Dix minutes

      Десять       Бенволио громко захлопывает дверь, устало прижимаясь затылком к косяку и судорожно хватая ртом воздух, будто совсем недавно убегал от стаи разъярённых собак.       Плохое сравнение. Слишком уж похожее на реальность.       Девять       Негнущимися пальцами распрямляет потрёпанный листок. Неровные отчаянные строки как нарочно скачут перед глазами, однако на сей раз вся их романтичная недосказанная красота исчезла без следа. В ушах Бенволио по-прежнему стоял издевательский смех чужих людей, ранящий в самое нутро.       Вспоминая их руки, безжалостно и грубо хватающие его стих и передающих друг другу на всеобщее поругание, Бенволио отчаянно всхлипывает, зажимая рот рукой.       Восемь       Крупные витиеватые буквы расплываются перед глазами из-за застилающих их слёз. От них же в горле точно встал удушающий ком, мешающий ему дышать.       Семь       Юноша беззвучно сползает на пол, закрывая лицо руками, словно желая спрятаться за ними от всего мира. В кои-то веки радуется наличию толстых стен в доме, ибо сухие приглушённые всхлипы никак не выйдут за их пределы.       Шесть       Дрожащие руки порывисто сминают многострадальный листок, словно в надежде навсегда заключить в старой бумаге излитые в ней признания, вместе со злыми языками, осквернившими их.       В следующую минуту тишину в комнате нарушает пронзительный треск рвущейся бумаги.       Пять       На колени медленно падают крошечные бумажные клочки, некогда бывшие тем, ради чего он не спал несколько ночей. Бенволио не обращает больше на них внимания, притягивая колени к себе и пряча на них покрасневшее лицо.       Боль в груди буквально разрывает его на части.       Четыре       Слёзы всё-таки обжигают холодные щёки, а с губ срывается тихий жалобный всхлип, прежде чем Бенволио может сдержать его.       Не в состоянии дать сполна волю чувствам, даже находясь в одиночестве. А было ли когда-нибудь иначе?       Три       Медленно поднимается на ноги, желая как можно скорее добраться до своей кровати, что находилась буквально в двух шагах. Очертания комнаты слегка расплываются, будто заволоченные туманом. Бенволио качает, как во время шторма.       После шторма, устроенного ему самыми дорогими людьми в ненавистном городе.       Два       Юноша устало опускает горящую от напряжения, изнеможения и слёз голову на подушку, сжимаясь в комок, совсем, как в детстве. Отчаянно желает поскорее заснуть в глупой надежде на завтрашний день.       Ромео и Меркуцио наверняка забыли о грандиозном публичном унижении брата друга Монтекки. Бенволио в этом отнюдь не сомневался, ведь они не сделали ничего, чтобы пресечь жестокий смех и злые ранящие слова Капулетти, не пошли следом, желая убедиться, что с ним всё хорошо.       Один       Когда Бенволио был маленьким, он откровенно считал, что большинство его проблем исчезнет, стоит ему только стать взрослым. Тогда уличные дети не будут кидаться в него камнями и обливать кипятком забавы ради. Мимо проходящие взрослые уже не будут смотреть с презрением на нищего наследника богатого рода и прогонять его ото всех ворот в городе. Маленький Монтекки отчаянно надеялся на то, что взрослых не пинают с отвращением, не гоняют по улицам, желая насладиться чужим страхом, не вырывают собственные стихи из рук, поливая их грязью на глазах у безмолвствующих друзей.       Однако злосчастные клочки бумаги продолжают дразнить его взор, пока в груди расползается нечто мерзкое и отравляющее.       Продолжая горько всхлипывать в мокрую подушку, Бенволио мрачно думает, что так и не повзрослел.