Водная гладь

      Смотрю сквозь сероватую дымку, застилающую мой взор, словно мутная пелена, на маленького мальчика, вышедшего после очередной драки победителем. Впрочем, как всегда. Результаты его поединков никогда не меняются.       Я видела всю его жизнь, с самого первого воспоминания, которым оказалось появление причуды: картина того, как мальчик четырех лет аккуратно управлял водой, иногда разбрызгивая пару капель в разные стороны, навсегда засела у меня в голове. Мальчик с глазами, так похожими на камни аквамарина, смотрел на воду, задорно смеясь под ласковыми взглядами его родителей.       Я видела, как проходит его жизнь день за днём: как он растёт, превращаясь в драчуна, что жаждет справедливости — маленький герой с чёрными волосами зарабатывал свои первые синяки, защищая слабых детишек. В такие моменты глаза Мизуки напоминали водоворот, а голос звучал непривычно серьёзно и спокойно, затягивая с головой. Такую серьезность я обычно наблюдаю, когда он соревнуется с другими в клубе по плаванью.       Кая, мать мальчика, лишь качала головой на очередные синяки, обрабатывая их, а после, используя свой телекинез, она кружила Мизуки по комнате, играя с милым мальчиком. После, Юичи, его отец, улыбался ему, большой ладонью потрепав по голове, протягивая фруктовый лёд, который тот только-только сотворил с помощью своей способности.       Не знаю, в какой момент я осознала, что вижу этот мир от лица самого Мизуки: пропала та сероватая дымка, из-за которой мир вокруг выглядел серым и унылым, звуки стали намного четче, а я вдохнула воздух полной грудью. Впервые, ведь пока просматривала воспоминания, я не дышала, так как смотрела, затаив дыхание, чуть ли не плача от счастья за себя и от горечи за мальчика, чье тело я заняла.       А после, Кая умерла и я плакала ночами, сильнее прижимаясь к груди Юичи, оплакивая глубоко в душе смерть и матери, и сына, пока всё, что я чувствовала, так это то, как мужчина в ответ прижимал меня к себе, шепча что-то на ухо, как успокаивал меня, покачивая, словно ребенка в разные стороны.       После Юичи спросил: — Давай уедем, Мизуки?       Я, лишь хлюпнув носом, обняла его. — Давай.       В тот день умерли трое: молодая мать, мальчик с аквамариновыми глазами и беспокойная душа безымянной женщины, которая вновь обрела свое место.       Теперь моё имя — Кано Мизуки.       Это - история о том, как я стану героем.