Это у нас семейное

Что бы ни происходило в мире вообще и в их семье в частности, Винчестеры не могли изменить семейной традиции. И, несмотря на то, чем кончился прошлый семейный сбор, следующим летом состоялся новый, на который опять же были приглашены не только Сэм и Дин, но и их половинки. И, учитывая некоторые "перестановки" в отношениях важно было всё-таки приехать в дом Мэри и Джона, чтобы окончательно убедиться, что никто ни на кого не держит зла, и что семейные отношения не были разрушены. Тем более, что с момента того семейного скандала прошёл уже целый год, а значит страсти немного поутихли. Да и вообще, Винчестеры давно не виделись, а увидеться было важно. Говоря откровенно, Сэму не слишком хотелось брать Габриэля с собой. И не потому, что он сомневался в их отношениях или стеснялся своего возлюбленного. Просто он понимал, что мама будет очень рада этому союзу, так как Гейб вызывал у неё искреннюю симпатию, а вот отец может отнестись к новому роману сына скептически, учитывая исход предыдущего. Но продюсер, словно почувствовав настроение Винчестера-младшего, фактически не оставил ему выбора. Две недели до предполагаемого отпуска он провёл вдали от Сэма, а потом невероятно удачно выкроил себе свободное время. Если бы возлюбленный не согласился взять Габриэля с собой, ему пришлось бы провести редко появляющиеся свободные деньки в гордом одиночестве, а потом он грозился снова уехать, причём непонятно, насколько. И Сэм, конечно, позвал Гейба к родителям. Продюсер, уловив тревожное настроение, даже предложил не останавливаться у Винчестеров, а занять свой недавно построенный дом, но, раз уж они встречаются, это было бы глупо. Предупредив Мэри, которая, конечно, была только рада, Сэм собрал вещи и, понадеявшись, что хоть на этот раз всё пройдёт гладко, отправился вместе со своим новым возлюбленным в гостеприимный родительский дом, на совместный семейный отдых. Кастиэль, в отличии от Гейба, не хотел ехать сам. Он считал, что отношения у Дина и его семьи и без него достаточно напряжённые, а его визит только ещё больше всех распалит. Он был совершенно уверен, что родители Дина считают его плохим человеком, который испортил жизнь их младшему сыну, и вряд ли будут рады видеть его снова. Кроме того он просто напросто боялся встретиться с Сэмом, боялся, что тот, несмотря на новые отношения, будет на него злиться. Он уверял Дина, что тому лучше поехать одному, наладить отношения в семье, а только потом, может быть, рассказать о своих длительных и вполне серьёзных отношениях с Новаком. Но Дин был решительно против таких "полумер". Он не собирался ждать. Дину было важно сразу подчеркнуть, что он любит Кастиэля и собирается быть с ним независимо от того, как к такому его решению отнесутся родители. Старший из сыновей Винчестеров, привыкший полностью зависеть от одобрения отца, сейчас слишком резко выходил из этого состояния. У него словно начался второй подростковый период, и теперь он плевать хотел на законы вежливости и прочее, а хотел лишь того, чтобы его любовь и его отношения поскорее признали все окружающие. И Кастиэль просто не мог сопротивляться энтузиазму своего возлюбленного. Собравшись и нацелившись на то, чтобы вести себя как можно более тихо и скромно, он вместе с Дином отправился на семейную встречу, которая должна была пройти лучше, чем прошлая. Лиза понимала, что её присутствие в доме не является сюрпризом. Для Дина, по крайней мере. Тот общался с Беном, и Брейдон, выместившая тогда весь гнев на вещах бывшего партнёра, этому общению не препятствовала. Так что Дин наверняка знал и о том, что у неё роман с Гартом, и о том, где она теперь живёт. Но всё-таки женщина, несмотря на постоянную поддержку Мэри, чувствовала себя немного неловко, ожидая, когда сыновья Винчестеры прибудут в родное гнездо, навестить родителей. Дело было не в том, что она боялась встречи с Дином. У неё теперь был жених, свадьба с которым была намечена на начало осени, а Дин, она знала доподлинно, был вполне счастлив с Кастиэлем. Просто она ещё не вполне ощущала, что на своём месте. Да, Мэри была очень рада появлению помощницы в доме, тем более, что некоторые вещи ей делать было уже тяжело. Да, старшие Винчестеры, отчаявшиеся понянчить в скором времени родных внуков, очень полюбили Бена, да и Гарт им был как сын, раз уж родные сыновья жили далеко, но Лиза не была уверена, что это нормально. То, что она живёт у родителей своего бывшего парня. И она опасалась, что если не Дин, который ещё ощущает перед ней вину, то Сэм будет против такого вот положения дел. Но, так как деваться ей теперь было некуда, оставалось только ждать, когда же встреча всё-таки случится и всё станет окончательно ясно. Вопреки пессимистическим ожиданиям, встреча прошла не только мирно, она прошла просто замечательно. Джон соскучился по сыновьям, кроме того был искренне рад за Гарта, из которого несколько лет пытался "сделать человека", а потому не предъявлял никаких претензий не только к Дину и Сэму, но и к Кастиэлю и Габриэлю, с которыми вёл себя пусть и сдержанно, но вполне доброжелательно. Мэри же радовалась и тому, что Лиза, к которой она сильно привязалась, теперь живёт с ней, да ещё и вместе с Беном, и тому, что у Сэма роман с Гейбом, весьма приятным ей человеком, а потому к Кастиэлю относилась ровно, пусть и не старалась заговорить с ним лишний раз. А когда стало заметно, что Кас положительно влияет на Дина как в плане его работы, так и в бытовых мелочах, Мэри, кажется, оказалась вполне готовой полюбить Новака. Дин и Сэм, кажется, были одинаково рады тому, что Лиза теперь тоже живёт в доме их родителей. Женщина помогала Мэри по хозяйству и прекрасно с ней ладила, благодаря чему Винчестер не было скучно, когда мужчины дома занимались своими делами. Более того, Гейб, заметив, что Брейдон явно переживает из-за того, что пока нигде не работает, предложил ей приглядывать за его домом, когда сам Габриэль будет отсутствовать. И Лиза предложение приняла, хотя раньше ей и не приходилось заниматься ничем подобным. Окончательную точку в вопросе того, случится ли хоть один конфликт, поставил Габриэль, который окончательно развил навык дипломатии и теперь мог хоть переговоры с террористами вести без особых проблем. Гейб предположил, что, раз уж у него теперь есть здесь дом, то они с Сэмом могли бы приезжать сюда не только раз в год, но и на праздники, а иногда даже на выходные. И, разумеется, он, как хозяин дома, будет рад, если Кастиэль и Дин станут однажды и его гостями. Кажется, эта идея настолько удовлетворяла интересы всех присутствующих в доме в той или иной степени, что они даже оказались готовы забыть о том, что случилось здесь ровно год назад. И начать всё заново. Перед сном все прощались тепло. Бен, несмотря на то, что уже сильно привязался к будущему отчиму, явно тянулся к Дину, и тот не отказывал пареньку в общении, пообещав завтра научить его чему-то интересному. Лиза, видя это, окончательно загасила угольки обиды в своём сердце и стала держаться с Дином свободнее и проще. Гарт же был, кажется, совсем не способен на ревность, тем более, что он вполне понимал, что Лиза любит его, а Дин любит Кастиэля, и прошлое уже не имеет ровным счётом никакого значения. Кастиэль позволял Гейбу беззлобно над собой подшучивать, чем вызвал определённое одобрение со стороны Джона Винчестера. Мэри же нравилась скромность молодого человека, его спокойствие и то, как он заботится о её старшем сыне. Сэм, первое время слишком занятый Габриэлем, Мэри и Джоном, за весь день толком ни разу не заговорил с бывшим парнем, но, прощаясь с ним у дверей спальни, пожал руку и улыбнулся, показывая, что окончательно отпустил их совместное прошлое. И действительно, если бы Кас тогда не поступил так, как поступил, у Сэма никогда не случился бы роман с Габриэлем, а теперь, будучи влюблённым и совершенно счастливым, Сэм не мог и представить, как это, быть счастливым без этого человека. Все присутствующие в доме, несмотря на степень родства, уже стали семьёй. А потому были связаны настолько, что просто так разорвать эту связь было нельзя. И возникающие конфликты должны были только решаться, а никак не приводить к разрыву семейных отношений. Отпуская обиды, отказываясь о мыслей о мести и бесконечного переживания мнимого предательства, каждый из членов этой большой семьи не только делал счастливым кого-то другого, но и становился чуточку счастливее сам. И чем лучше были отношения внутри семьи, тем лучше чувствовал себя каждый из её членов. И уже не существовало ощущения, что один брат отбил у другого брата парня. Просто встретились два человека, а потом вдруг поняли, что пусть их встреча и не была ошибкой, но гораздо лучше им быть с другими людьми. И теперь, благодаря этому, образовалось сразу три счастливые пары, действительно друг для друга созданные. И не было больше ощущения того, что кто-то когда-то кому-то изменил. Просто обстоятельства сложились так, что люди, ища друг друга среди этого огромного мира, не сразу сделали верный выбор, и только теперь, кажется, всё окончательно наладилось. И, глядя на своё прошлое с высоты счастья и гармонии, которые теперь были обретены, каждый пусть и понимал, что где-то и в чём-то заблуждался как он, так заблуждались и другие, был готов простить всех и вся. Даже сохраняя общие ценности, даже понимая, что некоторые поступки иначе, чем плохими, назвать было нельзя, никто не был готов однозначно осудить своё или чужое поведение. И не потому, что все средства хороши, а потому, что сейчас всё было так хорошо, что было страшно представить, что кто-нибудь тогда поступил бы правильно, и этого всего, того, что есть сейчас, не случилось бы. И даже Кастиэль, дольше всех не способный отказаться от вечного обвинения самого себя, теперь уже не мог осуждать их с Дином. Потому что они, вероятно, не были бы вместе, если бы тогда вели себя чуть сдержаннее. А Сэм не был бы с Габриэлем. А Гарт - с Лизой. И глядя на то, как сейчас, при таком положении дел, все счастливы, разве можно было бы желать что-то изменить? А раз нельзя было пожелать никаких перемен в прошлом, то как можно было винить себя за прошлые ошибки? И можно ли было считать ошибкой то, что привело к такому прекрасному результату? Измена - ужасная вещь, с которой лучше никогда не сталкиваться. И чаще всего измена бьёт не только по тому, кому изменяют, но и по всем остальным людям, так или иначе с этой изменой связанным. И особенно тяжело и больно, особенно мерзко и некрасиво, когда человеку изменяют с кем-то, кто ему близок. С родственником, с другом. И да, человек, идущий на измену, делает очень больно тому, кому изменяет. Но иногда, пусть даже только иногда, он заслуживает прощения. Иногда люди поступают неправильно, плохо, жестоко и эгоистично. Иногда, повинуясь мимолётной страсти или внезапно возникшему сильному чувству, человек делает то, что может разрушить его или не только его жизнь. И иногда внезапная и сильная любовь вынуждает его действовать жестоко в отношении того, кому он объяснялся в любви прежде. И всё это неправильно. И за всё это он, конечно, будет так или иначе расплачиваться, в свой срок. Но только смерть подводит окончательный итог жизни, и до её наступления нельзя ни о чём говорить категорично. Как самый тёмный час бывает перед рассветом, так то, что когда-то почти сломало, может неожиданно подарить яркое и прекрасное счастье. А потому даже предательство и даже жестокость надо уметь прощать. Особенно если тот, кто совершил такой поступок, когда-то был тебе очень и очень дорог.