мёртвая душа

Камеры, свет, улыбающиеся публика, восторженные возгласы и аплодисменты, как же это всё достало. Антон старается держать улыбку, когда к нему подходит симпатичная фанатка, что-то быстро говорит своим звонким голосом, сильно жестикулируя руками, сыпя словами благодарности и похвалы. Антон как-то старается отвечать на этот быстрый поток бессвязной информации даже не думая о словах, ведь думает он сейчас совершенно о другом, а именно о том, что сегодня настанет конец этим фальшивым натянутым улыбкам, этим терзаниям, что с каждым разом всё сильнее скребут где-то внутри, а всё из-за одного человека, имя которого он даже боится произносить. Арсений. Такой идеальный, такой привлекательный и живой, и так хочется тонуть в синеве его глаз, в мягком голосе, что обволакивает со всех сторон, хочется, чтобы он просто был рядом. А рядом с кем? Рядом с тощим, долговязым и мёртвым Антоном, чьи эмоции уже давно истощились, а когда-то яркие, зелёные глаза давно потухли. Та самая навязчивая фанатка всё ещё говорила, но парень пропускал эту болтовню мимо ушей, но в конце, она, пожелав что-то напоследок, осторожно взяла руку Антона в свою, и положила в его ладонь клочок бумаги со своим номером телефона, а потом быстро вышла из зала. Шастун кинул небрежный взгляд на руку, пробежался по цифрам, даже не запоминая их, а через несколько минут смял бумажку, и кинул в урну. Ведь ему было абсолютно всё равно. Он знал, что сегодня, он в последний раз выйдет из здания "ГЛАВКИНО", и больше не вернётся сюда, он знал, что это была его последняя репетиция перед запланированными съемками, он знал, что больше не сможет терпеть такого идеального Арсения, не сможет терпеть этих прикосновений и взглядов, просто не сможет. Как будто в тумане он доехал до своей маленькой съемной квартиры, где как обычно его никто не ждёт, где как обычно сыро, холодно и одиноко. Антон твёрдо решил, что больше откладывать нельзя, и что если и уходить, то уходить красиво. Сняв с себя всю одежду, он зашёл в ванную, и принял холодный душ, каждой клеточкой тела чувствуя ледяные капли, стекающие от бледной шеи и до не менее бледного торса и спины. Затем, посмотрев в запачканное каплями воды зеркало, он начал рассматривать своё отражение. В общем, ничего нового, обросший как чёрт, взъерошенный, с нелепой физиономией и огромными мешками под глазами, которые каждый раз пытаются скрыть гримёры. Стараясь предельно аккуратно побриться, Антон всё же оставляет несколько маленьких порезов на горле и щеке, но быстро забывает об этом, и старается приложить максимум усилий для укладки волос. Затем он отправляется в комнату, где уже несколько дней заранее висели подготовленные белая рубашка и узкие чёрные джинсы. Он не мог забыть про свои украшения, и надев на свои пальцы самые дорогие сердцу кольца и браслеты, он отправился воплощать в жизнь последний пункт подготовления. Взяв небольшой лист бумаги, он начал писать слова над которыми думал последние пару дней. Мыслей было настолько много, что они роем мчались с одного угла разума в другой, он не мог сосредоточиться на написании, кажется, самого главного послания в своей жизни. В урну улетело уже несколько листов с непонятными зачёркнутыми словами, он психовал, ведь даже не может сформулировать свои «последние слова». Поставив в конце предложения жирную точку, Антон сложил лист пополам и положил в белоснежный конверт, где аккуратно подписал: «Арсению». Ощупал длинными пальцами плотную дорогую бумагу конверта, стараясь отпечатать все малейшие шершавые неровности. Решив потянуть время ещё чуть-чуть, так наивно надеясь на счастливый конец, на геройское спасение его жалкой душонки, он направился на балкон, чтобы в последний раз насладиться никотиновым дымом, и посмотреть на уже смеркающуюся улицу на высоте четырнадцатого этажа. Открыв нараспашку окно, парень медленно взял пачку, и достал одну сигарету, тихо чиркнув зажигалкой и поджигая её. В глаза слепило уже садящееся солнце, которое обрамляло небо в красный, почти алый цвет. Фонари уже зажглись, а редкие прохожие спешили по своим домам, где их скорее всего кто-то ждал, будь то любящие дети и жена, или преданная собака, ждущая своего хозяина. Почти докурив, парень посмотрел вниз, и увидел знакомого рыжего кота, который где-то в кустах искал себе чего съестного. Задумавшись, Антон не заметил, как сигарета догорела, и резко обожгла кончики пальцев, из-за чего он случайно выронил её из рук, провожая взглядом медленно исчезающий красный огонёк. Кинув последний раз взгляд на уже почти догоревший закат, парень понял, что томить больше нет смысла, и тяжёлой походкой он отправился в ванную комнату, где и оборвётся его жизнь. Он взял всё такой же белый конверт в руки и ещё раз прочитал имя выведенное на бумаге, только теперь вслух, не боясь произносить его, ведь всё равно, уже ничего не имеет смысла. «Арсений». Тихо прозвучало в оглушающей тишине, и на конверт упала слеза, попавшая на выведенные аккуратным почерком буквы в конце имени, через некоторое время они стали размытыми, а влага медленно впиталась в бумагу. Недолго думая, парень аккуратно подцепил ногтями лежащее на полке лезвие, которое так ярко блестело на свету лампы. Напоследок кинув взгляд на своё отражение в зеркале, Шастун горько усмехнулся. Какой же он трус, решает свои проблемы с помощью вскрытия вен, до чего докатился. Всё ещё держа письмо в руках, у него появилось острое желание порвать его на клочки, и быстро смыть в унитаз, чтобы никто, даже Арсений, не узнал его тайну, но уже слишком поздно, он зашёл уже слишком далеко чтобы возвращаться назад. Он аккуратно положил конверт рядом с ванной, в которую залез сам, кое-как уместив свои длинные ноги. Взгляд опять скользнул на лезвие, которое покоилось на бортике, через него можно было увидеть серое отражение тусклых глаз, но вот уже через секунду оно лежало на подушечках пальцев в окольцованной руке парня. Рука дрожала, но Антон был спокоен, ему уже давно всё равно, он уже давно всё решил, и ничто не заставит его пойти назад, он уверен. Несильно прижав лезвие к запястью он сделал первую, неглубокую царапину. Немного щипало, но парень не обращал на это никакого внимания, он лишь вспомнил их первую встречу с Арсением, когда никто толком друг друга не знал, и все были лишь знакомыми. Ничего больше. Второй, более глубокий, но всё равно недостаточный, чтобы полилась кровь порез, но в голову ударило лишь воспоминание их первой репетиции и пробного выступления. После третьего пореза из ранки вышли несколько капель крови, похожие на маленькие бусинки. Следующее воспоминание было даже счастливым — это был их первый выход на телевидение, и Антон вспомнил, как часто Арсений смотрел на него своими голубыми глазами, в которых так хотелось утонуть. Четвёртый порез пришёлся на часть артерии, и по руке покатились струйки алой крови, они пачкали белую рубашку, но по цвету были похожи на сегодняшний кровавый закат. Глаза заслезились, а парень вспомнил присутствие чужих губ на своих, вспомнили тёплое дыхание, и кажется, такой невинный поцелуй. Пятый порез, артерия перерезана, а белую ванну, рубашку и штаны окрасило в красный. Антон глотает слёзы, и вспоминает как они остались с Арсением вдвоём, там в гримёрной, прерывистое дыхание и адреналин в крови, огромное возбуждение и желание. Всё быстрым вихрем пронеслось в голове, а глаза уже совсем закрыло пеленой щипающих слез. Он быстро перехватил кровавое лезвие в левую руку и сделал ещё несколько глубоких порезов на другой. Он ничего не чувствовал, только горечь и обиду за то, что Арсений бросил его, после всего того, что было между ними. «Поматросил и бросил», — пронеслось в голове, и остановить слёзы было уже невозможным, хотя Антон и не пытался. В глазах начинало темнеть, а разум поглотила дымка, как вдруг, — оглушающий стук в дверь. Антон не верил в то, что кто-то сейчас ломиться в его квартиру, и он молился всем богам, чтобы это был не он, чтобы это был не Арсений. Глаза закрывались, кровь бежала по рукавам, а сердце стучало как бешеное. А дальше…дальше просто темнота, и ничего больше.

***

Каждый встречает воскресное утро по разному. Кто-то гуляет с собакой, кто-то выходит на пробежку, кто-то готовит завтрак, а кто-то может спать до часа дня, но только не Арсений. Сейчас он сидит на кладбище, и всматривается в жизнерадостное и лучезарное лицо Антона. Его Антона. На могильном камне. Прошла уже неделя, а он всё думает, что это просто шутка, что такого не бывает, и каждый день приходит на кладбище и как наивный ребёнок, ждёт Антона, всматриваясь в лица обычных прохожих, которые хоть каплю похожи на него. На этого длинного и худющего парнишку, у которого были изумрудные глаза и родинка на носу. Серёжа постоянно говорит, что Арсений не виноват, что это был выбор Антона, но Попов не верит. Он знает, что если бы он его не заигнорировал, всё было бы хорошо, всё было бы как раньше. Продолжался бы выпуск шоу «Импровизация», которая так полюбилась зрителям, продолжались бы туры, фотосессии, продолжалась бы жизнь Антона, чёрт возьми! Но сейчас Арс сидит на скамейке рядом с могильным камнем, на котором выведено: «Шастун Антон Андреевич», и вертит в руках белоснежный конверт, тот самый, на котором половина имени Арсения размыта слезами, тот, где остались небольшие капли крови Антона, и который напоминает о том ужасном дне. Он так и не решился открыть и прочесть, что там написано. Он просто держит его в руках, и снова и снова читает: «Арсению». В голове вихрем пролетают воспоминания, о том, как Арсений начал беспокоиться в тот роковой вечер, как звонил парню несколько раз подряд, но тот не отвечал, писал, но тот игнорировал, как сорвался и вызвал такси, чтобы доехать к нему, как за пару минут поднялся на нужный этаж и начал долбиться в дверь, лишь бы узнать, что с его Антоном всё хорошо. Но никто не открывал дверь, ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. Тогда он поднял тревогу, и позвонил всем кому можно, и первыми приехали Дмитрий и Сергей. Дима открыл квартиру запасным ключом, Арсений расталкивая всех, помчался обходить квартиру, и когда добрался до ванной, его парализовало, он не мог двигаться, просто закрыл глаза, и земля ушла из-под ног, ему казалось, что его сердце остановилось, а жизнь потеряла смысл. Он, ничего не сказав вышел из квартиры, даже не взглянув на тело, ведь всё и так было уже понятно. Он не успел, и он виноват. Будто в тумане, он в шоковом состояние добрался до квартиры, и даже не раздеваясь, открыл бутылку своего лучшего коньяка. Хотелось забыться, а потом проснуться на утро и понять, что это был дурной сон. Господи, пусть это окажется кошмаром, который что-то против обыкновения затянулся! Но таких чудес не бывает, и Арсений понял это на утро, с ужасной мигренью и без желания жить.

***

Сейчас сидя на скамейке рядом с могилой, он разблокировал мобильный Антона, который передал ему Дима. Арс (17:26) Пропущенный вызов Арс (17:30) Пропущенный вызов Арс (17:34) Антон, всё в порядке? Арс (17:45) Пропущенный вызов Арс (17:57) Антон, я люблю тебя Предположительное время смерти 17:49