Всегда.

Премьера песни и клипа Deutschland, как и ожидалось, разорвала всех. Наполненная красками картинка, глубинный смысл, загадка, всё как и полагается. Кто-то был до невозможности рад возвращению группы после стольких лет молчания, а кто-то начал искать изъяны, дабы попытаться растоптать сие творение. А и таких индивидуумов хватало. Абсолютно разных. У кого-то конструктивная критика, которая расставляет все точки над «i» в чьем либо мнении, а кто-то просто бесится, завидует, надеясь, что вот, вернётся группа, спустя десять лет и все, она сразу скатится в простенький рок, как и многие металл коллективы. Так было всегда. В этом был весь Rammstein и все его слушатели. Группа несла своим творчеством разруху и жизнь одновременно, а местные СМИ и громкие заголовки лишь больше показывали, что это действительно те самые добрые «немцы из-за занавеса», которые ничуть не изменились. Но сейчас не об этом. Сейчас о двоих, которые выбились из образа, и просто отдыхали после громкого празднования выхода песни и видеоряда. У Цвена даже голова болеть начала от переизбытка информации и дел. — Знаешь, а я наконец-то чувствую себя счастливым — улыбнулся Пауль, лёжа на руках мужчины, который поглаживал его по волосам — мы снова вместе, всей группой. И ты рядом. Мобильник рядом неприятно зажужжал и нарушил идиллию. На экране высвечивалось роковое «Евгения». Рихард, как бы это смешно не звучало, сбежал от своей нынешней пассии к этому маленькому, всё такому же улыбчивому, Ландерсу. Иногда надо было ему отдохнуть от ее характера. Но он ни в коем разе не считал Пауля мальчиком, к которому можно просто прибежать в любое время суток и поплакаться на свою нелёгкую жизнь, а потом забыть. Как-никак, за этими отношениями стояла многолетняя нерушимая дружба. Хайко печально вздохнул, вспоминая о девушке и о том, что Цвен все так же с ней. — Не думай об этом. Думай о нас. Я ведь тоже скучал. — тихо произнёс соло-гитарист, целуя сухими губами щёку Ландерса. — Хах, да, с нашей последней встречи прошло.? — щекотные поцелуи заставили кареглазого хихикнуть и поежиться. — Шесть часов — кивнул Круспе, поглаживая Хайко по руке и утыкаясь ему в шею, нежничая. — Вечность — тихо рассмеялся Кнопка и нежно поцеловал своего мужчину, даря ему тепло и ласку. Кто бы что ни говорил, а это действительно его мужчина. Именно его. Они никогда не изменятся, не перестанут, как подростки бегать друг к другу на короткие свидания, не перестанут баловаться и играться с огнём, целуясь за углами улиц. Время не властно над ними и над их чувствами друг к другу. Даже если весь мир будет рушиться, они будут вместе, будут держаться за руки и улыбаться осознанию того, что прожили эту жизнь не зря.