Я люблю, когда ты смотришь на меня так...

Этой ночью, после премии, ты зовёшь меня во двор нашей общаги, говоришь, что хочешь посидеть на траве и посмотреть на звёзды. Я соглашаюсь, потому что спать сегодня совсем не хочется. Я смотрю на иссиня-чёрное небо, а ты смотришь на меня. Я люблю, когда ты смотришь на меня так, будто я твоё небо и бескрайние океаны. В твоих глазах я вижу своё отражение, а что ты видишь в моих? Хочу я спросить, но потом ты сам мне это говоришь: — У тебя красивые глаза. Я вижу в них океан и небо, полное звёзд. В этот момент я не могу сдержать своей улыбки, смущаюсь, опускаю взгляд, но ты берёшь меня за подбородок и прикасаешься своими губами к моим, нежно целуя, сминая нижнюю. Губами ловишь мой стон, принимая его в себя, а сам дрожишь, будто это твой первый поцелуй. Возможно, что это так и есть, но мой первый поцелуй точно происходит сейчас, ты взял его без разрешения, которого и не нужно было. Я чувствую твои руки на своей талии, что медленно поглаживают мои бока сквозь тонкую ткань футболки, как твои прохладные пальцы забираются под неё и проходят по моим рёбрам, поднимаясь выше. Вот твой большой палец уже касается моего соска, постепенно набухающего от ласк, по телу проходит дрожь, а изо рта вырывается первый звонкий стон. "Хён, мне сейчас так хорошо с тобой", — хотел бы сказать я, но ты понимаешь это без слов, только лишь глядя в мои глаза. Теперь наши взгляды не те, что раньше — сквозь пелену мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Ты задираешь мою футболку выше, тянешь вверх, снимая с меня и оставляя в одних домашних шортах. Мы сидим тут одни, на газоне нашего двора глубокой ночью. Мы просто смотрели на звёзды, а сейчас ты уже проходишься языком по моей родинке на шее, той, что точно посередине. Поцелуями спускаешься к ключицам, ниже к соскам, вбирая в свой рот и посасывая набухшие горошины, выбивая из меня новые стоны. Надеюсь, мы не разбудим остальных, и, словно прочитав мои мысли, ты прикладываешь указательный палец к моим губам, давая знак, что стоит быть потише. — Ммм, Хёк-и... — слышу я откуда-то снизу, а тем временем ты уже стягиваешь с меня шорты, удивляешься, что на мне нет белья, и вопросительно смотришь на меня. Я не могу сказать и слова, потому что ты уже ведёшь своей ладонью по моему члену, собирая природную смазку с головки и размазывая её по стволу. Свободной рукой легко толкаешь меня в грудь, намекая, чтобы я лёг на спину. Мягкая трава приятно щекочет кожу; большим пальцем свободой руки ты касаешься моей нижней губы, чуть надавливая. Я понимаю, чего ты от меня ждёшь, и обхватываю твой палец своими губами, посасывая. Ты снова смотришь на меня, только теперь я вижу в твоих глазах страсть и желание. Мне так нравится это: твой взгляд, твои пальцы в моём рту, твоя рука на моём члене, но теперь я хочу почувствовать тебя в себе. Пока ты меняешь пальцы на указательный и средний, я всё шире раздвигаю свои ноги, как бы, приглашая тебя. Смачиваю пальцы слюной, а ты нашёптываешь мне слова о том, что будешь осторожен. Я боюсь. Правда, я боюсь, но если это ты, то мне не о чём волноваться, я доверяю тебе своё тело и всего себя. Ты убираешь руку с моего члена и кладёшь её на моё бедро, несильно сжимая. Чувствую твои влажные пальцы, что аккуратно поглаживают напряжённое колечко мышц. Снова слышу твой голос, как ты говоришь мне расслабиться, а я только откидываю голову назад и прикрываю глаза, пытаясь выполнить твою просьбу-приказ. Один палец медленно проникает в меня, растягивая узкие стенки ануса — причиняет дискомфорт, но я готов потерпеть ради того, что будет дальше. Добавляешь второй палец, а я уже готов кричать от того, как это больно, хватаясь руками за твои плечи, но тут ты задеваешь что-то внутри меня, отчего боль приглушается, и моё тело резко подкидывает, выбивая из моего горла громкий стон. Совсем забыв про наш уговор быть тише, я начинаю стонать всё чаще и громче с каждым толчком твоих пальцев во мне и прикосновением к чувствительной точке. Ты прерываешься на пару минут, чтобы снять с себя одежду и возвращаешься, садясь между моих ног, раздвигая колени в стороны. — Малыш, без смазки будет немного больно, — я уже с трудом воспринимаю речь, а перед глазами всё плывёт, но я вижу как ты смачиваешь ладонь слюной, растирая её по своему члену, и присаживаешься ближе ко мне. Головкой ты входишь в меня, а я стараюсь сдерживаться, чтобы не закричать. Это больно, Марк, но я терплю. Войдя на половину, ты даёшь мне время привыкнуть, поглаживаешь руками моё тело, начиная от бёдер и доводя их до моей шеи. Припадаешь к кадыку, целуешь его, языком проходишься по шее, слегка покусывая кожу, зализывая укусы и оставляя небольшие, еле заметные метки. Мне придётся замазывать это тоналкой. Поднимаешься выше и ловишь мои губы своими, целуешь резко и напористо, проникаешь языком в мой рот, когда я чуть приоткрываю его, вместе с этим начиная двигаться во мне. Поцелуй глушит наши стоны, когда я начинаю сжимать тебя внутри себя после того, как ты проходишься головкой по простате. Ты прерываешь поцелуй, смотришь на меня потеряно, будто ты не здесь вовсе, и будто я не здесь, словно мы одни во вселенной и не замечаем ничего вокруг. Сейчас у нас есть только мы, чувства между нами и те ощущения, что мы испытываем и дарим друг другу. Я бы хотел, чтобы это не заканчивалось никогда. Твои толчки становятся резче и глубже, ты сбиваешься с ритма, всё так же задеваешь простату, отыскав нужный угол. Я кончаю первым, впиваясь пальцами в твои плечи и пачкая свои грудь и живот вязкой спермой, выгибаясь в пояснице и ещё сильнее сжимая твой член внутри себя. Ты кончаешь в меня, не выходя, смотришь прямо в мои глаза и низко протяжно стонешь. Если бы я мог, я бы остановил время, потому что сейчас ты так прекрасен: твои волосы, прилипшие ко лбу, подрагивающие веки, прикрытие глаза и чуть опухшие губы — всё это завораживает меня. Несколько минут мы лежим и смотрим друг на друга, ты гладишь меня по щеке, а я улыбаюсь тебе: — Я люблю, когда ты смотришь на меня так. — Как? — Будто я весь твой мир. — Ты и есть весь мой мир.