Мальчик, который кричал «Волк»!

Вид на заброшенный ресторан был так себе, впрочем делать в участке было особо нечего. Стайлз пялился в окно, надеясь, что его отец, по совместительству шериф Ноа Стилински, отойдет по какому-либо важному делу и Стилински сын сможет сунуть свой симпатичный курносый нос в какое-нибудь супер крутое дело. – Это что, волк? – удивленно протянул Стайлз. Волк стоял на крыше бывшего ресторана, практически на одном уровне со вторым этажом полицейского участка. Был он серый с рыжеватым отливом и с какими-то темными подпалинами. Нос черный – у собак такого светлого цвета нос черным не бывает. И хвост, опущенный вниз. Точно не собака. Стайлз знает, Стайлз гуглил, хотя, помнится, он тогда искал последние новинки робототехники и сам не понял, как оказался на странице какой-то волчьей википедии. – Эмм, пап, там кажется волк на крыше… – В Калифорнии уже шестьдесят лет нет волков, – Ноа Стилински даже не поднял взгляд от открытой папки. – А этот есть, клянусь пресвятой утренней картошечкой! – Стайлз… – Эээ, я хотел сказать пресвятой Лидией, конечно Лидией, ибо разве мог такой любящий сын, как я, есть вредную еду, поддерживая здоровый образ жизни любимого папули, да вообще никогда ни разу, неа, нет… – Волки, серьезно, сын? – А что? В смысле ты хочешь сказать, я закончу как тот мальчик из сказки? * – фыркнул Стайлз. – Я хочу сказать, я знаю для чего ты это делаешь. Ты мой сын, я знаю все твои уловки наизусть. Никаких папок с делами Стайлз, ни одной. – Все, все, Стайлз все понял, – Стайлз поднял руки в сдающемся жесте. – Нет волкам и картошке спиралькой! – Сын, почему ты до сих пор здесь? – вздохнул Стилински старший. – Ты уже причинил мне добро своей тушеной брокколи – я сполна познал твою сыновью заботу. Кажется, ты что-то говорил о вечере, приставке и Скотте? – У Скотта свидание, поэтому твой, как ты заметил, заботливый сын сразу после школы пришел к тебе в участок. И твой, также и внимательный сын заметил, что обед ты так и не съел, – Стайлз демонстративно развалился на стуле, сложив ногу на ногу – Стайлз терпелив, Стайлз подождет. – О Господи, – Ноа прикрыл глаза рукой. – Сын, ты просто… Его прервала заговорившая рация: – Внимание всем: код 10-91а, код 10-91а… – Дикое животное, я же говорил – восторженно выдохнул Стайлз и взвизгнул, когда отец шлепнул его по протянутой к рации руке. – Код 10-91а принято, – ответил шериф, смерив сына предупреждающим взглядом. – Как ты понял, мне не до обеда, так что твои заботливые бдения отменяются. Ноа встал, собрал со стола все папки и, закрывая собой обзор на цифры кода, убрал документы в сейф. – Я тебя подожду, — быстро ответил Стайлз и, в ответ на подозрительный взгляд, добавил – тут же Джемма, никаких глупостей, а здоровое сердце – это очень важно! – Я прослежу, шериф, – улыбнулась Джемма Аттертон, секретарь полицейского участка. – Все будет в порядке. Шериф ушел, напоследок одарив еще одним предупреждающим взглядом весьма заботливого, хотя скорее весьма любопытного сына. Джемма вернулась к щелканью на клавиатуре, а Стайлз вернулся к разглядываю крыши здания напротив. *** – Стайлз, Стайлз, проснись… Стайлз дернулся и открыл глаза. Неудобная поза, слюни на футболке – ну да, правда заснул. – Мне нужно срочно уйти, – Джемма положила руки на его плечи и слегка сжала, – мне надо забрать Поли, ее няня заболела. Ты ведь не сделаешь ничего такого, за что бы заботливая мать-одиночка получила выговор от твоего отца? Джемма всегда казалась ему немного пугающей, не такой конечно, как божественная Лидия, ну то Лидия – ее бы наверно и волки испугались. Стайлз по-детски скрестил пальцы за спиной, искренне уверяя Джемму в том, что он ангел, спустившийся небес. И, как все ангелы, он будет неподвижно сидеть на стуле и ждать любимого папулю. Джемма ушла, Стайлз вытер пот со лба – тяжело быть ангелом. Итак, сейф. Великое хранилище прекрасного и удивительного. Кнопки на этом металлическом чудовище имели разную степень потертости. Код – шесть цифр, сильно потертых кнопок по виду пять. 01789 – единица самая потертая, стало быть чаще всего используется. Итак у нас комбинация из цифр 011789, год – 89? Это элементарно, пап, – Стайлзу даже стало немного стыдно. – 17.10.89 — год его рождения. Сейф пропищал и открылся, – Стайлз победно вскинул руку. Внутри оказался второй сейф с совершенно новенькими кнопочками. – Да Бетмена ради, серьезно? – Стайлз оглядел новенькие нетронутые цифры на сейфе. – Признаю, попс,** ты хорош. Этот код мне никогда не угадать… – 123711, – вкрадчивый мужской голос за спиной заставил Стайлза подпрыгнуть и автоматически схватить степлер. Мужчина за спиной Стайлза выглядел как топ-модель по-американски, ну не для всех возрастов конечно, так от шести лет и до ста. Всего-то глубокий вырез футболки, мышцы и смазливое лицо с голубыми глазами. Пфф. – Вы кто, мистер – Стайлз вытянул степлер в сторону незнакомца и угрожающе щелкнул несколько раз. – Вы незаконно проникли в полицейский участок. – Питер Хейл, – «мистер» закатил глаза. Хейлы, – припомнил Стайлз, – были Калленами Бейкон хиллского разлива. Красивые, таинственные, слегка надменные. Стайлз, честно сказать, немного фанател от «Сумерек», но эту страшную тайну знал только дружище Скотти, который поклялся на мизинчиках, что унесет ее с собой в могилу. Стайлз видел Талию, ее мужа Филиппа, застал закончившую старшую школу Лору, и учился с Дереком, Корой и Норой Хейл. Питера он раньше не встречал, но охотно верил – порода, так сказать, налицо. А еще он знал о поджоге дома Хейлов. Это случилось неделю назад – никто вроде бы серьезно не пострадал, но дом был практически сожжен до тла. И никого не поймали. Никаких улик, было несколько подозреваемых – но у них оказалось идеальное алиби. Очень странное дело. Отец не делился подробностями и Стайлз собирал информацию буквально по крупицам. – 123711, – напомнил Питер. – Дело о поджоге в нашем доме, Стайлз. Оно мне очень нужно. - И почему это я должен показать тебе закрытое дело? – подозрительно посмотрел на него Стайлз. – Потому что мы -оборотни, а те, кто нас хотел сжечь – охотники? – Питер криво улыбнулся. – Оборотни, серьезно, Питер? Мне что пять, а не шестнадцать? – Поднятая бровь Стайлза выражала весь скепсис мира. Питер улыбнулся еще шире и вдруг его лицо внезапно перетекло в звериную морду, зубы заострились, а глаза приобрели ярко-желтый оттенок. – Да ладно, – Стайлз приоткрыл рот. – Так вы из команды Джейкоба что ли? Питер непонимающе моргнул и вернулся в человеческую форму. – Стоп, zatrzymać***, – Стайлз пощелкал пальцами. – Оборотень ты или нет – откуда ты узнал код от сейфа? – Увидел с соседней крыши. Наблюдал несколько дней, – покладисто уточнил Питер.- Волчье зрение, знаешь ли. – Погоди, так ты тот рыжий волк? – Стайлз удивленно моргнул. – Ладно зрение, а как ты сюда проник – тут только центральный вход. – С той же крыши. – Там же метров десять, как ты вообще…  – Прилетел, – серьезным голосом ответил Питер. – Ты прилетел? Так вы еще и летаете, – Стайлз восхищенно выдохнул. – А крылья у тебя как у летучей мыши, да? Перепончатые такие? Или перьевые, как у орлана, да? – Это был сарказм, Стайлз. – Питер закатил глаза. – Тебе шестнадцать или пять? Летающие оборотни, серьезно? Лестница, это была обычная лестница. – Ладно, Питер оборотень. – Стайлз поджал губы. – Все еще с какой стати мне тебе помогать? – Потому что ты – моя пара, Стайлз, – Питер серьезно посмотрел на него. – Пара для волка на всю жизнь только одна. А волк на всю жизнь один для его пары. Никаких измен, вместе навсегда до самой смерти. Стайлз в ужасе отступил. Или не совсем в ужасе. Ну, у него был план десятилетнего завоевания Лидии, ему нравилось любить Лидию, хотя, если честно, больше на расстоянии. И он иногда сочувствовал Джексону, но только совсем иногда, ну потому что…Лидия же. И не будешь же врать себе – он играл за обе команды. И иногда даже Джексон…хотя, конечно, фу. Но иногда и не фу. А Питер был горяч, но на всю жизнь и без выбора, это как-то, ну как-то. – Я правда твоя пара? – несколько удрученно спросил Стайлз. – Конечно нет, – фыркнул Питер. – Мы же не животные. Стайлз почувствовал, как скулы заалели гневным румянцем. – Тебе так нравится издеваться надо мной? – Стайлз, прости, лапушка, ты так мило краснеешь, когда злишься, – Питер покаянно поднял руки. – Как тут удержаться, не подразнив столь очаровательного юношу. Стайлз ощутил, как предательски краснеют мочки ушей. Ну да блин, конечно. – Питер! – Прости, Стайлз, – голос Питера стал серьезным. – мне нужно это дело, потому что волк найдет след там, где человек слеп. Могли погибнуть дети. И не только оборотни, среди нас есть и люди – муж Талии и близняшки нашей сестры. Охотникам плевать на кодекс – этим плевать. Они вернутся, Стайлз. Вернутся за всеми – оборотнями, людьми. Тот факт, что Питер им явно манипулировал не отменяло того, что он был прав. Те, кто поджег дом Хейлов, знали, что там были дети. 123711, – сейф покорно открылся. – Интуиция Стайлза подсказывала, что он должен поверить. Дело Питер пролистал за несколько минут и, благодарно кивнув, выпрыгнул в окно. Нелетающий оборотень, ага. *** Спустя две недели, Стайлз сидел в полицейском участке и выкладывал из брокколи слово «вечность». Любимый папа почему-то отрицательно отреагировал на пожелание чуткого сына закрепить здоровый зеленый результат и Стайлз, так сказать, пожинал плоды своей заботы. Прошедшие две недели были отнюдь не скучными. На следующий день, после странной встречи с Питером, с ним стал здороваться Дерек Хейл – капитан баскетбольной команды и звезда всея школы. Кора и Нора Хейлы подсаживались к нему в обед – шокируя Скотта и беся Джексона. Также он обменивался смс-ками с Питером, иногда весьма фривольного, иногда философского характера – горячий, умный, исторически подкованный – кто бы сомневался. А еще он несколько раз побывал на ужинах в летнем домике Хейлов (особняк находился в стадии активного ремонта) – домике на три этажа, ну да. После смерти мамы, они вдвоем с отцом остались одни – Стайлз вовсе не жаловался, он считал – его папа самый лучший, но иногда ему было немного одиноко. А тут большое шумное и явно любящее друг друга семейство. Талия и Клио, старшие сестры Питера (на Питере видимо любовь к греческой мифологии иссякла), были очень гостеприимны и дружелюбны. Близнецы Клио (люди, как упомянул Питер), были очаровательными десятилетними мальчишками, которые мигом полюбили дядю Стайлза за увлечение комиксами DC. Филипп – муж Талии, был начитан и, главное, властвовал над огромной библиотекой Хейлов. Лора напоминала божественную Лидию. Кора, Нора и Дерек – были явно родственными душами. Ну а Питер определенно немного не договаривал, или точнее немного солгал про существование пары у оборотней. Ибо какого Бетмена, он смотрел на Стайлза так жарко, так вроде как незаметно нюхал воздух, так странно подкладывал самые вкусные кусочки и так обалденной еды. Явно ухаживал – Стайлз не дурак, Дискавери и Анимал планет тому порукой. Жуя брокколи и запивая их большим рафом со сливками (анестезию он заслужил), – Стилински младший вынырнул из воспоминаний. – Я слышал загрызли трех человек? Это был волк, да? – Стайлз краем глаза заметил привычную рыжую тень на крыше здания напротив. – В Калифорнии уже шестьдесят лет нет волков, – закатил глаза Ноа. – Сколько можно повторять. – Ага, не волк. И кто это был тогда? Пума? Гризли? Тарзан? Не то чтобы Стайлз не знал ответа на этот вопрос – было интересно, какова официальная версия. – Господи, сын, это секретная информация. И да, по мнению Алана Дитона, это была пума. Пума по имени Питер – хмыкнул про себя Стайлз. Стайлз подслушал имена погибших: Адам Уолкнер, Винсент Деллер, Кейт Арджент. Три из трех из списка подозреваемых в поджоге дома Хейлов – те, что с идеальным алиби. Покойтесь не с миром, пусть вам гвозди будут подушкой. Никакого ужаса или сочувствия. Моральные границы Стилински младшего были несколько размыты. Особенно в отношении тех, кто собирался сжечь детей. Стайлз почесал нос – следующий вопрос был куда важнее. – Пап, – Стайлз несколько замялся. – Как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что меня привлекают не только девушки, эмм сугубо в платоническом смысле конечно, мне ведь только шестнадцать, и я бы никогда… – Я бы не удивился. – хмыкнул Ноа Стилински. – В смысле, – Стайлз был явно шокирован. Где это он прокололся так явно. – На летнем барбекю, сын, ты кажется не мог определиться, кому отдать свое предпочтение – то ли Лидии Мартин в купальнике, то ли Джексону Уиттмору в плавках, разумеется исключительно в платоническом смысле. – Что? Фу, папа! Джексон – это фу! – Согласен, сын, – шериф засмеялся, – Искренне надеюсь, что это не сынок Уиттморов. – Эмм нет, кое-кто из семьи Хейлов. – Дерек Хейл? – предположил Ноа, явно пытаясь вспомнить. – Честно сказать, я думал тебе нравятся люди, которые… не знаю, используют слова? Стайлз засмеялся. – Ну да, ты прав, я немного болтлив и Дерек горяч…в платоническом смысле конечно, но это другой Хейл, эммм Питер. – Питер? Питер Хейл – брат Талии и Клио? – шериф удивленно поднял брови. – Ему сколько, сорок? – Двадцать шесть, пап – Стайлз закатил глаза. – А мне как раз четыре месяца назад исполнился возраст согласия в штате Калифорния. – Что?! Я очень надеюсь вы не… – К сожалению, твои надежды оправданны. – фыркнул Стайлз, – Учитывая старомодность Питера, я лишусь девственности не раньше сорока. – Стайлз! – Папа! – Я слишком стар, чтобы слышать такое, у меня моральная травма. Я заслужил большой стейк! – Маленький стейк и много, много салата, – прищурился Стайлз. – Раз ты и так знал о моем разнообразном платоническом интересе. – Хорошо, и чтобы Питер и стейк были в пятницу на ужине, – ответил таким же прищуром Ноа. – Договорились, мой волк придет. – Отлично…стоп, «мой волк»? У вас что, какие-то ролевые игры, господи… – Папа! Нет, он не волк, в смысле волк, в смысле это не игры…да блин! Большой стейк и мало салата, и мы забываем об этом до пятницы! – Стайлз заполошно замахал руками и чуть не навернулся со стула. – До пятницы, Стайлз. И пусть это будет полная правдивая история ваших отношений. – Стилински старший поджал губы. Ну, класс. Впрочем, Стайлз тут вообще не причем, ни разу. Питер сам виноват: «Лапушка, твой отец – шериф, он должен знать о нас правду. Мы – законопослушные оборотни». Бла бла бла. Надеюсь, правдивая история о съеденных охотниках испортит попсу аппетит и до стейка дело не дойдет. Хотя, Стайлз конечно не обольщался. Он давно не верил в сказки.