивлением, совмещённым с выражением лица человека, обманутого в своих лучших надеждах. - Ты понимаешь, на что я намекаю, - покачал головой Габриэль, не желая произносить это вслух первым. - И поэтому тебе лучше туда не ходить. И не видеть того, что случится, - продюсер теперь чувствовал себя неловко. - Кастиэль не такой, - уверенно заявил Сэм, всё-таки направляясь к лестнице. Только теперь его мысли сменились на ещё более мрачные. - И Дин бы не стал. - Это любовь, - пожал плечами Габриэль, распахивая дверь своей комнаты и входя в неё. - Иди ко мне, давай я тебя пожалею, - его выкрик заставил Сэма замереть на середине лестницы. Он обернулся и нахмурился. - Я не нуждаюсь в жалости, - сказал он достаточно громко и отчётливо, чтобы быть услышанным даже в комнате. - Иди ко мне! - настойчиво позвал Гейб, чем-то громко звякнув. Помотав головой Сэм, словно заколдованный, направился вверх по лестнице и далее к комнате гостя, в которую и зашёл, плотно прикрыв за собой дверь. - И давай выпьем.